Том 3. Глава 8. Великая тайна из маленькой кладовки
3 апреля 2025 г., 19:41
Высокие, статные деревья своей пышной шевелюрой создавали красочный зелёный фон, скрывая собой маленький кусочек зимы, а внутри белоснежной полянки клубилось тёплое облако пара. Достаточно чарующая, кажущейся даже нереальной картина скрывала внутри себя глубокую тайну. Под полупрозрачными нитями, мирно вздымающимися ввысь и растворяющимися в воздухе, простирался тёмный проход, ведущий вглубь воды. Именно оттуда виднелась выходящая фигура человека, своей бесшумной походкой больше напоминающая плывущего призрака. Длинные, словно серебряные нити, волосы беспорядочно разбросаны по плечам, а кожа настолько светлая, что легко сливалась с маленьким уголком зимы. Жемчужный халат усиливал белоснежный эффект созданный пейзажем, вынуждая даже ветер затихнуть в нежелании прерывать чарующий момент. Картина была настолько завораживающе нереалистичной, что мрачный восковой цвет глаз совершенно не портил образ, а наоборот подчёркивал.
Старейшина Северной Лань Хэпин вышел из тайного хранилища и спустя секунду проход закрылся, погружаясь в глубины маленького зимнего озера. Слушая слабые всплески воды за спиной, он опустил глаза, словно пытаясь скрыть все свои эмоции под тенью ресниц. Взгляд невольно упал на отражение, искривлённое рябью, извращая бледную юную красоту старейшины в подобие морщинистого монстра. Седьмой поджал губы, а затем вовсе закрыл глаза. Иногда лучше оставаться несведущим, далёким от правды глупцом, чем запутаться в ней до удушья. Его эмоциональное состояние в данный момент было не просто нестабильным, а в одном шаге от крушения. Мысли неустанно путались, кружась на краю отчаяния.
«Почему, почему, почему?..» — Среди внутреннего хаоса только этот вопрос постоянное всплывал на поверхность.
Так он простоял долгое время, а день успел смениться ночью.
***
В просторном поле могильных крестов, сердцевине его души, нескончаемо громыхала гроза, земля трескалась, а ветра превратились в смерчи. В самом центре этого ужаса, запечатанный белыми нитями Сяньцзунь открыл глаза. Некоторое время он безразлично наблюдал, как спокойная когда-то гавань безудержно уничтожалась, но спустя непродолжительное время непогода начала утихать. Многие вырванные из земли плиты падали оземь с глухим стуком. Ветер всё ещё бушевал, а дождь заливал трещины, но земля перестала раскалываться. Кончики пальцев Сяньцзуня шевельнулись, задевая острую, как бритва, белую нить, образуя тонкую полосу из которой медленной каплей стекла чёрная кровь. Словно этого было недостаточно, он повернул голову в сторону, затягивая на шее удавку, но даже когда светящаяся нить глубоко въелась в плоть, а кольцо стало кровоточить, мастер лишь выдохнул слабое удивление. Казалось мир находится на грани уничтожения, пережив то же, что когда-то пережил и он, но вместо того, чтобы разорваться на части, слабая человеческая душа нашла свой якорь. В центре бушующих ветров, сквозь густые, мрачные тучи пробился крошечный лучик света, осветив тот самый единственный деревянный крест в центре, который остался всё также одиноко охранять свой холм. И рядом с ним пробился на свет кусочек зелени. Сяньцзунь с трудом мог рассмотреть это чудо жизни, а когда понял что это, то тихо, хрипло рассмеялся. — Теперь всё будет иначе, — шевельнулись бледные губы. — Учитель, подождите ещё немного. Скоро ваш ученик со всей искренностью отплатит вашей доброй воле. — Тихие слова срывающиеся с потрескавшихся губ несли в себе почтение и уважение, но вот покрасневшие чёрные глаза мастера несли совершенно иной смысл.***
Где-то далеко-далеко на западе континента, глубоко под землёй, существовало государство демонов. Размеры ничем не уступали человеческой империи, а улицы, хоть и были мрачными, гудели звуками жизни. — Эй, ты слышал, — существо с гуманоидным туловищем, лапами цикады и обычными для этого места фасеточными глазами, защёлкал небольшими ротовыми клешнями, проговаривая слова голосом отдалённо похожим на человеческий. — Мозун велел провести суд над молодым господином. — Т-с, — прошипел собеседник похожий на метрового бобра, только морда была неестественно сплющена в подобии человеческой. — Не говори так громко! Если стражи услышат, что мы смеем обсуждать Мозуна, не сносить нам головы! — Тихо-тихо, да, нужно быть тише, — прошипело странное существо. — Наше унижение скоро закончится, нельзя погибнуть до выхода наружу. Нужно убить как можно больше человек во имя наших предков. — Да-да, убьём, но что ты там говорил про молодого господина? — видя, что собеседник начал уходить мыслями в другую тему, маленький демон решил напомнить о важном. — Тск, — щёлкнули челюсти, — мой двоюродный брат служит при дворце, он мне поведал слухи. — Ну же, не медли, говори быстрее! — поторопил собеседник. — Сегодня в начале тёмного часа с поверхности вернулся Иллюзорный советник, приведя молодого хозяина в полумёртвом состоянии, тск. — Ах, бедный молодой господин, что же с ним приключилось… — Тск, скорее уже молодая госпожа, — демон покачал головой с отвращением скривив уродливую морду. — Неужели достоинство молодого господина пострадало? — в ужасе распахнув глаза, маленький бобёр неприкрыто ахнул. — Лучше бы было так. Молодой господин принял форму человеческой самки! Позор нашей расе, узнай Великий Мозун, в гробу перевернулся бы. — Ах, бедный молодой господин, недостаточно было запечатанной благородной крови, так он ещё вынужден терпеть подобное унижение. Но ничего не поделать, нынешний Мозун хоть и полукровка, но слишком коварен. — Да, тск, жаль молодого господина, но он слишком добрый, чтобы править… — И слабый, — послышался третий голос, похожий на хриплый рык. Два демона подпрыгнули на месте, издав странные звуки своими ртами, выдавая страх со смесью удивления. Насторожившись, они запрокинули головы назад, а глаза устремили в то место, где стоял двухметровый огр, склонив ухо ближе, желая послушать сплетни. — Даар, боги тебя дери, не подкрадывайся бесшумно! У меня чуть сердце от страха не остановилось, — зашипел демонический бобёр. — Тск, да-да, почему ты такой большой, а ходишь так тихо! Это не по-демонически! — вторил собеседник похожий наполовину на цикаду. — Простите, — огр немного отодвинулся назад. — Молодой господин вернулся? — Дьявол, как же страшно говорить на улице, где любая нечисть подслушать может, — запричитал бобёр. — Давай быстро рассказывай, мне нужно успеть вернуться домой до погашения солнца. Группа одновременно посмотрела наверх, где красный шар ярко сиял на подземном небе, освещая всё царство. Каждый день это искусственное солнце тухло на два часа и в это время лучше всего находиться внутри дома, потому что на улицы города выходили тени. Эти злобные существа могли принять любую небольшую форму от гуманоидной, до совершенно неопознанных клякс, но как бы они ни выглядели издалека, вблизи всегда были подобны безликим теням. Второе их название — чистильщики, а основная функция — ходить по улицам и очищать от грязи. В основном это были трупы демонов, которые погибали от старости, голода или драк, вот только если живые демоны были недостаточно сильны или слишком грязные, то в темноте можно было расслышать душераздирающие крики тех, кто не успел спрятаться в стенах дома. Поэтому мелкие демоны старались не испытывать судьбу, переждав короткое время в безопасности. — Тск, молодой господин провалил задание Мозуна на лояльность к короне. — Ах, ты о Жемчужине Жизни, которую Мозун пожелал в качестве дани? — прорычал огр. — Подожди, что-то тут не сходится. Разве подобное сокровище не скрыто десятками слоёв тайн? Удивительно, что молодой господин сумел вообще отыскать путь к нему, но если он смертельно ранен, то как Иллюзорный советник смог узнать об этом? — почёсывал мордочку короткими лапами бобёр. — Э-э, тск, я не знаю… во дворце не говорят о подобном, — насекомоподобный демон задумчиво опустил голову. — Неужели среди демонов молодого господина были предатели? — огр. — Невозможно, молодой господин хоть и молод, но все мы знаем о заклятии крови. Любой кто следует за ним, обязан отдать душу в залог, — покачал головой бобёр. — Тск, неужели Мозун… — Тсс, — бобёр ударил насекомое по животу, вынуждая заткнуться. — Дальше не говори, иначе нас ничего не спасёт! Демоны переглянулись и на долгую минуту повисла тишина. — Тск, суд будет через неделю, брат сказал, что на этот раз молодого господина могут даже приговорить к казни, — первым заговорил насекомоподобный демон. — Если так, то чистая кровь оборвется, — неуверенно зашипел огр. — Нет, насколько бы старейшины ни были лояльны к нынешнему Мозуну, они не пойдут на подобный шаг. Однако для молодого господина это был бы не самый худший вариант. Демоны вновь замолчали и повернули головы к высокой башне вдалеке. Стоило им подумать о наихудшем варианте, как они покрылись холодным потом. — Ну, ничего не поделаешь. Жаль, конечно, ведь молодой господин ещё слишком юный, но чистая кровь не может прерваться. — Тск, жаль-жаль. Помолимся же Богу Хаоса позже о небольшом снисхождении к молодому господину. — Что вы там делаете? — крикнул страж с другого конца улицы. — Солнце начинает гаснуть, расходитесь по домам, если не хотите быть очищенными! Услышав слова стража, троица быстро взглянула на небо и вновь вздрогнула. — Всё, я побежал, — первым сорвался с места бобёр, а вслед за ним разбежались огр и насекомое. Тоже самое происходило и в других частях города. В скором времени улицы стали пустынны.***
Ли Сяолун полулежал на нефритовом столике под навесом, а его взгляд был устремлён в пустоту. Впервые войдя в скрытое пространство под горячим источником, он сначала удивился увиденному. Там не было каких-то особых излишеств, не лежали горой духовные камни и сокровищ никаких не было. Всего лишь простая тёмная комната, больше напоминающая пыльную кладовку. Хватило три шага, чтобы достичь маленького деревянного стола на котором лежало несколько листов пергамента, каменных табличек и сотлевшая свеча. Толстый слой пыли показывал, что это место очень давно не посещалось, а так же говорил о том, что здесь не было совершенно никаких защитных или очищающих заклинаний. Назвать подобное место скрытым тайным хранилищем было невозможно, поэтому Седьмой сразу понял, что настоящий Ли Сяолун забросил его. Скорее всего в какой-то момент он просто перестал сюда приходить, а оставшаяся информация не несла в себе ничего важного, чтобы пытаться её скрыть, уничтожить или спрятать. Так было до того момента, пока Седьмой не взял в руки каменные дощечки, после чего сначала удивился, потом впал в сильное недоумение, а по мере чтения начали появляться другие эмоции: страх, злость, негодование, недоверие. В итоге он впал в неконтролируемое состоянии и уничтожил всё в той комнате. Седьмой с трудом мог вспомнить, как покинул скрытое пространство, а когда сумел совладать с собой, то уже лежал на этом столе, но как только мысли возвращались к той каменной дощечке, в нём просыпалось нечто злое и необузданное. Однако он понимал, что в его положении нельзя поддаваться эмоциям, поэтому подавлял эти самые чувства, стараясь вернуться к рациональности. Седьмой долгое время лежал не шевелясь и даже не шелохнулся, когда вернулся Фань Юйлань. Юноша сел напротив старейшины, очистил чайный набор и заварил новый чай. — Хозяин, выпейте, вам станет легче. Седьмой шевельнул глазами, сейчас совершенно ничего не хотелось, но продолжать в том же духе было нельзя. Что в прошлом, что в нынешнем, чтобы жить, приходилось двигаться даже против желаний. Мастер, подобно кукле с обрезанными нитями, оторвал грудь от столика и откинулся на спинку кресла. — Ты знал? — слабый, лишенный жизненных сил голос сорвался с бледных губ. — Этот слуга не знает, что находится под озером. — Правда? — взгляд серых глаз холодно скользнул по румяному молодому лицу с милой улыбкой красных губ. — Хозяин, вы можете задать мне любой вопрос, я отвечу честно на всё, чтобы вы ни спросили, — ответил юноша, пододвигая пиалу к старейшине. — Сколько душ было призвано в Поднебесную с Земли? — Насколько мне известно — всего десять. — В какой последовательности и когда души прибыли? — Про меня вы уже знаете, поэтому начну отсчёт со следующего человека. Лидер Хи Шанг прибыл более десяти лет назад — это Первый. Старейшина Линь Цюши — Третий, прибыл несколько лет спустя. Вторая — Сюй Айминь, переселилась вскоре после Третьего, потом год спустя появился Шестой — Цжу Цзяньпин. Вслед за ним Пятый — Цзян Инжуй. Потом вы, мой хозяин, а спустя несколько лет Четвёртая… — Остановимся на тех, кто перешагнул мировую границу до меня. Кто-нибудь из них предпринимал какие-нибудь действия вне секты? — прервал Седьмой. — О, да, они усердно искали маленького героя, но всё оказалось тщетно, — юноша развёл руками. — Как эти бездари могли отыскать Яо Юншэна, если даже мы, Сломанные Крылья, не смогли этого сделать. — Когда Ли Сяолун стал химерой? — поняв, что переселенцы не могли иметь отношения к каменным табличкам в скрытой комнате, Седьмой сразу же сменил направление вопросов. — Это случилось до моего появления. Бывший хозяин никогда не упоминал в своих речах эту проблему, но Сломанные Крылья всегда усердно работали над её решением, поэтому могу рассказать о своих догадках, — юноша вопросительно посмотрел на Седьмого и дождавшись слабого кивка головы, продолжил. — История секты насчитывает тысячелетия и уже мало осталось тех, кто знает самые старые и неприятные времена. Я тоже не знаю всех подробностей, но глубоко под землёй секты сокрыт древний храм. Бывший хозяин очень не любил говорить о том месте, но это была единственная зацепка, чтобы найти некого человека. Заброшенный храм имел странную архитектуру, ведь каждая комната была сооружена так, словно её достраивали в комплект к другой комнате. Это было похоже на нескончаемый лабиринт. Сколько бы мы ни исследовали, так и не смогли отыскать центр с алтарём. Но хуже всего то, что чем дольше мы там находились, тем больше людей пропадало. В конечном итоге бывший хозяин приказал замуровать вход. Вот только мы уже увидели достаточно, чтобы понять — храм этот некого древнего злого бога. Есть большая вероятность, что бывшего хозяина готовили в качестве жертвоприношения. — Хочешь сказать, что моего предшественника держали в том месте и ставили эксперименты? — нахмурился Седьмой, припоминая некоторые записи на каменной дощечке. — Судя по эмоциональной нестабильности бывшего хозяина в то время, то вероятность велика. Мне сложно рассказать что-то подробнее, ведь тогда я только получил общие воспоминания двух меня, поэтому с трудом отличал реальность от сна. О произошедшем в то время лучше всего спросить старейшину Ли Цзяньхуа. Ах, но она пять лет назад тоже сменила душу… слишком поздно, — Фань Юйлань небрежно пожал плечами, отпивая из пиалы. — Неужели Ли Цзяньхуа тоже была заточена в храме? — нахмурился мастер. — Да, а ещё их младший брат, правда последний там же и помер. — Брат? У них ещё есть родственники? — Седьмой напряг спину, предчувствуя в скором времени узнать ещё одну неприятную вещь. — Уже нет, он ведь умер, — сказал юноша, словно отмахиваясь от чего-то незначительного. — Ох, точно, он был не только младшим в семье Ли, а ещё он был первым учеником бывшего хозяина. Бывший хозяин его убил, так сказала старейшина Ли Цзяньхуа, а он не отрицал. — Почему убил? — Кто знает, можно найти множество причин, но думаю ни одна из причин не будет близка к правде. Знаете, хозяин, семейка Ли очень того, — юноша покрутил пальцем у виска. — Хотите верьте, хотите нет, но они более безумны, чем даже я. Но их безумство немного иного рода, как бы правильнее сказать… Фань Юйлань впервые за всё время знакомства сильно нахмурился, а взгляд чёрных глаз начал прыгать с места на место, словно пытаясь что-то отыскать. Секунды тикали и брови совсем в кучку сошлись, спустя минуту юноша начал постукивать пальцем по столу. Увидев этот жест, Седьмой понял, что Фань Юйлань потихоньку начинает терять терпение. — Забудем, — мастер постарался говорить спокойно, что очень тяжело получалось в данный момент. — Получается все трое Ли были кем-то заточены в храме злого бога? — М-м, — юноша резко отключился от своих мыслей, брови расслабились, палец перестал стучать, а на губы вернулась искусственная улыбка. — Да, все они. — Тогда их учитель тоже был с ними? — уже подозревая неприятную вероятность, осторожно уточнил мастер. — А вот этого не знаю. Бывший хозяин и даже старейшина Ли Цзяньхуа никогда не упоминали даже слово учитель. О, но их эмоциональный фон очень сильно начинал колебаться стоило услышать слово лаоши. Думаю их учитель тоже был там. Но вот что странно, бывший хозяин и старейшина Ли Цзяньхуа вели себя при упоминании слов диди и лаоши совершенно по разному. Знаете, это было похоже на то, будто они имеют совершенно разные воспоминания. У бывшего хозяина всегда холодели глаза при упоминании их, а старейшина Ли Цзяньхуа в эти моменты пыталась сделать нечто неприятное бывшему хозяину. — Хочешь сказать, что Ли Сяолун испытывал ненависть к учителю и диди, а Ли Цзяньхуа ненавидела Ли Сяолуна? — Возможно, я не уверен, слишком сложные эмоциональные отношения у этих двоих. Седьмой задумался над словами Фань Юйланя. Они никогда не смогут узнать правду того времени, только если сам Ли Сяолун не поведает. Седьмой мог бы погрузиться в сон и переместиться в центр своей души, чтобы встретиться с душой этого человека, но уверен, что лишь зря потратит время. Ли Сяолун прямо сказал, что оставил все подсказки во внешнем мире, а значит большего самостоятельно не раскроет. Если нужна информация, то единственный вариант — это расследовать самому. Сейчас Седьмой может строить цепочку произошедшего только на основе собранных данных и собственных предположений. Ему очень не хотелось копаться в грязном белье своего предшественника, но только так появится возможность. Клубок необходимо разматывать постепенно, а первая видимая для глаз нить — это Ли Сяолун. — Что стало с лаоши? — уточнил мастер. — Ушёл в странствие. Все старейшины либо уходят в странствие в поисках просветления, либо в уединение. — Меня интересует время, когда это произошло. — О? Я не видел этого старика, знаю только то, что записано в летописях. — Там пишут, что он ушёл сразу же после разделения Горы Лань Хэпин на север и юг для своих учеников. Но разве это не странно? Их было четверо в храме злого бога: сестра Ли, братья Ли и учитель. Один мёртв, один ушёл и у двоих разные воспоминания о произошедшем. Мёртвых не ищут, значит Ли Сяолун искал в храме зацепки о своём учителе, но если он искал зацепки именно в храме, значит они расстались именно там. Тогда учитель не мог вернуться в секту и позаботиться о своих учениках. — Хозяин, — прервал Фань Юйлань. — Я не говорил, что старый старейшина был там. — Он был там, — уверенно подтвердил Седьмой. — Почему вы так думаете? — Я думаю даже больше: он не только был там, но был именно тем, кто ставил над своим учеником зверские эксперименты. — Этот слуга не понимает. — Сам подумай. Есть четыре близко связанных вместе человека. Трое связаны кровными и ученическими узами. Ли Цзяньхуа и Ли Сяолун имели общего учителя, а младший Ли был учеником своего брата, что также делает его словно внуком перед старшим учителем. Младший из четвёрки умирает, а старейшина уходит в странствие? — Ну, может он пошёл искать злодея? — вопрошая, склонил голову юноша. — В тот момент, когда два его личных ученика находятся в нестабильном психологическом состоянии? Ладно, предположим, что это так. Тогда почему Ли Сяолун и Ли Цзяньхуа перестали упоминать своего лаоши? Почему учитель не шлёт весточки? Почему Ли Сяолун никогда никому не рассказывал о злодеяниях, произошедших с ним? У секты множество ресурсов и влияния, искать обидчика проще группой, нежели одному. — Может бывшему хозяину было унизительно рассказывать о произошедшем? — Ли Сяолун хитрый, скользкий и очень умный. Он может ничего никому не говорить или придумать идеальную ложь, чтобы не навредить себе. Единственный человек в этом мире, кого он не может искать с помощью секты — это его лаоши. — Вау, хозяин, вы потрясающий! Я никогда не думал в таком направлении. Ха-ха, но тогда учитель моего бывшего хозяина ещё более потрясающий! За всю мою прошлую и нынешнюю жизни Сломанные Крылья ни разу не нашли ни одной зацепки о нём. Ох, ха-ха, — Фань Юйлань неистово засмеялся. — Дьявол, теперь я понимаю, почему у бывшего хозяина крыша каждый год съезжала всё больше и больше. Седьмой отодвинулся подальше с опаской наблюдая за приступом безумия. На самом деле подобное зрелище пугало, но чем больше он смотрел, тем больше его самого подмывало засмеяться. Через некоторое время Седьмой всё же издал смешок. Сначала он не понял, что этот звук исходил от него, но когда смешок повторился, то хлопнул себя по губам и сообразил, что всё время широко улыбался. Как только осознание произошло, так сразу же всё тело покрылось холодным потом. — Хватит, — хлопок. — Совершенно не смешно, — Седьмой постарался придать голосу больше холодного равнодушия, но слабая дрожь всё равно проскользнула. — Ой, хозяин, не сдерживайтесь, вам ведь тоже весело. — Совсем не весело! Разве здесь есть над чем смеяться?! — попытался возмутиться переселенец, но его игра не произвела на безумца совершенно никакого эффекта. — Конечно, разве не забавно, что бывший хозяин положил свою жизнь ради мести, а по итогу не сумел найти даже одного следа своего горячо любимо-ненавистного лаоши? Подождите, но если цель бывшего хозяина — это месть, то почему всё стало так сложно? Зачем было нас призывать? — Фань Юйлань вновь обрёл вид послушного ученика, а Седьмой воспользовался моментом, чтобы сменить тему «веселья». — Дело не в учителе или мести, а в украденной судьбе. — Судьбе? Какой судьбе? Разве на первом плане не месть и поиски? — на маленьком круглом личике появилось недоумение. — Вот мы снова вернулись к теме каменных дощечек. — Те, что вы нашли в скрытой комнате под горячим источником? — Именно, — кивнул Седьмой, после чего замолчал, вспоминая предыдущий день.***
Седьмой долгое время сидел под навесом, успокаивая свои эмоции и наслаждаясь тишиной знакомого места. Чай заваривался трижды, прежде чем мастер собрался с мыслями. Сделав последний глоток из пиалы, он встал из-за стола и направился в сторону горячего источника. Ноги неохотно волочились по земле, показывая насколько сильно нежелание хозяина двигаться на встречу к тайнам прошлого. Но как бы сильно ни хотелось, а необходимое должно быть сделано. Когда Седьмой остановился перед горячим источником, он начал медленно осматриваться, пытаясь понять где скрыт тайный переключатель. Однако глаза не смогли отыскать что-то необычное, а объем знаний вновь показал своё маленькое дно. Седьмой постарался вспомнить какие-то зацепки в разговоре с Сяньцзунем, но тот говорил, что всё сделано для простого входа. Проще говоря: даже ничего не знающий дурак сумеет войти. Седьмой тяжело выдохнул, а затем пошёл гулять вдоль берега. Он был здесь много раз, но проход никогда не открывался. То ли Сяньцзунь переоценил дураков, то ли он сам был слишком умным, раз ничего не происходило. Долго и упорно разгуливая во всех направлениях, Седьмой начал скрипеть зубами, а когда успел притоптать весь снег у берега, пошёл по воде. Всё случилось когда он дошёл до середины горячего источника: на прозрачной глади появилась рябь, а потом из воды выглянула и распахнулась дверь. — М-да, по воде, конечно же, каждый дурак сможет ходить. Чёртов гений, — Седьмой в презрении сплюнул, — слишком многого от обычных людей ждёшь. Внутрь вела каменная лестница, покрытая серым ковром пыли. Мастер нахмурился, но всё же шагнул вниз. Шёл он недолго, хватило десяти шагов, чтобы войти в тёмное пространство. Седьмой оглянулся назад, размышляя где бы найти свечу для освещения, однако не мог припомнить были ли у него вообще такие вещи. Заклинатели слишком сильно полагались на духовные инструменты. Предположив, что ему придётся искать управляющего, старейшина почувствовал неохоту. Размеры секты очень большие, а предметов простой коммуникации здесь нет, поэтому на поиски одного человека может потребоваться от часа до всего дня. Лень снова сыграла свою роль и даже если Седьмой понимал, что использовать ци не стоит, всё равно извлёк из пространственного кольца талисман света. Комната оказалась совершенно противоположной фантазиям: она была размером с кладовку, без лишних излишеств. Наверное только толстый слой пыли можно было назвать постоянным украшением. Стены голые, гладкие, без каких либо изъянов. Только крохотный столик в другом конце от прохода одиноко украшал местность. Седьмой с каждым мгновением хмурился всё больше, ведь ожидания отличались от действительности. Смотря на редкие ветхие бумаги, он побоялся применять заклинание очищения, поэтому воспользовался старым простым методом — начал сдувать пыль ртом и вскоре закашлялся. Однако, когда он всё же сумел спасти первый лист бумаги от серости, то с удивлением обнаружил, что там были непонятные ему записи. Это было похоже на то, будто кто-то неумело пытался расшифровать древний текст. Отложив бумагу в сторону, Седьмой взял в руку каменную дощечку размером с ладонь. Бросив лишь один взгляд, даже не вникая в текст, мастер оторопел. Многие места были повреждены и из всего текста было возможно понять лишь несколько предложений, но этого хватило с головой, чтобы Седьмой почувствовал приступ тошноты. «Семя Хоса — это плоть первого Бога». «У плоти нет души». «Сосуд без души… зло». Седьмой закрыл рот ладонью. Сердце бешено забилось в груди. «Небеса боятся плоти Бога». «Небесный трон… очищение». «Судьба… ошейник». Взгляд серых глаз неистово увеличивал скорость, постепенно перейдя в режим проглатывания отдельных слов и когда он добрался до самого конца, то надолго остановился. «Судьбу можно украсть, но для этого изначальный носитель должен жить. Только переживая достаточно несчастий, он постепенно утратит связь с судьбой и тогда новый носитель судьбы сможет полностью овладеть украденным. Жестокая смерть от руки вора — таков приговор для успешного завершения ритуала». Седьмого вырвало. Сердце бешено билось в груди, готовое разбить рёбра и вырваться наружу, а желудок беспощадно сжимался. Из глаз полились физиологические слёзы, губы побледнели. Его рвало до тех пор, пока он не начал лихорадочно глотать воздух ртом, а всё потому, что текст на каменных дощечках был написан на его языке, его почерком...
