a tenebris angulo anima mea

Тэхен лежал в комнате Амори, бездумно глядя на солнце-луну. Чонгук сразу же отправился в лечебницу, велев ему дождаться для серьёзного разговора. Ведьмаку тоже было тревожно за Лендера, и самое отвратительное, что это оказалось дело рук его биологического отца. При одном лишь мысленном упоминании этого факта, сердце сжалось, а старая рана на нём вновь начала кровоточить. Тэхен очень хорошо помнил черты лица матери: хрупкая, прекрасная, с какой отчаянной нежностью она на него смотрела. *Ghostly kisses – empty note (acoustic)* Он помнил, как завистливо смотрел на других детей, обнимающих своих мам. Спасибо Агнесс, что не отдала его в приют, а вырастила сама, пусть и в стенах монастыря. Она хорошо о нём заботилась. Но его мучил вопрос: за что Ив убил его мать, почему обрёк собственного сына на одиночество? Образ Деи, убивающей себя, до сих пор стоял перед глазами, и глаза его остекленели. В одиночестве можно плакать, верно? Тэхен предпочёл бы не видеть этого – картина была слишком жестокой для него. Возможно, это эгоистично, но он не справлялся с увиденным. Он чувствовал её боль каждой клеточкой своего тела. Чувство вины неудержимой волной затопило сердце, и ведьмак захлебнулся от горя. Возможно, если бы не он, Дея до сих пор была бы жива, а это значит, что он виноват в её смерти, возможно, больше, чем его проклятый родитель. Язык больше не повернётся назвать его отцом. Тэхен ненавидел его до глубины души и был готов придушить голыми руками. Сделать даже простой вдох казалось невозможным, боль сковала тело, лицо горело, глаза щипало от слёз. Горечь утраты ощущалась на физическом уровне. Всего одно видение разбило его сердце на мелкие осколки. Вкус металла ощущался на языке. Прокручивая видение в мыслях снова и снова, ведьмак каждый раз умирал с ведьмой, чувствуя адскую боль. Возрождался и умирал, как по замкнутому кругу. Плач превратился в хрипы. Ком в горле не давал звукам вырваться наружу. Он оказался слаб перед болью, что раздирала все внутренности. Он понял: если умирают так, то сама смерть — это невыносимая боль. Сколько так продолжалось, Тэхен не знал. В какой-то момент он просто отключился, обессиленный. Ведьмак ожидал попасть в ад, где вдобавок ко всему его будут сжигать в котле под названием «чувство вины». Но он оказался в заснеженном лесу. *V – sweet night* С ночного неба падали лёгкие кружевные снежинки. Тэхен ощутил прохладу на лице, и, дотронувшись до него кончиками пальцев, понял, что до сих пор плачет. Осмотревшись по сторонам, он восхищённо всхлипнул: каким же красивым и волшебным выглядел этот лес. Перед ним из ниоткуда появились магические светлячки, маня его за собой в неведомую даль. Тэхен, обуреваемый любопытством, пошёл за ними, попутно вытирая глаза от влаги. Снег шёл, медленно танцуя, кружа, касаясь щёк, застревая на ресницах, вызывая у Тэхена грустную улыбку. Уютная снежная ночь дарила ему долгожданное умиротворение; здесь, среди белых просторов, Тэхену стало легче. Бушующая боль отступила. Он шёл, хрустя снегом, наслаждаясь зрелищем белоснежного леса. Светлячки продолжали вести его в неизвестном направлении, как ни странно, не вызывая в душе тревоги, скорее любопытство, приправленное восхищением. Вокруг было тихо, спокойно, лёгкий ветерок развевал его рыжие волосы, которые за эти дни успели немного отрасти. Деревья, ветви которых были покрыты льдом и снегом, сверкали в темноте. Лес был волшебным. Светлячки привели его на поляну к маленькому круглому озеру, покрытому льдом. А у озера стояла… Девушка с длинными рыжими волосами. Светлячки полетели к ней, кружась вокруг и растворились рыжими отблесками в темноте. Девушка обернулась, и Тэхен не поверил своим глазам. Дея с нежной улыбкой безмолвно смотрела на него. — Мама… — тихо прошептал Тэхен. Он прикрыл глаза, потом протёр их. Когда открыл, Дея всё так же стояла и молча улыбалась. Он сделал шаг, ещё один, а на третьем уже сорвался на бег к матери. Дея распахнула объятия, и счастливый возглас: «Амин!» — сорвался с её губ, когда она прижала Тэхена к себе. Она гладила его по волосам, целовала в лоб. Глаза её блестели от слёз. — Сыночек мой, — шептала она. Они долго обнимались. Дея первая отстранилась, чтобы погладить Тэхена по щеке. Ведьмак взял её ладонь и поцеловал. Рядом с ним она выглядела такой хрупкой и маленькой. — Ты так вырос, — грустно улыбалась она. — Это сон? — спросил Тэхен. — Да, но вещий! Когда первая волна радости утихла и они вдоволь насладились объятиями, пришло время для откровенного разговора. — Ты не должна была жертвовать жизнью ради меня, — сдавленно произнёс Тэхен, и по щекам его вновь потекли слёзы. — Ты мой сын, мой ребёнок, моя кровь! Будь нужно, я бы поступила так же! — серьёзно ответила Дея. — Ты не должен себя винить. — Но… — Амин! Тэхен опустил янтарный взгляд. Дея вытерла ему слёзы и, взяв сына за руку, потянула за собой к озеру. Сначала она села на лёд, потом легла, требовательно глядя на ведьмака. Тэхен лёг рядом. Вместе они стали смотреть на ночное небо. Снежинки падали на лицо. Вид, открывавшийся с озера, был поистине волшебным. — Я всегда любила север и снег, — мечтательно протянула Дея. — Я тоже очень люблю снег и холод, — шмыгнул носом Тэхен. Дея счастливо улыбнулась, но её улыбка медленно померкла, и ведьма спросила: — Как ты попал сюда? Следующий час Дея слушала рассказ Тэхена: о том, как он попал в этот мир, о своих приключениях, о друзьях и, конечно, о Чонгуке. Дея удивлённо спросила: — Внук Лендера твоя пара? Тэхен смущённо кивнул, чем позабавил Дею. — А какой он? Я помню Чонгука младенцем. — Он серьёзный, замкнутый, постоянно хмурится и почти никогда не шутит. Но при этом преданный, сопереживающий, в глубине души очень добрый и невероятно заботится обо мне, хоть и тщательно скрывает свои чувства. — Чем-то похож на своего отца, — улыбнулась ведьма. — Он тоже был таким, пока не встретил свою жену, Лорин. Эта взрывная девушка из клана, со своим ярким характером, сумела растопить его сердце. — Они пропали без вести, — грустно сказал рыжеволосый. — Как? — удивилась Дея. Тэхен коротко пересказал свой разговор с Лендером. — М-да, — озадаченно протянула Дея. — Мам, — сказал Тэхен, и ведьма на миг оцепенела. — Назови меня так ещё раз? — попросила Дея. — Мама, — ласково обратился к ней Тэхен. Ведьма счастливо прикрыла глаза, наслаждаясь этим словом. Её радость омрачил вопрос Тэхена. — Как насчёт Ива? — осторожно спросил ведьмак. — Мы с Ивом встретились в клане Амори. Он страстно добивался моего внимания, а я была молодой, неопытной, глупой, и поддалась его очарованию. Мы были счастливы, пока он не нашёл свою пару и не решил связать свою жизнь с ней. Я его отпустила, но решила рассказать, что беременна. Горько пожалела об этом: он разозлился и сказал, чтобы я избавилась от тебя. Я рассказала всё маме, и мы решили, что мне нужно уехать. Я родила тебя в Нингоре. Всё было хорошо, жизнь налаживалась, пока в одну из своих прогулок с тобой я не встретила Ива в сопровождении ищеек. Он не оставил мне выбора, и я спрятала тебя в другом мире, а сама покончила с жизнью, проклиная его. Тэхен слушал очень внимательно, не пропуская ни одного слова. — Вот так всё и закончилось, — Дея произнесла это почти безразлично, но в голосе звенела боль. — Я надеялась, что ты никогда не вернёшься сюда, но судьба распорядилась иначе. И я счастлива, что рядом с тобой есть тот, кто тебя защитит, — с горечью добавила она. — Мне здесь хорошо, — с лёгкой улыбкой ответил Тэхен. — Я наконец-то чувствую себя на своём месте. — Амин, а как же моя мать? Твоя бабушка? — Бабушка пропала год назад, её так и не нашли. — Она так и не увидела тебя, но очень хотела, — Дея протянула руку, чтобы поймать падающую снежинку. Они ещё немного молча полежали, а потом поднялись, и ведьма попросила: — Амин, ты должен быть сильным. Ради меня, пожалуйста, живи. Я всегда буду рядом, в твоём сердце. Я очень хочу, но не могу приходить к тебе часто. Обещаю, я всегда незримо буду рядом. Ты только будь сильным, мой мальчик. Я не могу ещё и тебя потерять, хорошо? — на последнем слове её голос дрогнул, и она прикрыла рот рукой, сдерживая рыдания. — Обещаю, — ответил Тэхен, крепко обнимая её. — Мне пора, — Дея поцеловала Тэхена в щеку. — Береги себя, мой мальчик. Я люблю тебя. — Я тебя тоже люблю, — прошептал Тэхен, когда Дея растворилась в тысячах искрящихся снежинок. *** *** Лендер резко открыл глаза. Попытавшись сесть, он тут же застонал – в животе вспыхнула резкая боль. Чонгук, задремавший у кровати деда, вздрогнул и тут же бросился его успокаивать. — Дедушка, не делай резких движений, — обеспокоенно сказал он. — Швы же разойдутся. Послав короткое сообщение Вэлери, Чонгук осторожно, взяв деда за плечи, помог ему снова лечь. Лендер лёг и слабым голосом попросил воды. Чонгук напоил его и снова сел рядом, опустив голову. Вэлери появилась почти мгновенно. Осмотрев рану, проверив швы, она быстро сменила повязку, аккуратно нанося лечебную мазь. — Дедушка Лендер, как хорошо, что ты в порядке! — Вэлери чуть не всхлипнула от облегчения. — Ты мне сейчас своими соплями всю кровать тут затопишь, — проворчал Амори, но в его голосе слышалось тепло. Вэлери улыбнулась. Если Лендер ехидничает, значит, он действительно в порядке. — Мне нужно проведать остальных пострадавших, — предупредила целительница, направляясь к выходу. — Вернусь чуть позже. Чонгук, ему нельзя напрягаться. Амори кивнул. Как только Вэлери вышла, он снова попытался сесть. — Почему ты не отправил мне экстренный вызов? — укоризненно спросил Чонгук, не поднимая глаз. — Мы и без вас справлялись, — хмыкнул Лендер. — Вижу, как ты справился, — резко ответил Чонгук. — Чуть не отправился в мир иной. — Он устало откинулся на стул, словно весь гнев выдохнул разом. — Ив, — проговорил Лендер. — Это он ударил меня. — Знаю, — устало ответил Чонгук, потирая переносицу. — Альваро нам уже всё рассказал. — Альваро сильно ругался? — Когда узнал причину, немного подобрел. — Когда вы вернулись? — Поздно ночью. — Что-то удалось узнать? — Да. Чонгук быстро и по пунктам изложил Лендеру всё, что им удалось узнать. С каждым словом Амори мрачнел, а его черты становились всё более хищными. — Значит, Тэхен — сын Ива и Деи? Лендер мрачно кивнул. — Поверить не могу, что он хотел убить собственного сына! — Хотел и убил бы, если бы не Дея, которая укрыла Тэхена в другом мире. — Дело дрянь, — заключил Лендер. — Помню, как он радовался на своей свадьбе с Майей, был бесконечно счастлив. Я и подумать не мог, что под моим носом творятся такие вещи. — Что бы ни произошло, Амин — моя пара! И тут Чонгук понял, что сморозил лишнего. Услышав эту новость, Лендер так возрадовался, что чуть ли не начал танцевать посреди палаты, невзирая на рану. — Я так и знал! Вот, Лендер, ты молодец, сразу их раскусил! — Амори начал хвалить самого себя. — Дед, — с мольбой простонал Чонгук. — А где Амин? — спросил Амори, немного отойдя от нахлынувшей радости. — У него в Нингоре случилась паническая атака. На него так много всего навалилось, да ещё и это видение. По прибытии домой он выглядел совсем бледным. — А что ты торчишь тут, когда ему так плохо? Лендер укоризненно посмотрел на внука. — Дуй давай к нему! — Так ты же был здесь, — неловко пробормотал Чонгук. — А что со мной станется? Я вас всех переживу! Балбес, дуй домой, говорю, и не обижай мне Амина. — Ты мой родственник вообще-то, — обиженно буркнул Чонгук. — Ага, вот только ты у меня внучок-сухарик, а мне нужно, чтобы Тэхен тебя растормошил. Каменюкой чуть не стал за эти годы. Приду домой и поговорю с ним серьёзно. Мы с ним ещё за тебя возьмёмся. Чонгук ошарашенно уставился на своего родного деда, который, казалось, нагло предал его и стал союзником Тэхена. — Что воды в рот набрал? Дуй домой, говорю. Парню сейчас твоя поддержка нужна, а у меня тут Вэлери. Исчезни! Чонгук улыбнулся, прощаясь, и вышел из палаты. Через некоторое время вошла Вэлери. Увидев счастливое лицо Лендера, она спросила: — Он рассказал? Лендер кивнул и расслабленно откинулся на подушку. — Наконец-то он обрёл своё счастье. Слава Богам, он больше не одинок. — Видишь, а ты переживал. — Будут у тебя дети, я на тебя посмотрю, — усмехнулся Лендер. — Кстати, как твои дела с Виком? — ехидно бросил он шпильку. — Дедушка Лендер, наверное, это лекарства так на тебя действуют, — смутилась целительница. — Ты мне зубы не заговаривай, я всё вижу. — Да ну тебя, дедушка Лендер, — Вэлери махнула рукой и поспешно скрылась за дверью. — Ничего, поживём и увидим. Кстати, а кормить меня кто будет? — Амори вспомнил о насущном. — Вэлери... Вэлери! — начал звать Лендер, но целительницы уже и след простыл. — Вот это поколение, никакого уважения! Я вам устрою, когда выберусь отсюда, — проворчал старик и принялся ждать, в уме разрабатывая план мести. * Год назад * Бина бродила по лесу, в её взгляде читалась глубокая тоска. Весть о смерти Деи, случившейся двадцать шесть лет назад, окончательно подкосила и без того убитую горем женщину. Дея погибла, но её сын, внук Бины, пропал без вести. В какой мир она успела отправить его, Бина не знала. Все эти годы единственной отдушиной для неё оставалась Вэлери. Маленькая Альва дарила утешение, была послушной и ласковой. Было видно, что девочка нуждается в любви, и Бина растила её как собственную дочь. В лес ведьма убегала, чтобы никто не видел её горя. Бина не заметила ворона, что несколько дней следил за ней с ветки дерева. Его притягивала её светящаяся аура, и он терпеливо выжидал нужного момента. Ведьма присела на большой камень и достала из платка тонкую цепочку – единственное, что осталось от Деи. «Лисичка моя, моя единственная... я так и не справилась с твоим уходом, — прошептала ведьма, прижимая цепочку к груди. — Прошло столько лет, а я до сих пор не могу принять, что тебя нет». Вскоре слёзы иссякли. Женщина убрала цепочку обратно в платок и спрятала его в кармане длинной юбки. Пошатываясь от пережитых рыданий, она поднялась и направилась в сторону клана. Услышав треск ветки, она резко обернулась. Перед ней стоял сероволосый мужчина. Его безумные, чёрные глаза впились в неё, пугая до дрожи. Бина не была из робкого десятка, поэтому резко спросила: — Ты кто такой? Мужчина не ответил. Вальяжной походкой он начал приближаться, не отрывая от неё взгляда, не моргая. По телу Бины пробежали мурашки. Подойдя вплотную, он произнёс: — Ворон. Ведьма оглядела его цепким взглядом, пытаясь прочесть. Но её магия разбивалась о невидимую блокировку, и Бина нахмурилась ещё сильнее. Мужчина с усмешкой разглядывал её воинственный вид, не предпринимая дальнейших попыток приблизиться. Ради забавы он позволил ей немного ощутить свою ауру. От него повеяло холодной надменностью и могильной сыростью. Зловещие эманации пронизали воздух, и внутри Бины зародилась глухая тревога. Она не успела сделать и шагу, как он резко подался вперёд и схватил её за руку. Его аура полностью подавила её, и Бина забилась в мёртвой хватке его рук, как пойманная птица. Ворон не дал ей и шанса защититься, быстро надев на её шею ошейник. Чёрный камень на ошейнике засиял, и по телу ведьмы прошла волна леденящего холода. Её резерв перестал отзываться, и Бина испуганно уставилась на мужчину, на чьём лице играла безумная улыбка. Довольный своей поимкой, он взмахнул рукой, и их тут же окутало чёрное марево. Бина с надеждой взглянула на лес, но услышала шёпот у самого уха: — Я использовал чары для отвода глаз. Нас никто не увидит, даже не надейся. Тогда ведьма поняла: она угодила в лапы чудовища, и спасти себя не сможет. Лес перед глазами померк, и в следующее мгновение они оказались в маленьком, деревянном домике. Ворон не стал её больше держать. Он отошёл к столу, сел и принялся наливать настойку в рюмку. Ведьма стояла как вкопанная, не зная, что делать. Она понимала: неспроста он так спокоен и отпустил её. — Долго будешь так стоять? — серьёзно спросил мужчина. — Ты кто такой и зачем меня сюда забрал? — с вызовом спросила Бина. — Тише. Не люблю громкие звуки, — холодно ответил Ворон. — Ты больной что ли, зачем ты меня забрал? — сорвалась Бина. Мужчина в один миг оказался перед ней и, грубо схватив за подбородок, прошипел: — Я же сказал тебе, громко не разговаривать! Ведьма сжалась от страха; без своей силы она была совершенно беспомощна перед ним. Корвус глубоко вдохнул, с наслаждением отмечая: — Страх пахнет чем-то горьким и сладким одновременно — это прекрасно, не находишь? — Ты сумасшедший, — отчаянно выдохнула ведьма. Ворон улыбнулся и отчеканил: — Я немного страшнее сумасшедшего, — и одним рывком припал к её губам. Ледяные щупальца окутали всё тело, и ведьма поняла, что из неё высасывают жизненные силы. Каждый день Корвус пил её энергию, становясь всё могущественнее, пока Бина таяла на глазах, истощаясь и угасая. Она отчаянно хотела сопротивляться, но силы были неравны. Высокий и сильный мужчина не оставлял ей ни единого шанса. Он проделывал это так часто, что вскоре Бина смирилась со своей участью. Однажды, сильно опьянев, он произнёс: — Твоя внешность портит твою внутреннюю красоту! И взял тонкий длинный кинжал. Крики ведьмы разносились по всему домику. Он оставлял порезы на её лице, шее, руках, создавая одному ему известные узоры. Бине казалось, что она умрёт на этом столе, истекая кровью. От боли ведьма потеряла сознание. Вечером она очнулась на том же столе. Порезы мучительно болели, но крови вокруг больше не было. В панике она дотронулась до своего лица и, почувствовав рубцы, истерично заплакала. Солёные слёзы жгли раны, стекая по ним, но она не могла остановиться. В домик зашла эльфийка и подошла к ней с каменным лицом. — Корвус сказал приготовить тебя. Всё ещё находясь в истерике, Бина зарыдала с новой силой. Эльфийка строго на неё шикнула: — Хватит, ты своими рыданиями его сюда сейчас приведёшь. Он очень страшный, ты хочешь с ним столкнуться? Ведьма быстро замотала головой и прикрыла рот рукой, чтобы ни один звук не вырвался. — Правильно, нечего злить этого зверя, — зло прошептала эльфийка. — Но кто он? — спросила ведьма, её голос срывался от плача. — Ты не знаешь? — удивилась эльфийка-целительница. — Он некромант! — Разве их всех не истребил Совет? — Он каким-то чудом спасся и теперь хочет отомстить за свой истреблённый род. — А к чему ты меня готовить пришла? Эльфийка молчала. — Пожалуйста, — умоляюще протянула ведьма, — расскажи мне Целительница минуту смотрела на неё, а потом с сочувствием произнесла: — Он хочет связать вас. — Что? — Он отбирает силы у всех, кто попадает в его руки, — грустно начала теребить свою косу эльфийка. — Но как? — Ворон привяжет тебя к себе и будет постоянно питаться твоей энергией. — Но он их и так пьёт, — отчаянно сказала ведьма. — А связывает он вас для того, чтобы твоя душа подчинялась ему. — То есть, даже после смерти мне от него не избавиться? Эльфийка кивнула, а потом, опомнившись, сказала: — Прости, но я не могу ослушаться его. Не сопротивляйся, хорошо? Если будешь послушной, будет не так больно. Пока целительница рисовала на её теле руны и знаки для обряда, Бина сидела, уставившись в пустоту, взгляд её был потухшим. Ещё никогда в своей жизни она не чувствовала себя настолько беспомощной. Когда целительница помогла ей встать на ноги и вывела из деревянного домика, на улице стояла ночь. Ворон ждал у Алтаря, увенчанного чучелом чёрной птицы. Алтарь был украшен ветками ели, вокруг лежали кости и горели дурно пахнущие свечи. Некромант подал ведьме руку, и та еле сдержала себя, чтобы не отшатнуться. Её рыжие волосы были распущены, на лбу была нарисована красная руна. Тем же кинжалом, что и днём, Корвус отрезал ей несколько прядей волос под корень и сжёг в маленьком блюдечке, проговаривая: — Dea mortis Morana, accipe meum sacrificium et liga hanc sagam ad me. Mea vita vobis data est, omnia mea tua sunt! Свечи вспыхнули с новой силой, градус в воздухе понизился, стало холодно, и послышался женский мелодичный голос: — Ты звал меня, Корвус? — Моя богиня, — Корвус поклонился бледной, красивой девушке с волосами цвета воронова крыла. — Ещё одна жертва? — скучающим тоном протянула она. — Последняя, моя Богиня, скоро я приступлю к завоеванию. — Помни, Корвус, ты должен мне услугу, — холод прозвучал в её голосе. — Так и быть, я свяжу эти нити судьбы, но в последний раз. С этими словами Морена вскинула руку, и Бину с Корвусом окутала чёрная дымка. Бина согнулась в три погибели, а Корвус, почувствовав знакомую боль, улыбнулся. — Придёт время, и я потребую плату. Я помогаю тебе в последний раз, больше не смей меня вызывать! Ворон поклонился, и Богиня исчезла. С того дня Бина стала марионеткой в руках некроманта. Она старалась быть послушной, и Корвус стал относиться к ней снисходительнее. Бина больше ни о чём не думала, она не жила, а существовала; он пил не только её магию, но и эмоции. Она чувствовала, как с каждым днём становится пустой оболочкой, и, если честно, ей было всё равно. *** Чонгук вошёл в комнату тихо, чтобы не разбудить Тэхена. Ведьмак беспокойно метался по кровати, его волосы растрепались, на лбу проступили бисеринки пота. Амори мягко опустился рядом с ним, и в этот момент.. — Нет, не уходи! — резко крикнул Тэхен и, сев, открыл глаза. Увидев рядом Чонгука, Тэхён спешно вытер глаза и выдохнул. На дворе стояла глубокая ночь. — Когда ты пришёл? — Только что. Как ты? — озабоченно спросил Амори, и этого вопроса хватило, чтобы ведьмак сбросил маску, которую так старательно держал. Тэхен не знал, что ему ответить. — Амин, — с тревогой позвал его Амори. Тэхен не хотел показывать ему свои эмоции, но беспокойство в голосе Чонгука окончательно добило ведьмака. — Я не знаю. Чонгук посмотрел на него понимающе, как будто чего-то ждал. — Мой отец — убийца. Из-за него умерла моя мать, он чуть не убил твоего деда, по его вине в лес проникли чужаки, которые чуть не сожгли твой дом. Как я могу быть в порядке после всего этого? — последнее слово ведьмак еле выдавил из себя. — Как теперь на меня будут смотреть твои друзья, родственники? Чонгук протянул к нему руку, но ведьмак отмахнулся и поднялся с постели. Амори помрачнел, но постарался держать себя в руках; он внимательно слушал бесконечный поток мыслей, которые ведьмак всё это время хранил в себе, не перебивая. — Я не выдерживаю, понимаешь, не выдерживаю! Если бы не я, моя мать осталась бы жива, она умерла, чтобы спрятать меня. Я не стою стольких жизней, — к своему стыду, начал плакать Тэхен. — Амин, ты не виноват, это её выбор, — начал было Чонгук, но ведьмак не дал ему договорить. — Хватит, ты не понимаешь, никто меня не понимает! Я не знаю, как переварить всю эту информацию, мне легче умереть, чем с этим справиться! Выдержка Чонгука ожидаемо дала сбой, и он зашипел ведьмаку в ответ: — Ты можешь меня выслушать или нет? Тэхен молчал, его плечи тряслись в беззвучном плаче. Сердце Амори сжалось, он не выдержал и одним рывком схватил его, повалив на кровать. — Отпусти... Отпусти меня, я себя ненавижу, лучше бы я не знал этого всего, лучше бы я вообще не родился! Ведьмак не успокаивался, он пытался вырваться, бормотал бессвязный бред, и Чонгук нашёл единственное правильное решение. Он накрыл его губы жёстким, подчиняющим поцелуем, предусмотрительно схватив за руки. Амори целовал ведьмака до боли, с упоением холодного хищника, размыкая его губы и углубляя поцелуй. Чонгк обрушился на Тэхена ураганом, затянув в безумный танец, сплетая языки и задыхаясь от возбуждения. Амори целовал до беспамятства, разделяя его боль и не позволяя прийти в себя. Тэхен ответил сразу, цепляясь за этот поцелуй, как за спасательный круг. Амори, убедившись, что Тэхен проникся, отпустил его руки, а своими начал бесстыдно гулять по его телу. Стройный, с тонкой талией и красивыми изгибами, ведьмак сводил его с ума. Хотелось взять его здесь и сейчас, и плевать, что будет дальше, но Чонгук благоразумно контролировал свои желания, лишь скользил руками по гладкой коже, разжигая между ними огонь. Он не хотел воспользоваться слабостью Тэхена. Прежде всего им нужно было поговорить и расставить все точки над «i». Ведьмак дурманил своей отзывчивостью — поцелуй получился и солёным от слёз, и сладким. Если бы они переспали сейчас, Тэхен окончательно вряд ли бы разобрался в себе, а разгребать последствия пришлось бы Амори. Собрав волю в кулак, Чонгук оторвался от желанных губ и нежными поцелуями стал покрывать уголки рта, щеки, подбородок, нос, успокаивая ведьмака — и себя заодно. Поцелуи подействовали: Тэхен притих. — Амин, ты сказал всё, что хотел, я тебя слушал, не перебивая. Теперь и ты меня послушай, — отчеканил Чонгук, не давая ведьмаку и рот открыть. Тэхен лишь судорожно вздохнул и еле заметно кивнул. — То, что сделала Дея, — её выбор. На её месте любой родитель поступил бы так же. Я бы тоже спас в первую очередь ребёнка, и тебя, — продолжил Чонгук. Ведьмак вздрогнул и уставился на Амори во все глаза. Чонгук нежно провёл по его нижней губе, чмокнул и добавил: — То, что натворил Ив, тебя не касается. Ты не знал о его существовании и не несёшь ответственности за его поступки. Кроме меня и деда об этом никто не знает и вряд ли узнает. Но даже если что-то всплывёт, я всегда буду рядом и буду защищать тебя любой ценой, даже ценой собственной жизни. Тэхен хотел возразить, но Чонгук строго посмотрел на него своими зелёными глазами, и слова застряли в горле. — Не смей говорить, что ты не должен был родиться. Ты родился для меня, создан для меня и будешь моим до самого конца. А я весь твой, принадлежу тебе, — произнёс он тихо, но твёрдо. Ведьмак кивнул и осторожно обнял его. Чонгук облегчённо зарылся носом в его шею, вдыхая сладкий аромат; с таким ведьмаком нервов у него точно не хватит — придётся брать у Вэлери успокоительное, иначе Чонгук поседеет раньше времени. Тэхен расслабился и нежно гладил его по длинным волосам. Чонгук тоже перенервничал и мечтал сейчас же заснуть, зарывшись носом в его шею, но душ перед сном никто не отменял. Он помог Тэхену подняться и отправил в ванную, сам же сел на кровать, приводя в порядок нервы. Когда ведьмак проходил мимо, Чонгук не удержался и шлёпнул его по аппетитной пятой точке. Тэхен не обиделся: улыбнулся хитро, будто искуситель, и спрятался за дверью. «А со мной опять в игры играют», — подумал Чонгук, довольный исходом разговора, и устало лёг на спину. — А ещё говорят, что Амори импульсивные, — пробормотал он под нос. Этого потрясения ему хватит надолго. С другой стороны, Амина можно понять: на него многое навалилось, и Амори был готов его поддержать. Месяц назад Чонгук и не подозревал, что его жизнь так круто изменится — столько событий, и всё за пару недель. После лет скучной однообразной жизни он был по-настоящему счастлив, хоть и немного уставший от эмоциональных качелей. Нужно решить все проблемы — и тогда всё наладится. Тэхен вышел тихим и спокойным; Чонгук помог ему лечь и быстро пошёл в душ. Когда, вытирая волосы, он вернулся, ведьмак уже тихо сопел. Чонгук смотрел и не мог наглядеться: внешне Тэхен был для него идеалом — без сомнений. Характер иногда пугал, но в то же время нравился: по-детски невинный и любопытный, одновременно упрямый и наглый по-ведьмакски. Как в нём уживались эти две противоположности, Чонгук не понимал. Закончив свои дела, он лёг рядом, крепко прижал Тэхена к себе и сразу провалился в сон. *** *** Хосок сидел на заднем дворе поместья Минов, размышляя о недавнем разговоре. Хоть отец Юнги и не сказал ничего плохого, эльфу было не по себе. Не каждый день узнаешь, что отец человека, к которому ты испытываешь симпатию, оказывается родственником того самого Альвы, с которым ты вынужденно делил кров. Все это казалось Хосоку неправильным и запутанным. Между ним и Юнги едва начинали зарождаться нежные чувства, а Вик наконец-то влюбился в другую и отстал от него, но как отреагирует семья Минов, если у них вдруг что-то получится? Погруженный в эти невеселые размышления, Хосок не заметил, как к нему подошел Вик. Альва прекрасно все понимал: он знал, что сам виноват в том, что Хосоку сейчас было так тяжело. Сев рядом на стул, Вик внимательно посмотрел на эльфа. Лицо Хосока было мрачнее тучи. — Ты меня ненавидишь? — прямо спросил Вик. Хосок коротко кивнул, не отрицая. — Понимаю, заслужил, — Альва тяжело вздохнул. — Хосок, я не могу вернуть время вспять и исправить себя прежнего. Я поступил с тобой как последний придурок, мне нет оправдания. Знаю, возможно, ты не нуждаешься в моих словах, но позволь мне объясниться. Хосок внимательно посмотрел на него и снова кивнул. — Ты мне нравился, очень сильно, всегда. Я восхищался твоей красотой и отчаянно хотел, чтобы ты был моим, — голос Вика дрогнул. — Ты всегда отказывал мне, грубо отшивал, а я привык получать то, что хочу. Я нашел способ удержать тебя и воспользовался им, потому что думал, что если ты будешь со мной, я смогу тебе понравиться. — Вик горько усмехнулся. — Я был наивным козлом, который не смог понять слово «нет». В итоге мы оказались здесь: я — мучимый чувством вины, а ты — ненавидящий меня. Я все понял, но слишком поздно. Не знаю, простишь ли ты меня или нет, но я тебя отпускаю. Хосок недоверчиво посмотрел на Вика, а Альва, скрепя сердце, сделал пас рукой и прошептал: — Ego collocarint magicae contractus, tu libero! Их на миг охватило голубоватое сияние, и с плеч Хосока словно упал огромный груз. Он наконец-то ощутил долгожданную свободу. — Я надеюсь, ты простишь меня, — тихо сказал Вик. — Если нужно, я во всем признаюсь перед всеми. Если это искупит мою вину перед тобой, я готов. — Не нужно, — спокойно ответил Хосок. — Былого не вернешь, не стоит ворошить прошлое. Я не могу сказать, что так легко простил тебя, но я не держу на тебя зла. Ты понял свою ошибку и пытаешься ее исправить, а это значит, что не все в тебе потеряно. Альва благодарно кивнул. — Только с Вэлери так не поступай. Она достойна лучшего. — Она первая мне доказала, что я напыщенный индюк. Такую Альву невозможно не ценить. Эльф весело хмыкнул и мысленно поблагодарил небеса за целительницу. — Теперь ты уйдешь? — спросил Вик, не надеясь на другой ответ. — Пока что нет, — ответил Хосок. — Я не могу уйти, когда мои друзья нуждаются в помощи. Ты сам говорил, грядет война. Альва откинулся на спинку стула и устало кивнул. — Я не могу видеть, кто наш враг. Его образ окутан тьмой. Неведомая сила скрывает его от взора ведьм. Боюсь, мы имеем дело с очень опасным противником. — Это плохо, — протянул Хосок и тоже откинулся на спинку стула. — Мне нужно по делам отлучиться на пару дней. Держи меня в курсе всего, что произойдет. — Куда ты ? — спросил Хосок. — Помнишь, я не могу раскрывать все карты? — Вик хитро усмехнулся. — Ты неисправим. — Я наполовину ведьмак, а ведьмы, как известно, народ вредный, — весело бросил Вик, поднимаясь. — Я рад, что мы поговорили. Спасибо, что выслушал. Теперь я могу уйти на миссию с лёгким сердцем. С этими словами Вик отсалютовал эльфу и растворился в ночной темноте. — Ведьмы не только вредный, но и не от мира сего народ, — покачал головой Хосок, улыбаясь. На сердце Хосока стало непривычно легко. Он вдохнул полной грудью — долгожданная свобода. Он ждал её так долго. *** Вик решительно пробирался по тёмному лесу к фамильному порталу Минов. Ему нужно было срочно попасть в ковен Хейджес. Портал сохранил координаты первого перемещения, поэтому Альве не пришлось тратить время на повторную настройку. — Aperta transitus, ad Hages Veneficas' Sabbatum, — прошептал Вик, активируя портал. Пространство перед ним исказилось рябью, быстро открывая вид на замок. Альва уверенно шагнул в мерцающий проход, зная, что его там уже ждут. И действительно, едва он ступил на заснеженную поляну, как его с улыбкой встретила Нарин.