a tenebris angulo anima mea

Юнги нашёл Чонгука на его излюбленной поляне, рядом с обрывом. Амори сидел на самом краю, вглядываясь в дальнюю черную гладь озера. Альва осторожно опустился рядом, и какое-то время они молчали, разделяя это одиночество. Чонгук выглядел спокойнее, чем раньше, но его лицо было мрачнее тучи. Юнги взглянул на друга и нарушил тишину: — Ты знаешь, что так будет правильно. Чонгук скривился, хмурясь ещё сильнее. — Чонгук, мы не в том положении сейчас, чтобы ещё и с Советом иметь дело. Недоброжелателей и так хватает, без всяких высокопоставленных... уродов. Амори обречённо выдохнул: — Все ситуации в моей жизни развиваются через одно место. Юнги, несмотря на серьёзность разговора, не смог сдержать лёгкий смешок. — Да, пожалуй, это правда, но, по крайней мере, ты всегда находишь выход. — Он посерьёзнел. — И не забывай, Тэхену сейчас гораздо хуже. — Знаю! — с раздражением выдохнул Чонгук. — Просто мы с ним только-только нашли друг друга, а у нас уже всё начинается неправильно. — Сейчас не время предаваться эмоциям, — строго отчеканил Юнги. — Я хотел бы сделать ему предложение при других обстоятельствах, сделать этот день по-настоящему особенным, — поник Чонгук. — Когда мой друг стал таким романтиком? Не верю своим глазам, — усмехнулся Юнги. — Чон Чонгук окончательно пал перед очарованием ведьмака. Шах и мат. — Это сильнее меня, друг, — язвительно процедил Чонгук. — Меня будет тянуть к нему всегда, и это не закончится, пока мы не скрепим связь. — Паршиво вам, Амори, однако! — Юнги, мысленно радуясь, что сам он Альва, произнёс с притворным сочувствием. — Всю свою жизнь я чувствовал, что чего-то мне не хватает. Лишь обретая пару, я понял, кого именно мне не хватало. Столько эмоций сразу – это одурманивает. Так что я очень доволен своим положением, не считая некоторых моментов. — И всё равно, у вашего покровителя очень жёсткий юмор. — Согласен, — сказал Чонгук, срывая травинку с края обрыва. — Успокоился? — Я не был зол. Меня застали врасплох, я не ожидал такого исхода событий. — Лендер хочет как лучше. На моей памяти – это самый мудрый Амори, которого я знаю. Он принял Тэхена сразу и безоговорочно. Чонгук улыбнулся одними губами. — Что будешь делать? — спросил Юнги. — Устроим главный обряд завтра на рассвете – это основной ритуал бракосочетания. После него Тэхен будет членом нашего рода, об этом объявят повсюду. На обряде будут только близкие: ты, Вэлери, Альваро, Хосок, Вик. Вторую часть свадьбы отпразднуем после того, как всё это закончится. Никаких вечеринок в такой тяжёлый момент, — заключил Чонгук. — Я с тобой солидарен. Лишнее внимание тоже ни к чему, мы не знаем, кто наш враг. Кстати, забыл тебе сказать: я знаю, где Вик. Чонгук вскинул бровь в вопросительном жесте. — Он в Нингоре. — Опять он со своими ведьминскими штуками, — закатил глаза Чонгук. — Думаю, он отправился за информацией. Будем ждать. — Да, — ответил Чонгук, вставая. — Надеюсь, он принесёт хорошие новости. Спасибо, друг, что пришёл сюда; мне нужно было остыть. — Мы братья не по крови, но нас связывает гораздо большее. Я не мог тебя бросить в такой ситуации. Наша магия настолько плотно переплелась, что эту связь не нарушат сами Боги, — с философским видом выдал Юнги, с абсолютно серьёзным лицом, но Чонгук всё-таки уловил язвительные нотки. — Кончай разглагольствовать, — весело хмыкнул Чонгук. — Пошли. Мне нужно поговорить с Тэхеном, а потом решить остальные моменты. — Чонгук помог Юнги подняться, и они спешно направились обратно. *** *** Освежившись , Вик наскоро принял душ, оделся и поспешил из своей комнаты, направляясь прямиком в библиотеку. Там его должна была ждать Дэрия. Библиотека располагалась на первом этаже, в правом крыле замка. Её массивные, богато украшенные двери с золотистыми узорами выглядели настолько изысканно, что Вик невольно присвистнул. Эти ведьмы, несомненно, знали толк в искусстве. Впрочем, весь замок, несмотря на свою суровую, порой мрачную красоту, дышал утончённой эстетикой. В библиотеку Вик вошёл с нескрываемым благоговением. Высокие, до самого потолка, стеллажи, забитые старинными томами, уходили вдаль, создавая лабиринты из знаний. Стены, покрытые благородной патиной времени, казалось, хранили шепот веков. Тяжёлый, чуть пыльный запах старой бумаги и древесины витал в воздухе, обволакивая всё вокруг. Здесь царили покой и особая атмосфера, словно само время замедляло свой ход – настоящая тихая гавань, где можно было укрыться от суеты мира и найти утешение для души. Альва всегда жаждал новых знаний, стремился расширить свои горизонты и испытать собственные возможности, взглянуть на мир под новым углом после получения важной информации. Именно поэтому библиотека, казалось, манила его с особой силой. К его удивлению, Дэрия уже ждала его в читальном зале. Она сидела за массивным резным столом, перед ней покоилась угольно-чёрная книга без единой надписи, а сама ведьма неторопливо потягивала чай из тонкой фарфоровой чашки, всем своим видом излучая спокойствие, граничащее с безразличием. – Добрый день, – вежливо поздоровался Вик, занимая стул напротив. – Добрый, – откликнулась Дэрия, её голос был ровным, почти лишённым эмоций. Она едва заметным движением подтолкнула в его сторону чёрную книгу. – Всю информацию о роде некромантов найдёшь здесь. Вик жадно потянулся к книге. Стоило ему раскрыть её, как внутри обнаружилась лишь девственно чистая, пустая страница. – Это какая-то шутка? – возмущённо выдохнул Вик, поднимая взгляд на ведьму. Дэрия лишь безразлично пожала плечами. – Ты же не думал, что информация будет так легко доступна? – В её голосе прозвучала лёгкая насмешка. – Пожертвуй свою кровь и мысленно сосредоточься на имени некроманта, Корвуса. Альва недоверчиво взглянул на ведьму, но колебался недолго. Выхватив свой небольшой кинжал, он без промедления проколол кончик пальца. Алая капля, словно живая, сорвалась вниз и, коснувшись девственно белой страницы, тут же растеклась, впитываясь и растворяясь. В тот же миг бумага начала темнеть, словно впитывая чернила невидимого пера. На левой странице начали проступать очертания сложной, многофигурной фрески, где сотни людей, казалось, застыли в безмолвном танце. Справа же, словно по волшебству, возникали слова, пока ещё не до конца проявившиеся, но уже обещающие раскрыть тайны. Дэрия, не дожидаясь полного проявления текста, начала комментировать: – Величайший род некромантов – Айеры. Их династия правила всем Тенебрисом на протяжении многих веков, пока не появился Тайный Совет и не истребил всю семью до последнего. – Причина такого радикального истребления? – спросил Вик, его взгляд метался между проявляющимися строками и лицом ведьмы. – Они стали слишком влиятельны и внушали неподдельный страх всем расам. Многие пытались договориться с ними по-хорошему, но Айеры не желали ни с кем делиться властью, стремясь единолично править всем. В Тенебрисе царил голод: маги, эльфы, альвы, амори, гоблины, гномы – все они ополчились против Айеров, потому что жизнь под их гнётом стала невыносимой. Им было нечего терять, и Совет увидел в этом идеальную возможность: свергнуть некромантов, посадить на их место свою марионетку и контролировать все самостоятельно. – Но насколько я знаю, члены Совета – представители разных рас. Это ведь означает, что у всех одинаковые права, верно? – с искренним удивлением спросил Вик. – Это смотря с какой стороны посмотреть, – с лёгкой усмешкой протянула Дэрия. – У Совета изначально были свои скрытые планы, и как видишь, им удалось не только свергнуть некромантов, но и истребить их до последнего члена рода. – Но один всё же выжил, – тихо сказал Вик, словно проверяя её реакцию. – Да, ребёнка успели спрятать родители, прежде чем их самих хладнокровно убили. Безусловно, при Совете все живут гораздо лучше, и столь радикальную меру они предприняли именно из-за непримиримого упрямства Айеров. – В чём же тогда подвох? – Видишь ли, у Совета всё просчитано до мелочей, – Дэрия сделала глоток чая. – Они оставили лишь то количество родов, которое, по их мнению, могло быть им полезно. Ведьм они начали истреблять по схожей причине – многие из нас для них как кость в горле. На Севере они нас не трогают лишь по одной причине: Морана. Все тёмные существа поклоняются ей – она не только богиня смерти, но и богиня зимы, льда и холода. В её владениях никто не смеет нас тронуть. – А чем именно им мешают ведьмы Хейдж? – Разве не очевидно? Мы, ведьмы Хейдж, способны проводить границы между мирами и открывать порталы без использования стационарных врат, ты же знаешь! Совет жаждет полного контроля над всеми переходами, поэтому, во избежание потенциальных проблем, они решили избавиться и от нас. – Это единственная причина? – с сомнением переспросил Вик. – Нет, – Дэрия чуть прищурилась, и в её глазах мелькнула озорная искорка. – Вторая причина... гораздо более интимного характера. Хочешь знать? – Поверьте, я уже достаточно закалён в подобных аспектах, меня таким не смутить, – сухо ответил Вик. – Мы, ведьмы, обладаем уникальным внутренним накопительным эффектом. При интимной связи можно восстановить свой магический резерв практически на сто процентов. А при постоянном контакте уровень магии значительно возрастает. Иными словами, нас можно использовать как магические батарейки, и именно эта перспектива их так пугала. – Мать никогда не говорила мне об этом, – раздосадованно протянул Вик, чувствуя себя обманутым. – Из-за того, что ты полукровка, этот дар может в тебе и не проявиться, – пояснила Дэрия. – Ты больше похож на альва, чем на ведьмака. – Магия альвов сама по себе целительская, – пожал плечами Вик. – Так что, возможно, я не так уж много и потерял. – Ещё что-нибудь известно? – спросил Альва, кивая на проявляющуюся книгу. – Нет, – Дэрия отрицательно покачала головой. – Дальнейшая информация о том, кто помогал Корвусу Айеру скрываться, покрыта кромешной тьмой. – А можете рассказать про своё видение? Дэрия надолго задумалась, её взгляд ушёл куда-то вдаль, словно она заново переживала увиденное. Вик терпеливо ждал, чувствуя, что сейчас ему откроется что-то действительно важное. Наконец, ведьма глубоко вздохнула и начала свой рассказ: – Моё видение было фрагментарным, но ужасающим, – наконец произнесла Дэрия, её голос стал тише, почти гипнотическим. – Я видела его. Он доберётся до Совета. Тенебрис захлебнётся в крови, будет огромная война, бесчисленные жертвы падут. И лишь вы сможете устоять перед ним, точнее... один конкретный ведьмак. Альва, кажется, подавился воздухом. – Амин? – вырвалось у него, почти крик. – Но он же... он едва способен сотворить простейшее заклинание! Как он защитится от безумного некроманта? – Амин находится под необычным покровительством, – спокойно ответила Дэрия, не обращая внимания на его возмущение. – Под защитой сестры Мораны. Двадцать шесть лет назад две великие богини, Морана и Двайна, вступили в спор, эхом прокатившийся по мирам, из-за умершего ведьмака. Морана Многоликая, Владычица Смерти, по праву тянула свои костлявые руки к его душе, но Двайна Пресветлая, богиня света и возрождения, не позволила. Она спасла его душу от забвения и вернула в мир живых. Имя Двайны, богини света и покровительницы альвов, обожгло Вика, словно кислота. Он произнёс его сквозь стиснутые зубы: – Двайна Пресветлая, говоришь? Та самая, что покровительствует альвам, дарует им их дар целительства? Дэрия коротко кивнула. – Да. – Но зачем... зачем возвращать мальчика в жизнь? – Альва не мог понять логику богов. – Разве мы можем знать, что творится в голове у богов? – Дэрия едва заметно пожала плечами. – Их мотивы не подвластны нашему пониманию, их пути неисповедимы. Вик мысленно выругался, чувствуя, как пазл начинает складываться, но картина от этого не становится менее устрашающей. Он снова посмотрел на проявляющуюся фреску. – Значит, Корвус Айер, единственный оставшийся некромант, собирает армию и идёт на весь Тенебрис войной, дабы отомстить за своих предков. Я верно подметил? Дэрия безмолвно кивнула. – Тебе не кажется это нелогичным? – продолжал Альва, его брови сошлись на переносице. – Целый род истребили, и они не смогли предотвратить свою гибель. Как один человек, пусть даже и некромант, может бросить вызов целому миру, если целый род не смог? – Во-первых, он не просто готовился, – голос Дэрии наполнился холодной сталью, – он выжидал, он плетал паутину годами, собирая под свои знамёна всех, кто жаждет реванша, кто питает обиду на Совет. Во-вторых, мы не знаем, кто ему покровительствует. И моё видение — не просто предупреждение, это предвестник катастрофы. Я не знаю, как ты, но я не хочу оказаться в эпицентре его безумной мести. Вик вдумчиво смотрел на черно-белую, оживающую картину, и тревога, словно ледяная лапа, стиснула его сердце. Каждая секунда промедления казалась преступлением. Ему нужно было вернуться, и чем скорее, тем лучше. – Я так понимаю, эту книгу с собой я забрать не смогу? – спросил он, уже зная ответ. – Бесполезно, – Дэрия отрицательно покачала головой. – Она уже показала тебе всё, что должна была. И теперь для тебя она снова пуста. – Мне хватит и той информации, что я получил, – Альва поднялся. – Благодарю. – Я лишь надеюсь, что вы сможете спасти нас всех, – в её голосе прозвучала искренняя, щемящая мотка. – Вы не хотите присоединиться к нам? – предложил Альва, его взгляд был прямым и пронзительным. – Кто знает, – Дэрия пожала плечами, и в её глазах мелькнула тень чего-то неопределённого, то ли предчувствия, то ли усталости. – Возможно, наши пути ещё пересекутся. Вик кивнул, его губы тронула лёгкая, невесёлая усмешка. Он поднялся, и Дэрия, словно эхо, встала следом, чтобы проводить его. В коридоре, где воздух был пропитан запахом старых пергаментов и трав, они обменялись последними словами. Юная ведьма, чьё лицо Альва не запомнил, уже держала его дорожную накидку. Он набросил её на плечи, чувствуя знакомую тяжесть и прохладу ткани. Она молча проводила его до мерцающего портала, за которым ждал путь обратно. В этот момент, за одной из колонн, скрываясь в тени, стояла Нарин. Её взгляд, полный невысказанной тоски и горького поражения, провожал удаляющуюся фигуру Альвы. Он уходил, унося с собой не только информацию, но и возможность. Возможность, которую она, Нарин, упустила. В этот раз она проиграла. И эта мысль жгла её сильнее любого заклинания. *** Чонгук и Юнги вернулись в палату, где их уже ждали. Голоса Альваро и Лендера низко гудели в одном углу, Хосок и Вэлери увлечённо перешёптывались в другом, их лица были оживлены. В тот момент, когда Чонгук и Юнги вошли, все разговоры оборвались. Каждый взгляд был прикован к Чонгуку, и по его чуть расслабленным чертам, по отсутствию былой напряжённости, все поняли: буря миновала, по крайней мере, на этот раз. Но сам амори видел только ведьмака, что сидел чуть в стороне, его взгляд был прикован к Чонгуку, полный нетерпеливого ожидания и, возможно, лёгкого беспокойства. Чонгук знал, что должен поговорить с Тэхеном, прежде чем принять предложение старейшин. Мысль о браке, как о средстве защиты, была горькой, но если это единственный путь уберечь ведьмака, Чонгук был готов пойти на всё. Принуждать Тэхена он не хотел, но надеялся, что тот поймёт всю серьёзность ситуации. Он лишь надеялся, что Тэхен, этот упрямый, но такой чистый душой ведьмак, поймёт его мотивы и примет *правильное* решение. Решение, которое спасёт его. – Амин, – голос Чонгука был тихим, но властным, – можно тебя на минутку? Тэхен, словно по команде, поднялся. Чонгук пропустил его вперёд, а сам последовал за ним, чувствуя на себе любопытные взгляды. Они вышли из убежища наружу. Едва Тэхен ступил на влажную землю, как ощутил, что погода идеально отражает его внутреннее состояние. Небо над головой было затянуто тяжёлыми, свинцовыми тучами, словно грозившими вот-вот разразиться яростной молнией и сокрушительным ливнем. Воздух был тяжёлым, предгрозовым. Тэхен молча опустился на сырую деревянную лавочку, поёживсь от внезапного порыва ветра. Чонгук остался стоять напротив, его высокая фигура казалась высеченной из камня на фоне хмурого неба. – Тэхен, – начал Чонгук, его голос был глубок, но лишён обычной властности, – я хочу узнать твоё мнение. Насчёт... всей этой ситуации. – Он смотрел на ведьмака, пытаясь поймать каждую, даже самую мимолётную эмоцию, каждый намёк в его глазах. Тэхен помрачнел, словно туча, отражая хмурое небо. Чонгук прекрасно понимал его недовольство: он ведь так резко сорвался из палаты, оставив ведьмака одного. – Так и будешь молчать? – Голос Тэхена прозвучал тихо, но с явной ноткой вызова. Ведьмак поднял на него настороженный взгляд, полный скрытой обиды, и ответил: – Я уже понял, что это... неизбежно, – в его голосе проскользнула горечь. – Не понимаю, зачем ты спрашиваешь моего мнения, если другого выхода все равно нет. Чонгук почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Он стиснул зубы, из последних сил удерживая рвущиеся наружу слова. – Потому что, – голос Чонгука, несмотря на внешнее спокойствие, был натянут, как струна, – я не один в этих отношениях. Я уважаю твое мнение и хочу, чтобы ты понимал, на что идешь. Полностью. Тэхен резко поднял голову, его взгляд стал жестче. – А что будет, если я откажусь? На лице Чонгука промелькнуло нечто, похожее на глубокую боль или разочарование, – то, от чего Тэхену вмиг стало невыносимо стыдно за свою резкость. Но ведьмак, упрямо сжав губы, не отступил. – Я задал тебе вопрос, – повторил Тэхен, почти требовательно, – и хочу услышать ответ. – Нет, я бы не передумал! – Голос Чонгука прозвучал как удар хлыста. – Но тебе ведь, должно быть, совершенно неинтересно узнать, почему, верно? – Наоборот, – отрезал Тэхен, не уступая в раздражении, – очень хочу. – Тогда слушай! – Голос Чонгука прозвучал как удар хлыста, отсекая все сомнения. – Врагов у меня больше, чем звёзд на ночном небе, и для любого из них ты – лёгкая добыча, открытая рана. Я хочу, чтобы ты был под защитой рода, под его щитом! Мы сейчас столкнулись с ситуацией, которая может стоить нам жизни, в любой момент Совет может забрать тебя, а они, поверь мне, не церемонятся. Там сидят настоящие хладнокровные хищники, которым плевать на чужие жизни. Но будучи твоим мужем, я могу не согласиться с их условиями, у них тогда не будет ни единого права забрать тебя. И если ты сейчас не способен это осознать, если твоё упрямство затмевает рассудок, то я сделаю этот выбор за тебя! Пусть ты будешь ненавидеть меня всю жизнь, но живой, чем я увижу, как тебя убивают или, что ещё хуже, мучают! Тэхен замер, оглушённый этой отчаянной тирадой. Его губы беззвучно разомкнулись, потом сомкнулись, пытаясь найти ответ, но слова застряли где-то глубоко в горле, не в силах вырваться наружу. Чонгук глубоко вдохнул, его голос смягчился, почти шепча: – Тэхен, послушай... Я тоже мечтал, чтобы этот день был совсем другим, особенным. Но обстоятельства... они не оставили нам выбора. Я хочу, чтобы ты понял, почему я иду на это. – В моём мире, – спокойно, но твёрдо произнёс Тэхен, – люди живут вместе долгие годы, прежде чем решаются скрепить свои судьбы. Мы же знакомы совсем недавно, это нормально, что я не могу так быстро принять подобное решение. – Мы оба не были готовы, – Чонгук присел рядом, осторожно взял его за руку, и его прикосновение было тёплым и успокаивающим. – Но мы пройдём через это вместе, помогая и выслушивая друг друга. Никакого великого торжества сейчас не будет. Официально мы сыграем свадьбу, когда весь этот кошмар закончится. Но обряд нужно провести. После него ты войдёшь в мой род, и будешь под моим полным покровительством. – Ты... точно этого хочешь? – вопрос Тэхена прозвучал тихо, почти неслышно, но в нём была такая искренность, что Чонгук почувствовал, как что-то сжалось внутри. – Ты ещё спрашиваешь? – он приподнял бровь, в его голосе промелькнуло лёгкое удивление, смешанное с нежностью. – Мы бы всё равно поженились. Рано или поздно. Эта ситуация лишь... ускорила неизбежное. – Значит, мне от тебя... никуда не деться? – Тэхен еле сдерживал улыбку, и в его глазах заплясали озорные огоньки. Чонгук с минуту смотрел на него, его взгляд потемнел от желания, а затем он резко, но бережно притянул ведьмака к себе, усаживая на колени, и жадно впился в его манящие, вишнёвые губы. – Ну уж нет, – прошипел Чонгук между поцелуями, его голос был хриплым от страсти. – Да, ты от меня никуда не денешься. Я тебя даже из самой бездны достану. Тэхен обхватил его шею, притягивая ближе, и с нежностью, граничащей с благоговением, всмотрелся в совершенные черты его лица. «Я, кажется, люблю тебя», – эта мысль вспыхнула в его сознании яркой, обжигающей искрой. В реальности же, он лишь продолжал с восхищением изучать каждую линию, каждый изгиб. Чонгук провёл большим пальцем по его подбородку, поглаживая, и прошептал, его голос был полон нежности: – С тобой, радость моя, можно и все нервные клетки растерять. Но самое страшное... я, кажется, к этому готов. Ведьмак счастливо улыбнулся, его глаза сияли. – Ничего, – ответил он, – я восстановлю. – И, притянув Чонгука ещё ближе, поцеловал, нежно, но с нарастающей страстью. *** *** В палату они вернулись умиротворённые, их лица светились нежным румянцем, а глаза – особым светом. Присутствующие встретили их довольными взглядами, и пара заняла свои места. Чонгук посмотрел на Лендера. – Большой вечеринки не будет, – объявил Чонгук. – Мы решили провести только основной обряд. На этом всё. – Хорошо, – Лендер легко согласился, но тут же не удержался от ехидной улыбки. – А я ведь говорил в тот день... – Дед! – простонал Чонгук, его голос был полон отчаяния и смущения. Юнги, вспоминая ту ночную сцену, прыснул со смеху, давясь собственным смешком в кулак. – О чём речь? Что мы пропустили? – оживилась целительница. И Лендер с удовольствием поведал, как они с Юнги нашли Чонгука, несущего Тэхена на руках, словно трофей. Ведьмак вспыхнул, краска залила его лицо до самых кончиков ушей. Альваро одобрительно хлопнул Лендера по плечу, Чонгук буравил деда взглядом, полным обещания скорой мести. Вэлери умилённо вздыхала, эльф и Юнги уже откровенно ржали, а Тэхен, хоть и смущённо, но улыбался, представляя Чонгука с перекошенным от ярости лицом. Чтобы хоть немного унять гнев Чонгука, Тэхен осторожно положил ладонь ему на колено, привлекая внимание. Чонгук повернул голову, и его взгляд мгновенно изменился. Вся злость, всё раздражение улетучились, сменившись тем особым, бездонным взглядом, в котором для Тэхена таилось так много разных, противоречивых эмоций. И ведьмаку, чёрт возьми, это нравилось! Он чувствовал себя особенным, единственным. Теперь Чонгук понял, почему Амори не могут жить без своих половинок. Он смотрел на ведьмака, и в нём бушевал целый калейдоскоп чувств: восхищение, нежность, желание, жгучая страсть, ревность, неудержимое стремление защищать и оберегать, выполнять любой каприз... и, наконец, всепоглощающая любовь. Сомнений больше не оставалось. Он нашёл свою половинку. *** *** Лендер, несмотря на больничный халат, попытался подняться с кресла, но Вэлери тут же его остановила. – Дедушка Лендер, тебе нельзя вставать! Взгляд Амори, пронзительный и неумолимый, заставил целительницу вздрогнуть, еле сдержавшись, чтобы не отшатнуться. – Мой внук наконец-то женится! Ни одна сила, ни один протокол не остановят меня от того, чтобы лицезреть этот момент собственными глазами! – Может, сначала приведёшь себя в порядок? – красноречиво посмотрел на его больничный наряд Чонгук. Он даже не пытался отговаривать. Он знал: это бесполезно. Лендер лишь фыркнул, но тут же Альваро, словно прочитав его мысли, возник рядом. С лёгкой улыбкой он прикоснулся к плечу старейшины, и в следующее мгновение оба растворились в мягком, мерцающем мареве портала, оставив остальных в лёгком ступоре. – Они точно не братья-близнецы? – спросил Хосок, глядя на исчезающее белое марево. – Не знаю, но одно очевидно: у них одна извилина на двоих, и та – общая, – уверенно ответил Юнги, ничуть не удивляясь произошедшему. Вэлери лишь раздражённо махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху, и поспешно вышла из палаты. В последние пару дней она пребывала в крайне скверном расположении духа, и даже эта забавная сцена не смогла её развеселить. Сама не зная, почему, она чувствовала нарастающее, иррациональное беспокойство. Зайдя в свой кабинет, она устало опустилась в кресло. Голова раскалывалась от недосыпа. Последние дни работы в лечебнице слились в сплошной, изматывающий марафон. Посмотрев в сторону лаборатории, она вспомнила их недавний рабочий процесс с Виком. В тот день он показал себя с совершенно иной стороны, и Вэлери, к своему удивлению, обнаружила, что этот «настоящий» Вик ей очень даже нравится. Вот уже второй день его не было, и в её кабинете, да и в её жизни, ощущалась какая-то непривычная пустота. Ей не хватало его присутствия, его привычного внимания. А ещё, в Нингоре, та наглая ведьмочка, Нарин, не переставала стрелять на Альву глазами, и это воспоминание до сих пор вызывало неприятный укол в груди. Именно тогда Вэлери с пугающей ясностью осознала: она совсем не хочет потерять Вика из своей жизни. В дверь настойчиво постучали. Вэлери раздражённо ответила: – Я занята, подойдите попозже. Наливая в стакан воду из графина, она придвинула к себе флакончик с обезболивающим отваром и начала капать в воду. Стук повторился уже настойчивее, и Вэлери не выдержала, раздражённо пробурчав: – Заходите! – при этом не поднимая головы. – Радость моя, ещё не вечер, а ты уже злая, как все демоны Бездны, вместе взятые! Услышав голос Вика, она подняла голову и, испепелив его взглядом, вернула флакончик на место. – Вижу, ты не рада, – бодро констатировал Альва, ничуть не смущаясь её грозного вида. – Нет, просто тяжёлые рабочие будни, – отмахнулась она. – Проходи, садись. Вик грациозно опустился на стул напротив, не отрывая взгляда от целительницы, которая залпом осушила стакан и резко поставила его на стол. – Ты выглядишь измотанной, – заметил Вик, и в его голосе, как показалось Вэлери, сквозила искренняя тревога. – Пустяки. – А я так не считаю, – покачал головой Альва. – Ты слишком много работаешь, так нельзя. – Вик, я не нуждаюсь в нравоучениях, – отрезала она, уже чувствуя, как раздражение начинает закипать. – Расскажи лучше, где был ты? – В Нингоре. Вэлери почувствовала, как по телу пробежал холодок. Сердце ухнуло куда-то вниз. Сдерживая нарастающее раздражение, она процедила сквозь зубы: – И зачем ты туда вернулся? – У меня там были... незаконченные дела. – И какие же? – ядовито поинтересовалась целительница, не в силах сдержать колкость. – Может быть, Нарин – твоё незаконченное дело? – А она тут при чём? – удивился Вик, его брови поползли вверх, а взгляд пытливо впился в покрасневшее лицо Вэлери. Догадка казалась почти абсурдной, но Вик, не моргнув глазом, задал прямой вопрос: – Ты что, ревнуешь? – Конечно же, нет! – отрезала Вэлери, но её голос прозвучал слишком резко, слишком фальшиво. Вик же, не отрывая глаз, медленно, уверенно наступал, его усмешка становилась всё шире. – Почему же тогда ты вспомнила именно о ней? – Потому что ежу понятно, что она на тебя вешается, – выплюнула Вэлери, – и это отвратительно! – И что с того? – Вик приподнял бровь, наслаждаясь её замешательством. – Ничего! Мне вообще всё равно! Делайте что хотите! Мне плевать на вас обоих! – выкрикнула Вэлери, её голос сорвался на крик. Она резко развернулась и рванула к выходу, но сильная рука Вика мгновенно перехватила её за локоть, останавливая на полпути. – Если тебе плевать, то почему ты убегаешь? – хрипло прошептал Вик, притягивая её ближе. – Я хочу поскорее избавиться от твоего общества! Отпусти меня! – А ты ничего не забыла, моя светлая? – его голос стал глубоким, низким, почти гипнотическим. – Да мне всё равно! – почти зарычала она. – Отпусти меня сейчас же! – Нет, – Вик неотрывно смотрел ей в глаза, его хватка усилилась. – Ты, моя светлая, забыла, что мы, Альвы, чувствуем ложь? Ты мне лжёшь. Тебе не всё равно. Его взгляд, словно ласкающий шёлк, медленно сместился с её глаз, скользнул по щеке и замер на приоткрытых, чуть подрагивающих губах. Не дав ей и слова произнести, Вик властно накрыл её губы своими. Поцелуй был таким сильным, таким требовательным, что у Вэлери мгновенно подкосились ноги. Её охватило головокружение. Сильные руки Альвы до боли сжали её талию, прижимая к себе, но это было неважно. Она безвольно обхватила его шею, вцепившись в плечи, не веря в происходящее, но отчаянно желая, чтобы это не заканчивалось. Он сначала еле коснулся ее губ, словно проверяя, позволяя ли, а потом стремительно, безжалостно накрыл их своим поцелуем. Это был поцелуй-заявление, поцелуй, не терпящий возражений. Вэлери бессильно застонала, и Вик, воспользовавшись этим мгновеновением слабости, проник языком внутрь, играя, возбуждая, клеймя. Каждый его толчок был утверждением, каждое движение – обладанием. Она полностью ощутила себя под властью Альвы, все мысли улетучились, оставляя лишь обжигающее желание отвечать на этот поцелуй с такой же яростью и собственнической страстью. – Что же ты со мной делаешь? – хриплый шепот Вика вызвал у целительницы тысячи мурашек, пробежавших по спине. – Я с ума схожу. Я хочу тебя так, как никого не хотел, Вэлери... – Звук ее имени, произнесенного его низким, напряженным голосом, сорвал последние остатки ее контроля. Вэлери резко отпрянула, ее легкие горели от нехватки воздуха. Вик шагнул к ней, но Вэлери выставила руку, словно пытаясь остановить надвигающуюся бурю. – Ты теперь не отвертишься, – хрипло выдохнул Вик, его глаза горели. – Что скажет Хосок? – ее голос дрожал. – Неважно, в каких вы отношениях, я не хочу быть третьей. – Я его отпустил, – спокойно ответил Альва, и в его голосе прозвучала окончательная решимость. – Мы с ним решили... остаться друзьями. Целительница, пошатываясь, отступила к своему креслу, ее взгляд, словно у хищной птицы, пригвоздил Вика. – Тогда зачем ты вернулся в Нингор? Вик опешил. Он только что целовал ее, теряя голову от желания, а она спрашивает про Нингор? Вэлери поняла, что сказала это слишком поздно, кажется, из-за ревности она окончательно потеряла контроль над эмоциями. Альва, оскорбленный ее недоверием, тяжело опустился на ближайший стул и пробурчал: – Меня еще никогда так не унижали. – Откуда мне знать, что ты не шел к той ведьме? – ее голос все еще звучал резко, но в нем уже слышалась нотка отчаяния. – С чего ты взяла, что я бросаюсь на каждую? – окончательно вышел из себя Вик, его терпение лопнуло. – Потому что...? – Что?! Вэлери потупила взгляд, так и не найдя ответа. – Ты даже не хочешь узнать меня! – Вик поднялся, его голос был полон боли и разочарования. – При всей моей к тебе симпатии, мне нужна взаимность, Вэлери. Я уже обжегся один раз, больше не хочу в одиночку вытягивать отношения. Я умею учиться на своих ошибках. Если ты хочешь, чтобы я был рядом, я буду самым счастливым, но, если тебе неприятна моя компания... я тебя от нее избавлю! – С этими словами Вик хлопнул дверью так, что стены кабинета вздрогнули, и вышел. Сердце Вэлери кольнула острая обида, и она отчаянно посмотрела Вику вслед. Ей только этого не хватало для полного счастья. Вик, злой, как сам демон Бездны, вылетел на улицу. Как же ему все это надоело! Он пнул маленький камушек, который отлетел и звонко ударился о стену, и глухо зарычал. Мелодичный голос сзади протянул: – Какие страсти, мне аж любопытно. Вик резко повернулся, чтобы увидеть красивую девушку с золотисто-блондинистыми волосами, ее одежда была соткана из света, на плечах и талии красовались изящные доспехи, словно выкованные из чистого золота. А Вику как раз нужен был кто-то, чтобы спустить пар, и эта хитрая богиня появилась как нельзя вовремя. – Моя богиня, – сквозь зубы прошипел Альва, его взгляд был ледяным. – Вижу, ты рад меня видеть! – ее улыбка была едкой. – Несомненно, я как раз хотел с вами поговорить. – Я уже знаю, о чем ты хочешь поговорить, – как ни в чем не бывало ответила Двайна, ее глаза мерцали. – Чудесно, – елейно протянул Альва. – Тогда вы, моя богиня, расскажите мне, почему не соизволили сообщить, что наша дорогая ведьмочка под вашим покровительством? – Маленькое упущение с моей стороны, – безразлично пожала плечами пресветлая, словно речь шла о пустяке. – Вы явились ко мне со словами, что вам не обойтись без моей помощи, но почему-то умолчали, что в этой истории замешана еще и ваша драгоценная сестра. – Это не меняет ничего. Я так же хочу спасти Тенебрис от гибели, – тон Двайны стал чуть серьезнее. – Моя сестра связалась не с тем, а мои доводы она слышать не хочет. А насчет Тэхена... я видела нити судьбы, его смерть обошлась бы большими потерями для всего мира. Поэтому я и поссорилась с сестрой, не давая ей забрать душу ребенка. – Какие гарантии, что Тэхен выживет в этой войне? – Вик скрестил руки на груди, его взгляд был полон скепсиса. – К сожалению, никаких, – ответила Двайна, и в ее голосе промелькнула едва заметная тень. – Они решили на рассвете пройти брачный обряд. Посоветуй им не тянуть с... основной частью обряда. Им нужно связать себя друг с другом как можно скорее. – Так и вижу, как я им советую после обряда сразу лечь в постель, – съехидничал Альва. – Думаю, они и сами понимают, – улыбнулась Двайна, – но ты всегда можешь поговорить с Тэхеном и намекнуть ему. – Ага, чтобы его чокнутая пара мне голову откусила? Вы точно желаете мне добра? – Понятие добра и зла очень растяжимо, – улыбнулась Двайна, – но смерти твоей я не хочу. Пока что. – Как бы узнать, когда они нападут? – обреченно выдохнул Вик, глядя перед собой на раскинувшийся замок, над которым уже сгущались сумерки. – Смерть уже стоит на пороге. Будьте готовы. Ни секунды расслабления. И с этими словами Богиня растворилась в воздухе, словно сотканная из солнечных лучей дымка. Альва с минуту ошеломленно смотрел на пустое место, где только что стояла богиня, а затем начал цветисто ругаться, поминая всех известных и неизвестных ему духов и демонов. – Нет, чтобы нормально сказать: В такой-то день у вас начнется война, подготовьте войска! — а она меня философскими речами тут кормит! Тьфу! — прорычал Вик себе под нос, сплюнув на пыльную дорогу. – Вик? — послышался надтреснутый голос. Перекошенное от злобы лицо Альвы напугало целительницу до глубины души, но Вэлери не позволила страху парализовать себя. – Что тебе? – Ты с кем-то разговаривал или мне показалось? — Вэлери проигнорировала его колкость, ее взгляд был прикован к его лицу. Альва стиснул зубы. Он так хотел рассказать ей все, выплеснуть свою злость, но клятва держала его крепче любых цепей. – Я тут узнал, что у нас свадьба намечается... — Вик сменил тему, стараясь придать голосу будничное звучание. – Да, Альваро и старейшина Лендер решили, что так будет лучше всего. – Мне нужно с ними поговорить. Вик уже развернулся, чтобы уйти, но целительница порывисто схватила его за руку, ее прикосновение было неожиданно сильным. – Подожди, — почти прошептала Вэлери, прикусив губу. Вик замер, глядя на ее нерешительное, почти испуганное лицо. Порыв уйти немедленно утих, сменившись любопытством. – Мне просто не понравилось внимание той ведьмы к тебе, — выдавила Вэлери сквозь стиснутые зубы, ее щеки вспыхнули. Альва не поверил своим ушам. Целительница? И такие признания? Он осторожно поднял ее лицо за подбородок, и под его пальцами почувствовал жар разгоревшегося на щеках румянца. Злость отступила окончательно, растворившись в нежности. Вик прошептал: – Таких, как она, много. Но ты — такая одна. И я не собираюсь променять истинное сокровище на мимолетный блеск. Вэлери улыбнулась — лучезарно, искренне, всем сердцем. Но волшебство момента было безжалостно разорвано голосами. – Хосок, мне мерещится или мы лицезреем столь прекрасную картину? — вкрадчиво протянул Юнги, его глаза хитро блеснули. Вэлери отшатнулась, словно обжегшись. Вик с досадой и едва скрываемой яростью уставился на Хосока и Юнги. Подавляя рвущиеся наружу ругательства, Вик заставил себя улыбнуться. – Вы как раз были мне нужны. Я вернулся с очень важной информацией, — быстро, почти с нажимом, сказал Альва, переключая их внимание. – Они ушли готовиться к обряду. Это может подождать до завтра? — уточнил Хосок. — Нет. У нас очень большие проблемы. Я узнал, кто наш враг. – Тогда нам и вправду нужно идти к Чонам, — кивнул Юнги, мгновенно посерьезнев. – Ты с нами? — спросил Вик, его взгляд задержался на Вэлери. Целительница решительно кивнула. – Да. – Мы еще вернемся к этому разговору, — заверил ее Вик, прежде чем они вчетвером решительно направились в поместье. *** *** В поместье творился настоящий хаос. Слуги сновали туда-сюда, словно встревоженные муравьи, а старейшина Лендер, сидя за большим столом, раздавал распоряжения с невозмутимым спокойствием, лишь изредка потирая виски. Тэхена и Чонгука разместили в разных комнатах, чтобы они могли спокойно приготовиться к предстоящему обряду. – Я так понимаю, наш разговор придется отложить, — произнес Вик, оглядывая суматоху. Их четверка замерла посреди гостиной, словно чужая в этом водовороте событий. Вэлери попросила отвести ее к Тэхену. Одна из служанок тут же вызвалась проводить ее, словно почувствовав, что ведьмаку сейчас особенно нужна поддержка. Остальные ушли к Чонгуку. Когда Вэлери постучала в дверь и, дождавшись разрешения, вошла, то обнаружила Тэхена, который понуро сидел на кровати, невидящим взглядом уставившись на праздничный наряд, разложенный рядом. – Можно? — спросила целительница, привлекая его внимание. – Вэлери! — ведьмак заметно оживился. — Проходи, конечно. Целительница присела рядом с ним. – Переживаешь? – Очень... — выдохнул Тэхен. – Зря. Этот обряд невероятно красив. Я всегда мечтала о таком, — мечтательно протянула целительница, ее взгляд скользнул по окну. – Вэлери, а что там будет? — Тэхена мучила неопределенность, никто так и не потрудился объяснить ему детали. – Ничего страшного, — улыбнулась девушка. — Ты и Чонгук, взявшись за руки, подойдете к священному озеру. Ты там был уже, знаешь. Альваро, как светлый, прочитает ритуальное обращение на благословение, и вы капнете по капле своей крови в воду. Если богиня соблаговолит, вас окутает белый свет, и на запястьях появятся парные татуировки в виде браслетов. Этот обряд особенный: он брачный, его признают все кланы, даже древние. – Вроде ничего сложного, — выдохнул Тэхен, и плечи его немного расслабились. – Там будет Чонгук, а Альваро подскажет. Ты только открой свое сердце — богиня любит искренние эмоции. *** *** В комнате Чонгука царила иная атмосфера. Вик вкратце, но емко изложил все, что узнал. Чонгук уже минут десять сидел, уставившись в одну точку, его лицо было бледным и напряженным. Вик положил руку ему на плечо, и его голос прозвучал твердо и уверенно: – Мы будем готовы. Мы обязательно преодолеем его. Тебе сейчас не об этом думать нужно, Чонгук. Впереди приятные события, пока что сконцентрируйся на них, на вашем обряде. – Ты прав, – отстраненно, словно из глубины своих мыслей, заметил Чонгук. – Говори эти слова почаще, мне нравится, – усмехнулся Вик. – Иди ты, – рассмеялся Амори, и в его глазах впервые за долгое время блеснул огонек. Настало время обряда. Юнги, Хосок и Вик в три руки помогли Чонгуку надеть церемониальный наряд. Он состоял из красной длинной рубахи, расшитой золотыми нитями, и чёрных, немного в восточном стиле, штанов. К озеру они должны были идти босиком. Волосы его распустили, и они тяжелыми волнами упали на плечи Амори, придавая ему вид древнего воина или принца из сказки. *** *** Сначала было омовение в благовонной воде, потом тело ведьмака натерли пахнущими цветами маслами. Тэхен сидел в одних боксерах, очень смущался, чувствуя себя неуклюжим и уязвимым, но терпел. В конце их с Вэлери оставили вдвоем, и Тэхен надел наряд, абсолютно идентичный наряду Чонгука, только идеально подогнанный под его фигуру. – Это еще что, – улыбнулась Вэлери, видя его смущение. – Во второй части свадьбы будут совсем другие наряды. Когда все было готово, Вэлери накинула на его плечи чёрный плащ, скрывая от всех посторонних глаз. Альваро зашёл за ними в последнюю очередь, чтобы переместить их всех к озеру. Вокруг озера все преобразилось до неузнаваемости. На вершине высоких столбов горели факелы, отбрасывая причудливые тени. Само озеро закрыли красными, полупрозрачными вуалями, создавая атмосферу таинственности и предвкушения. Они недолго шли по выложенной дровами аллее, с растущим вдоль нее низким ковром ярких бело-голубых цветов, чьи лепестки подрагивали на ветру. Дул прохладный ветер, разнося аромат трав и озерной свежести. Амори выглядел сногсшибательно, его распущенные волосы блестели в свете факелов. Тэхен с каждой секундой нервничал все больше и больше, его сердце колотилось, как пойманная птица. Было страшно. Всего несколько недель назад он бы даже не подумал, что *выйдет замуж*. Скажи ему кто-то об этом, он бы рассмеялся ему в лицо. Мысль о том, что его жизнь так кардинально изменилась, леденила кровь. Мысль о том, что его жизнь так кардинально изменилась, леденила кровь. Чонгук ждал его у самого края воды, его взгляд был прикован к скрытой фигуре. Когда с Тэхена сняли чёрный плащ, и они посмотрели друг на друга, привычная волна эмоций, такая мощная и всепоглощающая, накрыла их обоих. В этот миг все сомнения исчезли – они были созданы друг для друга. Амори протянул руку, и Тэхен, собрав всю свою решимость, уверенно ухватился за нее. Внутри все еще поднималась волна страха, и ледяная ладонь Тэхена слегка задрожала в горячей руке Амори. Словно почувствовав его панику, Чонгук легонько сжал его руку, передавая безмолвную поддержку. Так, вдвоем, они подошли к озеру, и перешагнув прочерченную линию, стали заходить в воду. Не успели они зайти далеко, как засиял отблеск портала, и оттуда с легким хлопком вышел Окулис. – Лендер, старый ты прохвост! – прогремел голос Окулиса, его глаза сверкали возмущением. – Я женил твоих детей, а ты мне даже не дал узнать о свадьбе своего внука! Немногочисленные гости, до этого застывшие в предвкушении, повернулись в сторону оракула, а у старейшины Лендера случился самый настоящий разрыв шаблона. – Откуда ты узнал. – Удивился Лендер. – Во-первых, я оракул, а во-вторых, я обещал Адриану, что лично женю его сына! – голос Окулиса прогремел над озером, и старый оракул был, без преувеличения, обижен до глубины души. – А мне об этом обещании забыли сообщить! – в голосе Амори сквозила неприкрытая досада. – Но сейчас не время для выяснения отношений, разберёмся после обряда. Если обещал, то прошу, – он жестом указал на место, где стоял Альваро. Вик, с трудом подавив раздражение, любезно уступил место оракулу и отошёл к Юнги, который с Хосоком что-то оживленно шептал. Тэхен невольно улыбнулся. Казалось, ни одно важное событие в их жизни не обходилось без подобных курьёзов. Оракул занял свое место, его фигура, освещенная факелами, казалась монументальной. Он воздел руки к небу и начал воззвание. Его голос, глубокий и древний, разнёсся эхом над озером, проникая в самые уголки души. Красивые, непонятные слова, словно волшебный кокон, окутывали их, успокаивая и вселяя надежду. Страх, до этого сковывавший Тэхена, наконец-то отступил, уступая место трепетному ожиданию. Одновременно с началом молитвы, над озером прошлись легкие белые всполохи, а затем по воде начали пробегать серебристые искорки, словно через нее пропустили ток, становясь все светлее и ярче, пока вся водная гладь не засияла мягким, мерцающим светом. Тэхен едва успел моргнуть, как Амори, словно из ниоткуда, достал тонкий серебряный кинжал. Острое лезвие скользнуло по его ладони, оставляя тонкий, но глубокий порез. Следом Чонгук сделал такой же надрез на своей руке. Он соединил их ладони, и теплая, влажная кровь смешалась, а затем единой, тяжелой каплей упала в воду, растворяясь в сиянии озера. И тогда Тэхен услышал знакомые мелодичные слова, которые произнес Окулис, его голос звучал как древняя песнь: – Dea, nobis luna illuminans caelum, tu benedic hoc unione?* (Богиня, луна, освещающая нам небо, благословишь ли ты этот союз?) Все присутствующие замерли, набрав в грудь воздуха, ожидая ответа богини. Небо над ними засветилось нежным, молочным светом, и оттуда, словно звезды, медленно опустились два огонька: один красного цвета, другой – красно-фиолетового. Луна начала светить еще ярче, заливая все вокруг мистическим сиянием. И, вопреки законам природы, с ясного, безоблачного неба начали падать снежинки. Они были не обычными – каждая светилась изнутри мягким, белым светом, окутывая Тэхена и Чонгука нежным, искрящимся покровом. Тэхен вспомнил Дэю, и в сердце стало невероятно тепло. Ее присутствие чувствовалось на каком-то глубоком, интуитивном уровне, словно она была здесь, рядом, благословляя их. Ведьмак радостно посмотрел на эту нереальную, завораживающую картину. Он был просто в восторге. Красно-фиолетовый огонёк, словно живой, нежно обвил руку Чонгука. На его коже, повинуясь невидимой магии, мгновенно проявился браслет в форме змеи. Каждое чешуйчатое звено было выковано из мерцающего серебра, переливаясь сложным, почти живым плетением. Идентичный браслет, вызывая легкое покалывание и волну трепета, проявился и на руке Тэхена. – Теперь соедините руки! – торжественно, с глубокой властью в голосе, произнес Окулис. Едва их ладони соприкоснулись, браслеты-змеи вспыхнули внутренним, пульсирующим светом. Тэхен с замиранием сердца наблюдал, как серебряные узоры браслетов ожили, заскользили по коже, словно истинные рептилии, излучая мягкое сияние. Они устремились навстречу друг другу, сплелись в единый, сверкающий узел, а затем, повинуясь невидимой силе, вернулись на свои места. На этот раз — неразрывно связанные. – Богиня благословила ваш союз, дети мои, – голос Окулиса смягчился, но сохранил свою древнюю, всеобъемлющую торжественность. – Отныне и во веки веков вы едины. Чонгук, сынок, скрепи свой союз поцелуем. Чонгук, не медля ни мгновения, притянул Тэхена к себе, нежно, но с такой решимостью, что у того перехватило дыхание. – *Te mea lux in tenebris* (Ты, мой свет во мгле), – прошептал он, и его губы, горячие и требовательные, накрыли губы Тэхена. Поцелуй был глубоким, всепоглощающим, наполненным страстью, нежностью и неизбежностью их судьбы. Это был поцелуй, скрепляющий союз, поцелуй законного супруга. Тэхен почувствовал, как по его щекам разливается жар, услышав одобрительные возгласы и радостные улюлюканья со стороны друзей. Но он не отстранился, а ответил на поцелуй с такой же глубиной и искренностью, растворяясь в объятиях, в единстве, только что дарованном им Богиней. Они были связаны кровью, серебряной нитью судьбы и любовью – отныне и навсегда, неразрывно, до последнего вздоха.