мгновения.

тридцать первое декабря.

      синеволосый парень с ирокезом и в поношенной весенней куртке, припорошенной совсем недавно выпавшим снегом, сидел на широкой чёрной скамье, беззаботно курил и думал о своём. изредка затягиваясь и поёживаясь от морозного ветра, гулявшего по безлюдной тёмной улице, освещённой одним старым разбитым фонарём, пережившим гражданскую войну, он выпускал синие колечки дыма и сквозь них смотрел на ледяной асфальт, совсем недавно покрывшийся инеем. от скуки он шевелил дешёвую горящую сигарету, сильно выделяющуюся из-за огня в ночной тишине, проколотым языком с блестящей металлической серьгой и болтал ногами в огромных ботинках с широкой отваливающейся подошвой. курильщик посмотрел вдаль. вдруг. знакомая мятная толстовка. парень глубоко вздохнул и быстро прокрутил в голове весь свой словарный запас, предчувствуя нежданную, да и в принципе нежеланную встречу.       — тадаши! — радостно воскликнул йоширо. он счастливо засмеялся и побежал навстречу. достигнув места назначения, он плюхнулся на деревянную поверхность рядом с угрюмым парнем. — почему ты не веселишься? — недоумённо спросил мальчик. он был обвешен светящимися разноцветными гирляндами, а в проколотых специально для праздника ушах сверкали синие новогодние шары.       — а смысл? — курильщик равнодушно ответил вопросом на вопрос. — у меня нет ничего, чему бы я мог радоваться. а ещё ты меня раздражаешь. — сердито добавил он, отодвинувшись от сверкающего создания.       — чем я тебя раздражаю? — невинно поинтересовался йоширо.       — своим дебильным видом и поведением. а главное — присутствием. — рассерженно проворчал парень.       — ну не грусти. посмотри, какие у меня шарики в ушах! — радостно воскликнул мальчик. — они как твои глаза, такие же синие и красивые. — он смущённо улыбнулся. курильщик потерял ход своих мрачных мыслей, опомнился, немного раскраснелся и отвернулся. он снова выпустил полупрозрачный синеватый дым и пнул зелёную стеклянную бутылку из-под пива, лежащую неподалёку.       — почему ты не празднуешь со своими родителями? — удивлённо спросил мальчик.       — моя мамка бухает, и ей нет дела до меня. — равнодушно произнёс парень и развернулся к аккуратному веснушчатому лицу, обрамлённому каштановыми и как обычно растрёпанными волосами. — да и смысл тратить несуществующие деньги и радоваться.       — извини.. — виновато пробормотал йоширо. — я просто хочу, чтобы ты был счастлив. ты хороший человек.       — зачем? — спросил всё ещё угрюмый парень. — для чего ты пытаешься обрадовать меня? лучше отъебись и не трать своё время. — он снова затянулся, нахмурил густые брови и посмотрел на мальчика. тот резко помрачнел, потеряв всё новогоднее настроение.       — ты мне нравишься, поэтому. я хочу, чтобы ты был счастлив. — спокойно произнёс йоширо. тадаши неожиданно для себя раскраснелся от смущения и странных чувств, ещё неизведанных им. он надел капюшон, опустил голову, вынул осточертевшую сигарету изо рта и выкинул подальше.       — не неси херню. ты бесишь меня. — хрипло пробормотал курильщик.       — и ещё я хотел подарить тебе кое-что. — упрямо продолжил мальчик. он достал из рюкзака тёмно-синий шарф. на мягких сплетениях толстых ниток была вышита нежно-белая снежинка. — с новым годом. — произнёс мальчик. тадаши ошарашенно смотрел на подарок.       — э-это мне? — еле-слышно переспросил он. веснушчатое лицо расплылось в довольной улыбке. курильщик поменял заворожённый взгляд на йоширо. он и не знал, что этот придурок способен на такое. —послушай, ты.. — он, сильно смущаясь, одёрнул края поношенной куртки, чтобы чем-то занять руки. — ты.. короче.. пошёл нахуй, придурок! — отчаянно крикнул парень. он быстрым шагом направился за угол ближайшего дома. на следующий день он пришёл в тот же двор и сел на ту же скамейку. в зубах горела сигарета, которую от неудобства иногда двигал язык с металлической серёжкой. весенняя куртка была припорошена выпавшим прошлой ночью снегом. на шее висел тёмно-синий шарф с вышитой на нём белой снежинкой.