Как сделать предложение хоббиту?

Бильбо проснулся необыкновенно рано и, торопливо одевшись, побежал умываться. Мать хлопотала на кухне, готовя завтрак. Манная каша у нее всегда получалась вкусной и необыкновенно пышной, но Бильбо был так взволнован, что совершенно не хотел ни ее, ни даже поджаренных хрустящих тостов с джемом. Он расчесал непослушные кудряшки, перекинул через плечо маленькую котомку, куда спрятал ключи от норки, носовой платок, карандаш Ори и еще кое-какие мелочи. – Ты забыл причесать шерстку, – строго напомнила Белладонна и протянула сыну щетку. Тот покраснел и принялся прихорашиваться. Он с самого детства не выходил из дома с непричесанными ногами и ужасно смутился: «Что бы подумали соседи! А Торин? Он бы, наверное, решил, что я жуткий растяпа!» Мать сама повязала ему шейный платок и наказала не отвлекать гномов от дел. Она с улыбкой провожала взглядом сына, вприпрыжку бегущего в сторону моста через реку, как вдруг заметила фигуру в плаще. В первый момент она подумала, что это – гном, но потом сообразила, что это все же один из ее сородичей, просто удивительно высокий по меркам хоббитов и крепкий. – Доброго вам дня, – поздоровалась она. – Вы, должно быть, родственник Брендибаков? Я могу подсказать дорогу… – И вам доброго дня, милая дама, – отозвался тот. – Меня зовут Тирхальд Эльсвамп и я, увы, не имею общих корней с этим замечательным семейством. – Белладонна Бэггинс, – представилась она. – Вдова почтенного сквайра Бэггинса. Тот сбросил капюшон и склонил голову, но хоббитянка успела заметить, что он не стар и имеет весьма располагающую наружность. – Я родом из маленького селения, которое располагается на берегу одного из притоков Андуина, – проговорил новый знакомый. – В наших краях принято предлагать вдовам любую помощь, в которой они нуждаются. Вы можете рассчитывать на меня. За чашечку чаю наколю дров и починю, что требуется. Внимание Тирхальда было весьма приятно Белладонне, и она согласилась угостить его завтраком в обмен на выставление входной двери, начало апреля выдалось влажным, и косяк немного набух, отчего она стала плохо закрываться. Хоббит оказался зажиточным торговцем, который мечтал осесть где-нибудь, жениться и обзавестись наследником, которому можно было бы передать свое дело. Он сразу продемонстрировал даме свои намерения и уверил, что будет терпеливо ждать положенный срок ношения траура, а пока изъявил желание просто заботиться о ней и ее норке. Белладонна охотно приняла его предложение, ведь это до поры ни к чему не обязывало ее, а хоббит вел себя в высшей степени благовоспитанно и обходительно. Кроме того, на его долю выпала масса приключений, рассказы о которых дочь старого Тука могла слушать беспрестанно. *** Торин вздремнул вечером и в результате не сомкнул глаз всю ночь. Он долго смотрел на портрет Бильбо, а потом бесцельно бродил вдоль реки. Возвращаясь в "Зеленый Дракон", он заприметил всадника на дороге и решил подождать его. По красному капюшону он угадал, что в седле крепкого пони не кто иной, как его родич Балин. – Торин, не ждал, что ты выйдешь меня встречать, – поздоровался тот, когда они с узбадом от души стукнулись лбами. Король-под-Горой распорядился, чтобы кто-нибудь позаботился о пони и подал завтрак на столик под деревом. Ему не хотелось, чтобы их беседу слушали завсегдатаи харчевни. – Почему один? – поинтересовался он, усевшись на скамью. – Я рассчитывал на Двалина. – Брат приедет как условлено, в среду, – заверил старый гном. – Я поехал вперед, чтобы подготовить тебя. – Говори уже, – буркнул Торин. – Дурные новости? Кто-то из наших не сможет поехать? – Скорее наоборот… – сын Фундина пригладил пушистую белую бороду и закурил. – Твоя сестра Дис отправила с нами своих сыновей, так что отряд пополнился. Торин тоже раскурил трубочку и выпустил пару дымных колец, потом отпил из поставленной подавальщицей кружки и кивнул: «Мальчикам давно пора поучиться воинскому мастерству». Балин, ожидавший совсем другой реакции, внимательно посмотрел на родича, пытаясь угадать, в чем тут дело, а потом прямо спросил об этом. – Я влюбился в одного юношу, – тихо и как-то безысходно произнес Король-под-Горой. – И хочу признаться в своих чувствах, но не знаю, как это сделать. Балин отечески накрыл его ладонь своей: «Ну что ты, Торин? Хочешь, я сам поговорю с Ори, раз он такой остолоп, что не видит, как ты изводишь себя…» – С чего ты взял, Балин? – узбад сам не заметил, как от удивления перешел на кхуздул. – Я думал, это очевидно, он – единственный юноша в компании, – пожал плечами старый гном. – И вы уехали из Бри вдвоем, насколько мне известно. – Разве бы я стал так мучиться, если бы я влюбился в Ори? – сын Трейна, в отличие от родича, по-прежнему говорил на родном языке, такое случалось с ним и раньше в моменты волнения. – Грохнул бы кружку ему об голову и утащил бы в спальню еще в Бри… Родич булькнул сидром и счастливо рассмеялся. Торин и Двалин действительно не раз проделывали этот маневр по молодости и почти всегда удачно. Надо было видеть поутру их любовников со стоящими дыбом косами, от которых призывно пахло пивом. – Я влюбился в хоббита, – подытожил герой битвы при Азанулбизаре. – И хочу на нем жениться. – Нет ничего проще, – вдруг хитровато улыбнулся Балин. – Сегодня же пойдем свататься к его родителям, а мальчику и знать ничего не нужно! Уж я-то кое-что смыслю в традициях полуросликов, поверь! *** Весь путь от Бэг-Энда до "Зеленого Дракона" занял у Бильбо не больше четверти часа. Он решил сократить путь – дорога слегка петляла – и подошел со стороны бани. Полурослик сразу заметил высокую фигуру Торина с лежащими на плечах тяжелыми локонами. Он сидел за столом под яблоней, а с ним еще какой-то гном с выдающимся носом и белой, похожей на толстый пучок пакли, бородой. Любопытный юноша тихонько подобрался к ним, надеясь услышать, как эти двое станут говорить на кхуздуле. Когда Торин обронил несколько слов на своем языке в Бэг-Энде, это было так… Так необыкновенно… Однако он ошибся, гномы беседовали на вестроне… И о чем они говорили! Бильбо разобрал слова, хотя и было сказано тихо: «Я влюбился в одного юношу и хочу признаться в своих чувствах, но не знаю, как это сделать…» Сердечко юноши, притаившегося за необъятным стволом яблони, застучало часто-часто… В один миг он навоображал себе дальние края и прекрасный дворец, куда гном собирается увезти его. А еще всевозможные приключения в пути и драконье золото, таинственно мерцающее в свете пламени. – Ну что ты, Торин? – успокаивающе сказал его седобородый товарищ. – Хочешь, я сам поговорю с Ори, раз он такой остолоп, что не видит, как ты изводишь себя… Глаза Бильбо вдруг защипало. Он ошибся… И как же вдруг стало больно и обидно. Выходит, художник не просто его компаньон? Вот и старый гном подтвердил: «Я думал, это очевидно…» Дальше Бильбо слушать не стал. Он торопливо пошел в харчевню, спросил, где остановились гномы, и вошел в незапертую комнату. Должно быть, Ори вышел на минуту, беспечно оставив ключ в замке. Впрочем, в Хоббитоне мало кто опасался воров. Бильбо подумал, что здесь обосновался художник, потому что на видном месте был пристроен один из его листков. Юноша вытер глаза, достал карандаш и решил положить его на тумбочку рядом с рисунком, да так и застыл. Нежданно-негаданно сбылась его мечта увидеть себя на бумаге. «Это что же получается, Торин влюблен в Ори, а Ори…» – подумал хоббит и подскочил от неожиданности, услышав шаги художника за спиной. – Бильбо, что вы здесь делаете? – голос молодого гнома слегка дрогнул. – Вот, – хоббит сунул карандаш ему в руки. – Вы забыли это в Бэг-Энде. С этими словами Бильбо прошел мимо художника и поспешил домой. Пробравшись в свою комнату через круглое окошко, юноша, наконец, дал волю слезам.