Сон в осеннюю ночь, или Ускользающий сон злодея

      Ли Сяолун изо дня в день находился в приподнятом настроении. Его жизнь в скором времени должна была стать лёгкой и свободной, из-за чего он сделался более снисходительным к Яо Юншэну: не спешил сбагрить его со своей вершины, а позволил медленно набираться сил, каждый день специально для него готовил, потом кормил, поил больного ребенка лекарством и, наконец, давал вкусняшку.       Уже через пару дней Яо Юншэн мог вставать, сам кушать и даже ходить на небольшие расстояния. Его жар тоже прошёл, что несказанно радовало старейшину, который даже не заметил, как постепенно и легко позволил ребёнку пробраться в свой неспешный образ жизни или, точнее, коснуться подушечками пальцев его повседневности. Если бы Седьмой над этим задумался, то начал бы смеяться над собой. Однако, как и всегда, он был невнимателен и простодушен, а его мысли отсчитывали время, когда они с главным героем распрощаются.       Ли Сяолун находился на маленькой кухне, готовя еду по привычке. Рис с травами на пару, тушеная курица, обжаренные овощи и сладкая булочка были приготовлены в кратчайшие сроки. Довольный своими кулинарными способностями, Седьмой уложил всё на поднос, а затем побежал в комнату, где уже сидел на кровати проснувшийся главный герой и ждал завтрака.       — О, ты уже проснулся! Это хорошо. Поешь для начала, а потом выпей лекарство.       Мастер достал из пространственного кольца кроватный столик, а затем переставил на него миски.       — Этот ученик благодарит старейшину, — поприветствовал мальчик, с интересом наблюдая за его движениями.       Яо Юншэн уже стал привыкать к этому человеку и относился к нему намного свободнее. Сначала Ли Сяолун казался ему странным, из-за чего ребёнок его опасался, но теперь он считал его довольно хорошим, а чудаковатость старейшины старался не замечать. Уверенность мальчика в том, что только Ли Сяолун мог быть его учителем, росла изо дня в день. Никто другой не мог понять мыслей мальчика – только он сам, но он не был столь глуп, чтобы стать учеником всего лишь из-за чьей-то мимолётной доброты: в его маленькой головке водились свои расчётливые мысли по этому поводу, глубокие и дальновидные.       Мальчик начал есть, а Ли Сяолун внимательно наблюдал за ним. Прошло лишь два дня, но Яо Юншэн уже выглядел довольно хорошо. Дело было не только в отсутствии жара – кожа на лице ребёнка наконец-то приобрела здоровый розоватый оттенок, сменив серо-бледный цвет, синяки под глазами и припухлость исчезли, а губы вновь налились алым. Седьмой знал, что мальчик перед ним через несколько лет будет самым красивым человеком во всей секте, а то и в мире. Однако он не будет обладать милым обликом, который так нравился предыдущему Ли Сяолуну, а наоборот, внешность его будет мужественная и героическая – Седьмой читал об этом в романе «Этому герою в любом случае суждено почернеть». Благодаря внешности, которая претерпит серьёзные изменения, злодей Ли Сяолун и возненавидит Яо Юншэна. «Эх, зависть, что ж она делает с людьми…» — вздохнул про себя Седьмой. Он не пойдёт по стопам своего предшественника и не будет завидовать другим людям, его жизнь со здоровым телом не заслуживает того, чтобы тратить её на незначительные вещи. Вместо того чтобы кому-то завидовать, мстить или создавать проблемы, было бы лучше найти себе жёнушку, завести детишек… хотя нет, с детишками он повременит, сначала отправится в путешествие и протестирует собственные возможности.       Когда мальчик поел, Ли Сяолун убрал грязную посуду, а вместо неё поставил на столик пиалу с фруктовым чаем и сладкие булочки. Яо Юншэн не спешил приступать к следующему этапу, он посмотрел на старейшину, ожидая своё лекарство. Мастер вновь воспользовался пространственным кольцом, извлекая из него широкую банку с серо-бурой жидкостью, которая была уже опустошена на треть. Мальчик посмотрел на неё, и его лицо скривилось. Видя столь милую мордашку, которая будто только что съела кислый лимон, Ли Сяолун издал смешок. Яо Юншэн услышал это и смутился, его ушки слегка покраснели. На самом деле он мог бы легко сдержать выражение на своём лице и не проявить никаких признаков неудовлетворения, но хитрец решил пойти другим путём. С бесстрастным выражением лица у него нет шансов привлечь внимание старейшины – он уже заметил, что чем холоднее себя ведёт, тем равнодушнее в ответ становится Ли Сяолун. Это было бы неплохо, если бы Яо Юншэн хотел держаться от старейшины на расстоянии, но сейчас он жаждал быть его учеником, из-за чего нужно было сократить дистанцию. А чтобы это сделать, необходимо показывать больше эмоций и вести себя, подобающе ребёнку его возраста.       Яо Юншэн ещё немного опасался, что непристойные слухи о Ли Сяолуне окажутся правдивыми, но за всё время, которое они провели вместе, старейшина не проявил ни малейшего намёка на нелицеприятные действия. Яо Юншэн отпустил свои подозрения, веря в то, что Ли Сяолун не настолько великий артист, чтобы уметь хорошо скрывать свои гадкие желания, но всё же иногда закидывал приманку.       Мастер протянул ребёнку чашу с лекарством, ожидая пока тот возьмёт её, но в ответ получил жалобный взгляд. Седьмой иногда замечал такое выражение на лице мальчика, заставляющее его сердце сначала замирать, а затем усиленно биться, но то, что мозг не осознаёт, никак не отображается в глазах – Яо Юншэн увидел только умиление в глазах напротив. Казалось, старейшина сейчас смотрит не на человека, а на маленького зверька перед собой. Однако сегодня мальчик не собирался останавливаться на этом, решив до конца развеять свои подозрения: протягивая руку к чаше с лекарством, он умышленно позволил сползти с плеча светло-серому одеянию, оголяя ключицу. Плутишка внимательно наблюдал за выражением лица старейшины, который сместил свой взгляд на обнажённую часть, но вместо того, чтобы заметить изящное белое плечико и красивую форму ключицы, взор Седьмого упал на жёлто-фиолетовый синяк размером с куриное яйцо. Он слегка нахмурился, но не забыл поддерживать улыбку. В его сознании опять всплыла жалость к этому ребёнку, что лёгкой рябью пронеслась в его глазах. Яо Юншэн не сразу понял, чем этот взгляд был вызван, но теперь он точно знал, что человек напротив не испытывает к нему неприличных мыслей, и мог вздохнуть спокойно.       Мальчик поправил одеяния, выпил лекарство, в то время как старейшина думал, что неплохо было бы осмотреть ребёнка на наличие более тяжёлых травм. Однако он быстро взял себя в руки – Седьмой не хотел привязываться к ребёнку и уж тем более не хотел, чтобы ребёнок привязывался к нему. Им нужно было держать дистанцию, а через полгода распрощаться. С такими мыслями он хотел было покинуть Яо Юншэна, но в последний момент извлёк из пространственного кольца пузырёк с бледно-желтой мазью и поставил перед мальчиком.       — Нанеси на повреждённые участки, это поможет восстановиться и облегчит боль, — сказал Ли Сяолун удивлённому ребёнку, а затем поспешил удалиться.       Яо Юншэн пару раз моргнул, затем посмотрел на пузырёк и к нему пришло осознание. Он отодвинул одежды в сторону и заметил небольшой синяк, который уже начал проходить. Мальчик усмехнулся, думая о том, что старейшина совсем не похож на человека, о котором ходят плохие слухи.       Прошла ещё пара дней, и Яо Юншэн уже мог свободно ходить. Он почти полностью поправился, поэтому вставал с постели и гулял во дворе. Мальчик наблюдал за старейшиной, отмечая все детали, которые могли бы помочь в его стремлениях. Странно было то, что Ли Сяолун совершенно не походил на всех остальных заклинателей: он был слишком прост и, как начинало казаться мальчику, наивен. Первая странность заключалась в том, что старейшина сам готовил еду для Яо Юншэна, – мальчик был тронут подобным и с удовольствием ел всё, что для него готовилось. Вторая странность включала в себя поведение старейшины: вместо того чтобы тратить время на медитацию или повторение техник, он копался в земле, выращивая овощи, или же закрывался в отдельной комнате и творил в ней загадочные вещи, от которых сотрясалась земля. Яо Юншэну было очень любопытно, что мастер там делает, поэтому однажды он спросил:       — Старейшина, а что в той комнате?       Казалось, глаза Ли Сяолуна сверкнули озорством и гордостью.       — Интересно?       — Да, очень! — мальчик быстро схватил возможность за хвост.       — Там моя экспериментальная лаборатория!       Яо Юншэн состроил увлеченную рожицу, которая недалеко ушла от его истинного интереса. Правда, в голове у него кружилось множество летающих вопросиков, ведь он не понял ни одного слова из сказанного старейшиной.       — Ты ведь не понимаешь, да? — хитро улыбнулся тот.       Седьмой не был дураком: хоть ему и нравился любопытный взгляд ребёнка, он понимал, что подобных слов не мог знать этот мир. И всё же ему доставляло удовольствие дразнить малыша, миленькое личико которого постоянно менялось. Яо Юншэн смутился. Он думал, что хорошо скрыл свои мысли, но оказалось – его просто дразнили. Уши ребёнка покраснели, и старейшина сразу это заметил.       — Боже, ты такой милый! — Ли Сяолун засмеялся, мягко растрепав волосы ребёнка. Ему уже казалось, что он не против иметь такого послушного и милого ученика, но менять собственные решения не собирался. Яо Юншэн смутился ещё больше, даже его щёчки покраснели. Он не ожидал услышать подобные слова из уст старейшины, но ещё больше его поразил такой искренний и чистый смех, а также ласковое прикосновение. — В общем, там я пытаюсь сделать то, чего ещё не видел этот мир! Но тебе не стоит много об этом думать, ведь я ничего так и не смог сделать, хотя это неважно. Главное – процесс, который очень весёлый.       — А что старейшина пытается сделать?       — Хм, а можно ли тебе сказать? смеяться не будешь? — игриво спросил мужчина.       — Нет.       — Честно?       — Да.       — А обещаешь никому не рассказывать? Особенно этому ханже Ха Жуну!       — Обещаю.       — Ну хорошо, тогда расскажу. Только помни: это наш маленький секрет, — Ли Сяолун подмигнул мальчику, выбивая у того из головы всю дурь и заставляя краснеть ещё больше. Яо Юншэн подумал, что старейшина очень оживлённый, а ещё… красивый. — На самом деле этот старейшина очень не любит летать на мече, но очень хочет отправиться в путешествие. Хочет пить вкусный чай, смотреть на изящных женщин и сражаться с демонами! Но чтобы всё это осуществить, нужно уметь летать, иначе слишком много времени уйдёт на дорогу. Поэтому я хочу изобрести альтернативный и не такой опасный способ полёта. Скажем, ковёр-самолёт! — взгляд Ли Сяолуна засверкал ярче звёзд в ночном небе.       Яо Юншэн засмотрелся на озорное и полное мечтаний лицо старейшины. Сейчас он не мог поверить, что человек перед ним был взрослым, – казалось, он только вышел из детского возраста и не утратил своих наивных мечтаний.       — Ты понимаешь, о чём я? — спросил старейшина с сияющими глазами.       Яо Юншэн неуверенно кивнул. Он понял лишь половину из того, что сказал мастер, но главную мысль уловил. Мальчик начал восхищаться мужчиной перед ним, но это чувство быстро пошло на спад, заставляя лицо ребёнка остывать.       — Старейшина.       — Да?       — Возьмите меня в ученики.       Стоило этим словам выйти, как атмосфера сразу же из лёгкой перешла в напряжённую. Возбуждение Ли Сяолуна прошло, и он с грустью уставился на ребёнка, в чьих глазах была серьёзная решимость.       — Забудь, этот старейшина слишком стар, чтобы возиться с учениками, — Ли Сяолун попытался отмахнуться в своей излюбленной манере, а затем сбежать.       — Старейшина, этот ученик не доставит проблем, прошу – подумайте! — Яо Юншэн не отставал.       — Этот старик уже подумал и его ответ: нет.       — Старейшина, подумайте ещё…       Ли Сяолун остановился, так как убежать на собственной вершине было непросто, а затем взглянул на ребёнка с полной серьёзностью.       — Будешь надоедать, я спущу тебя с вершины! — очень серьёзно сказал он.       Яо Юншэн видел по глазам старейшины, что тот не шутит. Мальчик плотно сжал губы и виновато опустил глаза. Он знал, что будет нелегко убедить этого человека принять его, но такая его решительность вызывала горечь. Седьмой заметил взгляд мальчика, а также его несчастное лицо – сердце сжалось в тиски. Он хотел утешить ребёнка, но вовремя взял себя в руки: если сейчас он проявит слабину, то прощай его свобода! Ли Сяолун сжал кулаки, а затем поспешил удалиться.       Стоило ему скрыться в доме, как Яо Юншэн поднял голову. Его лицо и глаза были полны холода. Он должен медленно идти к своей цели, не стоит спешить и делать ошибки. Мальчик верил в себя, а также знал, что с мягким нравом старейшины тот рано или поздно примет его. Единственное, чего он не знал, так это того, что этот самый мягкий старейшина и глава секты строили на его счёт собственные планы…       Яо Юншэн вернулся в комнату, где проводил последние несколько дней. Он уже успел всё здесь изучить, отмечая, что вкус старейшины был довольно прост – нигде не было лишних предметов. Комнату составляли кровать, шкафчик с несколькими книгами, небольшой столик со стулом, а также ореховое дерево в коричневом горшке. Мальчик ощущал слабый аромат трав в комнате, но не мог найти их источник. Возможно, старейшина раньше хранил тут некоторые травы, из-за чего комната пропиталась их запахом, но сейчас ничего подобного не было.       Яо Юншэн сел на кровать и провёл рукой по простыням, сотканным из шёлковых нитей. От них исходил особо сильный запах, но это не был тот же запах, который исходил от самого старейшины. Яо Юншэн подумал, что мастер редко посещал эту комнату даже перед тем, как предоставил её во временное пользование. Впрочем, это не вызывало странностей, ведь многие совершенствующиеся предпочитали проводить ночи за медитацией, а не тратить их на ненужный сон. Яо Юншэн сел в позу лотоса и сосредоточился на медитации. Раньше у него не было столько свободного времени, чтобы заниматься повышением уровня, но сейчас совсем другое дело. Он почувствовал насыщенную духовную энергию, которая проникала в его меридианы, а затем мягко начинала двигаться по ним.       В то время, как Яо Юншэн был занят медитацией, Ли Сяолун решил потратить своё время на более глупые действия. Стоя в центре просторной комнаты и глядя на очередной коврик перед собой, он не мог понять, почему заклинание, способное заставить меч лететь, не может быть применено к предмету перед ним. Раньше он глупо применял навыки ко всем коврикам, не задумываясь, но все они сгорали или взрывались. Теперь же мастер решил подойти к этому вопросу ответственно: он выбрал из сотни имеющихся ковриков один, сотканный из особых нитей и пропитанный духовной энергией. Если подумать, то раньше он не придавал предметам особой значимости, что и могло быть его ошибкой.       Подойдя к вопросу серьёзнее, Ли Сяолун понял, что артефакты не зря делились на несколько уровней: золотой, героический, верховный, легендарный, космический, божественный и вселенский. Первые три уровня встречались довольно часто и были распространены, но начиная с легендарных, цены бешено возрастали, а количество предметов уменьшалось. Легендарные и космические артефакты можно было найти у многих высокопоставленных личностей, но вот божественными и вселенскими (их ещё называли небесными) обладали только единицы.       Ли Сяолун пересмотрел многие из собственных артефактов. Как он и думал, большинство из них были обычными, ценными только из-за своих драгоценных материалов или камней – они составляли две трети от всей его коллекции. И только одна треть была по-настоящему полезна. Из них два меча и два кольца относились к космическим, но не из-за способности хранить в себе предметы, а из-за сложности сотканных заклинаний. Ли Сяолун не знал всех тонкостей создания магических артефактов, но он мог чувствовать в них сложное сплетение духовных нитей, когда соприкасался с предметами своей духовной энергией. Кроме этих четырёх предметов космического уровня, было ещё десять легендарных артефактов. Седьмой был удивлён тем, что столь богатый, прославленный, горделивый и завистливый человек, как хозяин всего этого, не обладал предметами божественного и вселенского уровня. Это могло означать, что либо артефакты подобного уровня слишком редкие, либо предыдущий Ли Сяолун хранил их в другом месте.       Впрочем, думал он об этом недолго, его интересовал больше другой вопрос. Если заклинание полёта могло быть использовано только на предметы выше легендарного уровня, то у него были большие проблемы: из всех его легендарных артефактов не было ничего, что можно было использовать как средство передвижения. А из космических – только мечи… Ли Сяолун грустно всплакнул, после чего взглянул на меч в своих руках. Видимо, ему всё же придётся преодолеть собственный страх, чтобы иметь возможность путешествовать. Седьмой был отходчивым человеком, он подумал немного, перестал грустить и решил выяснить побольше информации о магических артефактах. Пользуясь собственной наглостью, он передал свой запрос Хи Шангу через духовный колокол, требуя быстро доставить ему нужные книги.       Настала очередь Хи Шанга лить горькие слёзы – казалось, его друг совсем потерял всякий стыд, гоняя главу секты по собственным поручениям. Он погрустил несколько минут, а затем подозвал своего помощника и распорядился всё устроить. Таким образом, только старейшина успел приготовить еду для Яо Юншэна, как к нему на гору прилетел серьёзный юноша, вручил несколько книг и свитков, а потом быстро свалил. Ли Сяолун не был доволен грубым отношением посыльного, но, увидев кучу книг, быстро его простил.       Забежав к Яо Юншэну, Седьмой быстро всё организовал, заранее оставив вкусный чай и лекарство, а затем поспешил к изучению новой информации. Он не забыл достать чёрный нефрит, который относился к десяти легендарным артефактам из личной коллекции Ли Сяолуна, и принялся читать. В итоге вся информация, которую он уже знал, подтвердилась, но и нового он много чего почерпнул. К примеру, не зря божественные и вселенские артефакты были редки. Способы их создания были давным-давно утеряны, а те немногие, что сохранились, строжайше оберегались, так как обладали великой ценностью. Легендарные и космические предметы всё ещё создавались и в эти времена, но, увы, не каждый имел способности к их сотворению – это могли осуществить только ремесленники, вступившие на Путь Развития Души.       Этот Путь был сложен и требовал полнейшей отдачи. На него можно было ступить двумя способами. Первый: отречься от Пути Бессмертия, разрушить свой дантьян и развивать Путь Души. Плюсы этого способа заключались в том, что было проще развивать душу и создавать артефакты, но, отказавшись от бессмертия, ремесленники проживали жизнь, подобную смертным: быстро старели и умирали. У такого Пути было ограничено время, что не позволяло достичь многого за короткий жизненный промежуток. Некоторые достигали своего предела на смертном одре, добившись лишь Божественной стадии, и лишь единицы могли попытаться создать предмет, достойный божества. Увы, но так как рецептов было ничтожно мало, а хранились они под строжайшей тайной, то таким людям оставалось лишь изобретать собственные, однако этого им не позволяло время.       Второй же Путь Развития Души был более уместен для бессмертных и не требовал разрушения дантьяна, но включал в себя требование о наличии четырёх духовных корней: металла, земли, воды и огня. Лишь один из ста мог войти в этот список, но опять же были свои недостатки: чем больше духовных корней включал в себя человек, тем сложнее ему было поглощать Ци и совершенствоваться. Им нужно было достичь уровня Эликсира ядра и только после этого можно было встать на Путь Развития Души. Это ещё одна сложность. Приходилось не только четыре корня и Ядро питать, но ещё и душу. Срок жизни у совершенствующегося возрастал, давая больше времени, но сложность также возрастала. В итоге ещё меньше людей развивали душу до Божественной стадии, но имя того, кто сумел, было прославлено в истории.       После прочтения всей этой информации Ли Сяолун понял ситуацию глубже, теперь он меньше удивлялся тому, что в его ассортименте не было ни одного предмета божественного или небесного уровня. Он убрал книги в сторону и задумался. Если так сложно было быть ремесленником, то понятно, почему они ценились во всём мире. Даже в его секте была школа, которая продвигала эти учения. Именно из-за них секта могла смело держаться на втором месте среди всех сект на континенте и именно они снабжали учеников других школ Поднебесной Юйлун магическими артефактами низкого уровня.       И всё же, Седьмой помассировал виски, если это было так сложно, то почему, читая роман «Этому герою в любом случае суждено почернеть», он не чувствовал странностей? Это из-за того, что главные герои всегда обладают читерскими способностями? Или он был невнимателен при чтении? Второй вариант вполне возможен, ведь этот роман до жути раздражал его. Единственная причина, почему он не бросил его читать ещё в самом начале, заключалась в его золотом правиле читать от корки до корки.       В этом романе почерневший Яо Юншэн определённо был ремесленником. Похоже, к моменту мести злодею Ли Сяолуну он уже умел создавать предметы божественного уровня, а к концу истории – вселенского. Именно благодаря артефакту такого уровня он подмял под себя весь континент. «Кстати! — Седьмой выпрямился. — Разве не было второго тома этой истории?» Он пришёл в ужас. Казалось, он вспомнил нечто, способное перевернуть весь его мир с ног на голову: он планировал сбежать, когда запахнет жареным, и спрятаться далеко-далеко, там, где даже главный герой не сможет его найти, но если второй том существовал, то наверняка там описывался захват Поднебесной! Седьмой нервно постучал пальцами по столу. «Нет, этого не может быть. Он достиг всех высших точек к концу новеллы. Второй том не может существовать, иначе главный герой не будет расти, а без роста не может быть и захватывающего продолжения!» Седьмой уверенно кивнул головой, ругая свою бурную фантазию. Понадобилось несколько минут, чтобы он смог убедить себя, после чего выглянул в окно и заметил, что солнце начало садиться за горизонт.              Пришло время готовить ужин для Яо Юншэна. Ли Сяолун, откинув свои мысли в дальний ящик, вышел из комнаты и наткнулся на ожидающего его мальчика. Ребёнок смотрел на старейшину большими ясными глазами, заставляя душу трепетать перед подобной милотой. «Вот он, дьявол в обличье агнца…» — Седьмой мысленно стёр со лба мнимые капельки пота.       — Ты что-то хотел?       — Этот ученик думал прогуляться, но неожиданно услышал шум и пришёл сюда.       — Вот как? Я случайно книги уронил. Что ж, гуляй, а я пойду приготовлю ужин.       — Старейшина, может ли этот ученик помочь?       — Умеешь готовить?       — Нет, — мальчик замялся, — но этот ученик может делать всё, что старейшина скажет.       — Хм, что ж, пошли – почистишь овощи.       Во взгляде Яо Юншэна вспыхнула радость. Седьмой прикрыл глаза, пытаясь этого не замечать. Он начинал осознавать, что перед обаянием главного героя невозможно устоять. Тут даже дело было не в нём или злодее Ли Сяолуне, тут не устоит даже сама Поднебесная!       Мужчина и мальчик пошли на кухню, где места едва хватало для двоих. Мастер поставил перед Яо Юншэном миску с овощами.       — Кожуру с картошки срезай тонким слоем, то же касается и моркови. Луковицу очисти. Когда закончишь, промой в воде, а затем нарежь: картошку кубиками, морковь кружками, а лук очень мелко.       Яо Юншэн внимательно слушал.       — Хорошо, старейшина.       — Если не будет получаться, позови меня.       Яо Юншэн кивнул. Хоть он раньше подобным и не занимался, у него была уверенность, что всё получится. Седьмой также не сомневался в мальчике, ведь тот был главным героем – кто, если не он, будет справляться с подобной мелочью с первой попытки? Но, увы, уверенность – это одно, а по факту всё обстояло совсем иначе. Уже на первой картофелине Яо Юншэн дважды порезал палец, однако стойко терпел, не веря в то, что не в состоянии справиться с каким-то картофелем! Когда настала очередь моркови, мальчик осознал, что процесс чистки оказался намного сложнее, чем он себе представлял. Вновь порезав палец, он всё ещё не собирался сдаваться – его лицо было напряжено и сосредоточено.       Ли Сяолун занимался розжигом печи, а затем нарезкой мяса. Сегодня он хотел сделать простенькое рагу и отварить две картофелины. Сам он не намеревался есть, по привычке придерживаясь строгого здорового питания, – лишние калории ему были не нужны. Хотя для совершенствующегося подобное было не страшно, Седьмой всё ещё жил в режиме своего старого образа жизни, именно поэтому объём овощей был столь мал, так как предназначался только на одну порцию. Из-за уверенности в главном герое он не потрудился проверить, как у того обстоят дела.       Помыв и нарезав мясо, Ли Сяолун решил поинтересоваться работой с овощами. Его охватил шок, когда он увидел обрубки, оставшиеся от картофеля и моркови, пятна крови на них и залитые слезами глаза Яо Юншэна. Мальчик неумелыми движениями сосредоточенно чистил лук, хотя дело шло плохо. Корпя над луковицей, не желающей очищаться так, как он того хотел, ребёнок не придавал особого значения ни ранкам, ни щипанию в глазах. Однако всему этому придал значение Седьмой! Сначала он был разочарован из-за неоправдавшихся надежд, затем напуган тем, что сделал с главным героем, а в итоге обескуражен слезами Яо Юншэна. Стоило ему увидеть слёзы на серьёзном маленьком лице, как его сердце замерло. Больше всего в жизни он не мог переносить слёзы – когда их видел, просто не знал, что делать. Вот и сейчас он забыл совершенно обо всём, даже о том, что перед ним – в будущем безжалостный главный герой. В панике Седьмой осмотрелся по сторонам, ища что-нибудь, способное ему помочь, но ничего не обнаружил. Поэтому он извлёк из пространственного кольца пояс от одежды, намочил его водой и быстро прикрыл глаза ребёнка.       — Тихо! не шевелись! — нервно протараторил Ли Сяолун, заставляя мальчика напрячься.       Яо Юншэн был сосредоточен на чистке лука, однако, почувствовав на своих глазах влажную прохладную ткань, испытал облегчение. И всё же он не мог понять действий старейшины, а тем более его волнения.       — Старейшина?..       — Мальчишка, если не умеешь чистить овощи, нужно было мне сказать! Что это? Все руки изрезаны! Всё, забудь, отправляйся в свою комнату!       Ли Сяолун вытолкал мальчика за дверь и с хлопком закрыл её.       Яо Юншэн в недоумении стоял на месте, прежде чем с его глаз слетела влажная ткань. Он неуверенно посмотрел на дверь, а затем на пояс в руке. Этот пояс был светло-голубого цвета с орнаментом из снежинок, сделанных серебристой нитью. Мальчик слабо улыбнулся. Старейшина так сильно нервничал… Было ли это из-за того, что он переживает? Правда, Яо Юншэн и раньше приходил к нему с синяками и порезами, но такой сильной реакции никогда не было. Даже теперь он первым делом не порезы на руках попытался залечить, а закрыл ему глаза и вытолкал за дверь.       Яо Юншэн хоть и был ещё очень юн, вот только не глуп. Именно поэтому он мог выживать до сих пор. Сейчас же, казалось, мальчик нашёл огромную слабость старейшины…       Глаза Яо Юншэна заискрились, но он быстро спрятал эмоции и поспешил удалиться. Он проверит свои догадки чуть позже, а пока лучше умыться и обработать ранки.