Сон в осеннюю ночь, или Ускользающий сон злодея

      Как Ли Сяолун и обещал, на следующий день они с Яо Юншэном отправились на Гору Мечей. Старейшина хотел взять с собой сопровождение в виде Ха Жуна, но помощник безжалостно отверг такую перспективу, сославшись на слишком большую загруженность в работе, про себя имея сильное нежелание контактировать со странной личностью мастера. Впрочем, последний хоть и был немного расстроен его отказом, но не настолько, чтобы долго над этим горевать.       Ориентироваться в новом месте и пространстве могло быть сложно в обычных обстоятельствах, но Седьмой немало удивился тому, что в этом мире имелись заклинания направления. Как же удобно! Роман, написанный автором из современного мира, означал, что человек не сможет сильно отклониться от своего понимания и знаний. В общем, GPS-навигатор в виде заклинания очень хорошо вписался в повседневную жизнь культиваторов.       Ли Сяолун за несколько секунд применил заклинания ориентации и защиты от ветра во время движения. Ему было всё ещё сложно представить долгий полёт на мече, но он был усерден в своих стремлениях, а также очень упрям в бесконечных попытках преодолеть свои страхи, постоянно мучая себя и заставляя. Наконец, результаты начали показывать себя. Запрыгнув на меч, Ли Сяолун схватил Яо Юншэна за руку, поставил перед собой, а в следующую секунду мальчик почувствовал на поясе крепкое объятие тонкой руки. Легко рассекая воздух, без какого-либо дискомфорта они устремились к цели. Седьмой стиснул зубы, чтобы они не стучали, и смотрел только вперёд, усвоив одну вещь: ни в коем случае нельзя смотреть вниз, иначе от страха потеряешь контроль. Вместе с тем он крепко вжался в Яо Юншэна, будто ища в нём спасительную соломинку.       Мальчик некоторое время терпел железную хватку на талии, но чуть позже не выдержал.       — Учитель, больно, — едва произнёс, сдерживая стон. Было ощущение, что если его продолжат так сжимать, то все внутренние органы превратятся в кашу.       Седьмой был сосредоточен на том, чтобы не допустить ошибок и не свалиться, поэтому смысл слов мальчика не сразу дошёл до него.       — А? Больно? Почему?       — Не сжимайте так сильно…       Седьмой бросил взгляд на бледное лицо малыша, затем на собственные руки и постарался расслабить хватку.       — Ой, прости.       Он понимал, что разница в их культивации распространялась и на их силу с защитой, тем не менее страх полёта и высоты был сильнее страха перед главным героем. Одно его пугало сейчас, а второе – в грядущем, и всё же он не мог заставить ребёнка страдать. Седьмой опустил голову и спрятал лицо в шее главного героя.       — Позволь мне постоять так.       Яо Юншэн ощутил, как его кожу обдало прохладным дыханием. Неожиданно он напрягся ещё больше, почувствовав себя неловко, а ещё… приятно и горячо. Яо Юншэн был сбит с толку, не понимая собственного отношения. Он определённо видел в Ли Сяолуне только своего учителя, но тогда… что это за странные эмоции? Сердце сильно билось, а кожа горела. Мальчик понимал, что реакция его тела была необычной. Ему уже стукнуло двенадцать. Хоть многие и считали этот возраст детским, да и он сам выглядел только лет на десять, но он прожил достаточно в мире смертных, где брак в двенадцать лет считался нормой. С хорошим показателем EQ у Яо Юншэна не было проблем распознать или заподозрить что-то неладное. Он застыл, желая меньше контактировать с телом мужчины, но разве это было возможно? Они находились на высоте в несколько ли над землёй, на маленьком клочке металла – тут невыполнимо отстраниться, если только не спрыгнуть вниз. Мальчик попытался повернуть голову, чтобы шею не обдавало чужим дыханием, однако положение только ухудшилась: теперь он ощущал не только дыхание, но и прохладную кожу Ли Сяолуна. Яо Юншэна пробил озноб… Вместе с тем эта ситуация вызывала в нём не отвращение, как он мог бы ожидать, а некое приятное онемение.       Седьмой не был в курсе своеобразных мыслей мальчугана, он боролся с собственной фобией. Его лоб покрылся холодной испариной. Ребёнок, тоже почувствовав влажность кожи, скосил взгляд на голову мастера. Если сначала Яо Юншэн считал, что учитель немного переигрывает, то теперь ясно видел его боязнь. Для ученика подобное открытие было слишком впечатляющим, он мог лишь тяжело выдохнуть и отпустить ситуацию. У каждого есть свои страхи. Казалось, Ли Сяолун был беззаботным человеком, прожившим долгую жизнь, но разве сейчас он не был худшим ребёнком, чем сам Яо Юншэн?       Мальчик мягко погладил мужчину по голове.       — Учитель, всё хорошо.       От подобного Седьмой оцепенел. Неожиданно он даже забыл о собственном страхе, настолько шокирующей показалась ему ситуация, где его утешает главный герой, – ребёнок, который всю свою жизнь знал лишь страдания. Подняв голову, он уставился на мальчика. Их глаза встретились. Один смотрел с нежностью и жалостью, а второй – с ярким потрясением.       — Поверить не могу: меня утешает ребёнок… — обескураженно прошептал мужчина.       Яо Юншэн, конечно же, услышал слова старейшины и догадался, что сделал нечто неуместное, поэтому неловко отвернулся, потупив взгляд. Однако уже было поздно что-то менять – подобное сильно потрясло Седьмого. Он никогда не считал себя гордым, но сейчас его гордость точно была задета. И проблема заключалась совсем не в жалости от ребёнка, а скорее в его собственной совести: он наконец-то понял, как несправедливо относился к мальчику. С самого начала Седьмой считал Яо Юншэна главным героем, который обязательно потемнеет, тем, кто безжалостно убивал, уничтожал и пытал. Он никогда не смотрел на ребёнка как на личность, а лишь на уже установленную автором версию. Извращённый главный герой – вот основной критерий для этого мальчика в его глазах.       Седьмой, не отводя взгляда с лица Яо Юншэна, обратил внимание на его раскрасневшиеся щёки. Прежде он счел бы это за очередную игру, но нежность, с которой этот ребёнок недавно на него смотрел, была не представлением. Такие эмоции невозможно сыграть, если никогда за свою маленькую жизнь не испытывал их ранее. В последнем Седьмой мог бы усомниться, не знай он содержания книги. А ещё он хорошо помнил слова автора, отвечающего на вопросы читателей: «Яо Юншэн никогда не питал нежности к другим. Мой герой был добр к гарему. Он наслаждается любовью, которой его одаривали прекрасные дамы, но он их никогда не полюбит! И нежности никогда не будет! Я не позволю моему герою быть тряпкой!» Проклиная чёртового автора, Седьмой скрипнул зубами. Будучи человеком старых взглядов, он, конечно же, не верил в массовую любовь. В его понимании любить можно только одного человека, а гарем – это лишь человеческое желание похоти. С одной стороны, он был согласен с комментарием автора, но теперь, думая об этом, задавался вопросом: зачем создавать гарем для героя без возможности любить? Это было слишком жестоко. Впрочем, зачастую автор говорил здравые вещи: с целью создать полностью тёмного героя и заставить его уничтожить мир, нужно также убрать из сюжета все упоминая о любви.       Хотя Седьмой не мог вспомнить, как Яо Юншэн потемнел, постепенное разрушение его взглядов, надежд и веры – это всё лишь фундамент. Чтобы человек отказался от своего пути, нужно нечто большее, переломный момент, когда весь созданный образ рушится в одночасье и душа чернеет.       Седьмой глубоко задумался, ему казалось, что ещё немного – и он вспомнит, но из размышлений его вывел неуверенный голос.       — Учитель?       — Ммм?       — Я… вы… можете не смотреть так пристально?       — Ммм?       Ли Сяолун не сразу понял, о чём говорит Яо Юншэн, а когда понял, стыдливо покраснел. Оказывается, пока он всё время витал в облаках, его взгляд был прикован к лицу мальчика. Чтобы скрыть собственное смущение, мастер растрепал волосы ребёнка, слегка посмеиваясь:       — Хороший мальчик.       Тот совершенно не понял, как он вдруг стал хорошим мальчиком, но спросить не рискнул. К счастью для них двоих, они уже прилетели к Горе Мечей.       Крепко держа ребёнка, Ли Сяолун спрыгнул с меча на узкую каменную дорожку, с двух сторон которой возвышались огромные валуны. Яо Юншэн быстро отошёл от старейшины на пару шагов и облегченно выдохнул. Парнишка не способен был прочувствовать всё величие скалистой местности, чего не скажешь о Ли Сяолуне. Мастер скрыл восторг во взгляде, но не смог сдержаться и осмотрелся: камни разных форм и размеров были видны со всех сторон, давя на гостей своей внушительностью и многообразием. Он не был фанатом скал, но никогда не видел ничего подобного – сложно было не прийти в восторг от первых впечатлений!       Яо Юншэн тоже осмотрелся. Хотя для него это зрелище ничем не отличалось от обычного, но, заметив сверкающие глаза учителя, он тоже посмотрел на картину немного по-другому. Правда, его больше покорил взгляд мастера, нежели залитые золотыми лучами камни.       Налюбовавшись видом, Ли Сяолун направился вверх по тропе, настолько узкой, что она не вмещала даже двух человек. Из-за этого Яо Юншэн, норовя не отставать, мог смотреть только на спину перед собой, которая казалась слишком хрупкой в сравнении с величественными камнями по бокам. Через недолгое время они вышли на небольшую каменную площадку. Среди огромного количества валунов возвышались внушительные ворота, под солнечными лучами сверкающие словно золотые. По обеим сторонам ворот замерли две статуи – каменные буйволы, облаченные в доспехи.       Седьмой остановился и, слегка погладив подбородок, попытался вспомнить, что читал про это место. Потребовалась минута, прежде чем он достал и направил к воротам печать Северной Лань Хэпин. Прошла ещё минута… Он начал хмуриться, не понимая, почему ничего не происходит, но как только собрался убрать печать и ещё раз хорошенько подумать, послышался лёгкий скрип. С большим облаком пыли ворота медленно начали открываться. Поспешив загородить нос рукавом, чтобы не надышаться тяжелыми каменными крупицами, Седьмой тут же услышал глухой кашель со спины. Он обернулся, чтобы посмотреть на жалкого главного героя, глупо вдохнувшего большое количество пыли, усмехнулся забавному зрелищу, но ничего не сказал.       Подождав, пока ворота отворились на треть и застыли, Ли Сяолун не спеша направился внутрь. Стоило перешагнуть границу, как его настигло ощущение лёгкой волны, будто он прошёл сквозь тонкий барьер тёплого воздуха. Перед ним предстала ещё более впечатляющая картина, чем огромная скалистая площадка, полная камней разной величины. Территория простиралась далеко за видимый горизонт, создавая впечатление отсутствия границ. Земля была сплошным камнем, небо багровым закатом, а дополняло эту одинокую картину множество клинков, утыканных в землю как шпажки в пирог. Здесь находилось кладбище мечей, медленно умирающих или уже умерших в этом беспощадном измерении.       — Учитель, это…       Яо Юншэн тихо подошёл к нему и потянул за рукав, даже главного героя тронула подобная картина. Ли Сяолун слегка скосил взгляд, замечая настороженность ребёнка.       — …кладбище мечей.       Мальчик нахмурился, сдерживая опасения, и, повесив голову, отпустил рукав мастера. «Неужели он решил избавиться от меня?» — не думать о такой возможности Яо Юншэн не мог, иначе зачем учителю приводить его в подобное место? Сердце ребёнка находилось в напряжении, подавить которое было очень трудно. Прежде чем что-то узнать, он всегда предавался плохим мыслям, будто сама кровь предупреждала никому не доверять. Яо Юншэн сжал кулаки, с силой впиваясь ногтями в ладони. «Нет! Я решил доверять своему учителю». Мальчик заглушил свои опасения и уверенно посмотрел на мужчину.       — Учитель, почему мы здесь?       — Там, — Ли Сяолун указал пальцем вперёд, — твой первый меч.       — Что учитель имеет в виду?       — Меч – это вещь, которая может быть ценной, а может считаться обычным мусором. Это место хранит в себе множество подобных вещей, поэтому и зовётся Гора Мечей. Однако в основном они умирают, потому ещё место это считается кладбищем мечей. Знаешь, чем отличаются обычные артефакты от мечей?       — Мм, уровнем?       — Наличием души.       — Души? — ребёнок удивлённо расширил глаза, смотря на бесстрастный профиль мастера.       — Меч – это единственный артефакт, способный развить или поглотить душу. Когда меч выбирает хозяина, они становятся едины. Ты не можешь выбрать, но тебя могут. Это немного несправедливо, не считаешь?       Яо Юншэн взглянул на Лёгкий Снег.       — Учитель, а ваш меч тоже вас выбрал?       Седьмой опустил взгляд на голубые ножны и ненадолго призадумался. Этот клинок не был спутником его предшественника. Бывший напарник Ли Сяолуна назывался Северной Звездой в соответствии с прекрасным белоснежно-серебристым цветом, однако он отверг нового хозяина тела. Принял же его меч с голубым сиянием. Это было странно… Раньше Седьмой уже думал об этом, но решил не углубляться, сейчас же подобные мысли вернулись. Мечи, имеющие душу, – редкость, ведь чтобы взрастить душу, необходима минимум тысяча лет. Тем не менее у Ли Сяолуна имелось в наличии два таких меча… в этом нет смысла. Лёгкий Снег – кому он принадлежал и каково его настоящее имя? Седьмой не знал, а все остальные не обращали на это внимание, что также было странно… Он потёр рукоятку клинка. Если бы не считал, что мир, в котором находится, был всего лишь сном, Седьмой давно бы насторожился.       — Учитель?       — У этого места три уровня. С твоим развитием ты не сможешь попасть на третий, а все мечи, зародившие душу, возвышаются туда. Ты в силах пройти только первый и второй уровни, поэтому найди себе спутника там. Пока не встретишь своего истинного партнёра, тебе поможет временный.       — Я должен пойти туда?       — Ты можешь не идти, если не хочешь.       Седьмой даже не взглянул на ребёнка, а смотрел только на багровый горизонт. Он знал: главный герой не будет отказываться от хорошей возможности стать сильнее.       — Один?       — Да.       — Тогда я не пойду, — послышался тихий голос.       — Хоро… Что? — Ли Сяолун уставился на мальчика.       — Если у меня есть выбор, тогда я не пойду.       — Почему? Разве ты не хочешь стать сильнее?       — Хочу.       — Тогда почему?       Ребёнок поджал губки.       — Мне не нравится это место.       — Но тебе ведь нужен меч для практики.       Яо Юншэн нахмурился, будто что-то тяжело обдумывал, несколько секунд напряжённо смотрел на растерянного учителя, а затем перевёл взгляд в поле. По-видимому приняв некое здравое решение, подошёл к ближайшему мечу и вынул его из земли.       — Вот! Я возьму его.       Седьмой, сильно удивлённый и озадаченный, еле сдержался, чтобы не уронить челюсть. Разве так себя должен вести главный герой?! С одной стороны, разумно взять ближайший меч, ведь на первом уровне все клинки имеют одинаковую силу и прочность, но с другой – как же приключения? Он и юного героя привёл сюда только для того, чтобы испытать его удачу! Даже если и существовало правило, что неподготовленным на третий уровень нельзя попасть, то оно лишь для рядовых персонажей. Яо Юншэн, по его мнению, относился к тем, на которых общие правила не распространяются. Если бы он знал, что этот мальчишка пойдёт вразрез привычному представлению о главных героях, неужели потратил бы время и силы, чтобы привести его сюда? Проще было бы купить такой же меч на рынке!       У Седьмого зачесались кулаки. Так хотелось развернуть мелкого и влепить ему внушительный пинок под зад! Да разве возможно взять свои слова обратно? Кто ж вынуждал его давать выбор юному герою? Теперь, когда тот отказался, он мог только сжать зубы, не позволяя ни одной странной эмоции проявиться на лице.       Старейшина слабо улыбнулся, обуздывая себя, чтобы не надавить на ребёнка и не задать ещё один странный вопрос. Следуя своей роли, он мягко спросил:       — Тогда возвращаемся?       — Да!       Седьмой отметил во взгляде Яо Юншэна твёрдую решимость. Сдерживая уголки губ от подёргивания, он внёс себе на будущее галочку: «Не давать главному герою выбор, когда захочу его заставить что-нибудь сделать».       Вот так и закончилось запланированное приключение, даже не начавшись.