Сон в осеннюю ночь, или Ускользающий сон злодея

      Так странно, когда ты играешь роль вторженца, но при этом заходишь внутрь секты с такой лёгкостью, будто сопротивление —всего лишь представление, показанное для галочки.       Седьмой переступил через упавших ниц учеников, направившись вглубь площади. В то же время Фань Юйлань грузно прыгал по адептам, каждый из которых издавал разные странные звуки, пронизанные унижением и болью. Мастер упорно смотрел вперёд, всеми силами стараясь не засмеяться, но уголки губ всё же предательски дрожали.       Местность, на которую они вышли, выглядела знакомой, поэтому распознать в ней центральную площать удалось быстро. Если идти вверх, то в конечном счёте дойдёшь до величественного замка, где размещён кабинет лидера секты. Там же находится главный зал собраний, где собираются все значимые заклинатели секты для принятия наиважнейших решений. Проще говоря — место сбора старикашек, самомнение которых пробивает небеса. В такой важный момент, как вторжение, они наверняка уже столпились в круг, пытаясь словами решить проблему. Что раньше в новелле, что сейчас в реальности — ничего не поменялось. Настоящие старейшины и переселенцы оказались одинаково трусливы, прячась за спинами учеников, не желая самостоятельно выходить на бой, оправдываясь гордостью великих. Впрочем, Седьмой не мог их критиковать, ведь сам поступил бы точно так же. Кого интересуют чужие жизни, когда своя голова может слететь с плеч в любой момент. Только глупцы ринутся в бой отстаивая честь и справедливость, но в итоге сколько же продлится благодарность? Хорошо если хоть один человек будет помнить, но в большинстве случаев повседневная рутина берёт верх, а чья-то жертва забывается. Да и вообще человеческая жизнь в этом мире легко оценивается серебром, будь это не так, то невольничьи рынки не существовали бы. Проще говоря Седьмой не мог искреннее презирать трусость переселенцев, ведь даже люди, привыкшие сражаться, часто сбегают с поля боя, чего тогда ожидать от тех, кто привык жить в мире законов. Правда, нынешняя ситуация его немного забавляла, ведь не часто представляется возможность надеть шкуру волка, чтобы напугать овец. Сами того не осознавая, переселенцы отдали ему в руки прекрасную возможность контролировать ситуацию, осталось только дойти до главного здания и надавить авторитетом сильнейшего. Лезть в политику совершенно не хотелось — это полностью противоречило ленивой личности Седьмого, но настало время пересмотреть свои взгляды. Он больше не мог оставаться в стороне от мировых замыслов, ведь его уже внесли в список важных персонажей, вынуждая действовать вне зависимости от желаний, поэтому было бы лучше, имей он возможность хоть немного влиять на ситуацию.       Только вот слишком странно его встретили в секте. Узнали его, но не желали впускать, или же не узнали и пытались остановить вторжение — любой из вариантов не мог объяснить столь хилое сопротивление. Была ли Поднебесная Юйлунь всегда такой слабой или же что-то случилось? В любом случае оборонительная позиция никуда не годится. Неудивительно, что в новелле Яо Юншэну не составило труда разрушить Северный Лань Хэпин меньше чем за полдня.       Пока Седьмой шёл к главному зданию на него постоянно пытались напасть ученики разных возрастов, а у самой цели навстречу вышли уже знакомые лица. Довольно смешно было наблюдать, как управляющий Цзилюцзинь, держащий большую часть жизни в руке перо, направлял на него меч.       — Сяньцзунь может понять почему ученики не узнали этого мастера, но управляющий Цзилюцзинь обязан знать всех старейшин Поднебесной Юйлунь в лицо, — холодно произнёс Седьмой, на этот раз сдерживая духовное давление.       — Старейшина Ли Сяолун?! — недоверчиво выпалил управляющий, медленно опуская меч.       — Предлагаю ввести новый предмет в обязательное обучение адептов. Позорно не знать своих старших.       — Старейшина! Что с вашими волосами? А лицо, вы постарели? — взволнованно прокричал мужчина, убирая клинок в ножны и взмахом руки показывая остальным опустить оружие.       — Многое произошло, неудивительно, что я выгляжу немного иначе, — подтвердил Седьмой, внутреннее причитая, что он всего-то выглядит на год или два старше прежнего. Обычные люди даже не обратили бы на это внимание, но кто бы мог знать, что такая мелочь доставит ему массу проблем с опознаванием личности.       — Ах, где вы были всё это время? Мы столько сил бросили на ваши поиски, но даже маленькой зацепки обнаружить не получилось! — управляющий подбежал ближе. — Кстати, а почему вы вторглись в секту? Неужели хотели проверить нашу оборону?       Седьмой на мгновение потерял дар речи, не зная как реагировать на подобное предположение. Он хотел честно пройти на свою территорию, но с самого начала его отшили, поэтому пришлось пробиваться силой. Однако сказать нечто подобное было ниже достоинства Ли Сяолуна, возможно управляющий своими словами пытался дать возможность старейшине сохранить своё лицо. Вот только Седьмой не был настоящим Ли Сяолуном, его кожа была намного толще, а о репутации он вообще думал в самую последнюю очередь. Сейчас у него таилась маленькая обида в сердце. Он столько всего пережил за последнее время, а вернувшись домой в желании передохнуть, его вместо тёплых объятий ждали холодные клинки. Хотелось кому-нибудь напакостить, желательно с пользой для себя.       — Объяви старейшинам о моём возвращении, — сказал Седьмой, протягивая управляющему знак лорда Северной Лань Хэпин.       — Будет исполнено. Младший Ши, быстро сообщи в зал собраний о прибытии старейшины Ли Сяолуна!       — Слушаюсь!       Миловидный юноша, видимо подопечный управляющего, убежал в сторону главного здания, а вместе с тем остальные заклинатели расступились, открывая путь.       — Старейшина, на вашем опознавательном знаке трещина, — тише прежнего проговорил мужчина.       Седьмой скосил взгляд на нефрит в тонких руках, пытаясь рассмотреть дефект, а спустя некоторое время с сомнением посмотрел на управляющего.       — Вот здесь, — указал пальцем.       Мастер сощурил глаза, но рассмотреть сумел только после того, как использовал немного ци. Трещина — это слишком громкое название для увиденного. Она была настолько мала, что под микроскопом сложно будет рассмотреть. Даже удивительно, что управляющий обнаружил её спустя всего несколько секунд после принятия нефрита.       — Дефект небольшой, но именно он послужил причиной ваших сложностей, — настолько тихо прошептал мужчина, словно боялся, что кроме старейшины его сможет услышать ещё кто-то.       Седьмой с трудом удержался, чтобы не закатить глаза и не выругаться. Он пока пробирался в секту, успел придумать великий заговор против него, ещё нарисовал в голове контрмеры, а по итогу оказывается, что всего-то повредил знак старейшины из-за чего его не смогли узнать. Правда это всё равно не отменяет того факта, что он и Фань Юйлань облачены в одеяния школы Северной Лань Хэпин.       — Те трое, принимающие гостей за массивом секты, превысили свои полномочия.       — Старейшине Ли не стоит беспокоиться, этот управляющий тщательно расследует. Кстати, старейшина, как долго ученик Северной Лань Хэпин будет прыгать по адептам школы Цзилюцзинь? — неуверенно спросил мужчина, переводя взгляд за спину.       Седьмой успел на время позабыть про Фань Юйланя, а вскрики неудачных воинов стали привычным фоном, поэтому, когда управляющий напомнил про сумасшедшего, к мастеру вернулось напряжение. Бросить юношу и одному направиться на встречу со старейшинами было очень заманчиво, но Седьмой понимал, что без должного наставления Фань Юйланя нельзя оставлять. У этого парня напрочь отсутствовали границы. И дело не в том, что он не понимал, что такое плохо, а что — хорошо, скорее на фоне безумства эти понятия часто смешивались. Проще говоря большую часть времени он не отдаёт себе отчёт в действиях. Прямо сейчас Фань Юйлань не проливал кровь только потому, что работал приказ хозяина, но своими прыжками, которые ему казались весёлыми, он переломал адептам много костей. Почему же Седьмой, зная о жестокости происходящего, не остановил юношу? На то имеется две причины. Первая — Фань Юйланю необходимо выплёскивать своё безумие, чтобы поддерживать более-менее адекватное состояние и не впасть в бешенство. Вторая — Седьмой считал, что такой урок необходим для людей, которые живут на территории секты и не знают жестокости мира. Через год, два или же больше, но война обязательно разразится. В первых битвах погибнет самое большое количество учеников и в первую очередь умрут именно тепличные цветки. Избежать войны не получится никоим образом, следовательно сражений и смертей тоже. Возможно его сегодняшняя жестокость не стимулирует каждого на совершенствование, но Седьмой уверен, что благодаря сломанным костям хотя бы один человек из сотни захочет стать сильнее. А дать шанс хотя бы одному адепту побороться за жизнь уже многого стоит. Кто знает, вдруг этот ученик спасёт не только себя, но ещё своего товарища, а тот в свою очередь спасёт ещё одного человека. Никто никогда не узнает заранее, как сработает эффект бабочки, но попробовать стоит.       — Фань Юйлань, пошли, время поприветствовать старейшин секты.       — Шифу, только прикажите и я сделаю всё в лучшем виде! — широко улыбнулся юноша, мгновенно утратив интерес к прыжкам и подбегая к Седьмому, при этом нежно поглаживая рукоять меча на поясе.       Подобное действие не сильно бросалось в глаза, ведь в основном все взгляды фокусировались на юном сияющем лице, но Седьмой обрёл странную привычку по большей части избегать фанатичных глаз Фань Юйланя, поэтому его маленькие жесты постепенно обрели в понимании мастера некоторые знаки. Поглаживание рукояти меча означало, что юноша находится в хорошем расположении духа и при этом в стабильном состоянии, способный рационально оценивать ситуацию, но готовый в любой момент пролить чужую кровь. Если же он сжимаем рукоять меча — значит находится в напряжении, ещё способный поддерживать рациональность, но может вспылить в любой момент. Хуже, когда он сжимает рукоять, но при этом стучит большим пальцем — состояние граничащее с полной утратой контроля. Если этот момент пустить на самотёк, то всё живое в радиусе пяти ли станет мёртвым. Седьмой не смел самостоятельно проверять последнюю стадию безумия, о ней поведал сам юноша, видел же он своими глазами только первые три.       В какой-то мере Седьмой испытывал жалость по отношению к Фань Юйланю и Десятому — им чертовски не повезло. Не знают себя, не могут контролировать себя и не могут спастись. Если так подумать, то нынешнее состояние Фань Юйланя можно назвать его будущим, а рабский контракт, заключенный с более сильной стороной, напоминает Седьмому один из вариантов, который предложил Падший Доктор на решение его проблемы. Вполне возможно, что у Фань Юйланя не осталось больше вариантов для спасения самого себя, поэтому остался единственный выбор, исключающий смерть — продать свободу. Почему же он выбрал именно Седьмого? Думать над этим вопросом долго не пришлось, ведь для подобного выбора он подходит лучше всех: ленив, но умён; безразличен, но упрям; имеет принципы и границы; воспитан на законах и придерживающийся их же, при этом не наивен; не любит жестокость, но знает о её необходимости.       Седьмой потёр подбородок в задумчивости, кажется он стал слишком высокого мнения о себе, перевернув всё так, что недостатки стали казаться достоинствами. Пожав плечами на свои же мысли, переселенец решил пока остановиться на этом выводе, ведь как-то же нужно было объяснить выбор Фань Юйланя, хотя и понимал, что сумасшедших не стоит даже пытаться прочитать.       Вскоре они добрались до главного зала, где громогласно объявили о его прибытии.       — Пожаловал старейшина Северной Лань Хэпин Ли Сяолун, — прокричал адепт, приоткрывая массивные двери.       — Жди меня здесь, — бросил Седьмой, после чего переступил порог. Двери сразу же захлопнулись.       Внутреннее убранство ничем не отличалось от пятилетней давности, разница пожалуй заключалась только в количестве приглашённых. Из восьми мест символизирующих лордов разных школ заняты были только три. Седьмой окинул троицу холодным взглядом, после чего вальяжно прошёл до своего стула.       — Настолько не рады меня видеть, что даже не приветствуете? — положив руки на подлокотники, мастер сел с прямой осанкой, во всей красе демонстрируя своё величие.       Три старейшины неуверенно переглянулись, всем своим видом выдавая сомнения. Седьмой внимательно рассматривал их, пытаясь возродить в памяти все пересечения. Старейшина горы Ползучий Туман Ху Де — симпатичная, хрупкая леди. Как старейшина не сильно выделяется, Седьмой даже не мог с уверенностью сказать, что хоть раз слышал её голос. Из того, что он помнил до переселения и беря во внимание её молчаливость после, а также зажатость в нынешнем положении с прыгающим по сторонам глазами, личность девушки можно описать довольно просто: трусливая, слабохарактерная, тихая, не имеющая своего мнения. Её будет не сложно подчинить с помощью угроз.       — Старейшина Ли Сяолун, что вы такое говорите! Мы очень рады вашему возвращению, но стоило ли врываться в секту с мечом в руках? — выпрямив спину, чтобы не уступать своему собеседнику в положении, эмоционально произнёс мастер по левую руку от Четвёртой.       Седьмой перевёл взгляд на него, не спеша с ответом: он думал о том как удобно, что их нынешние места соотносятся прозвищам из современного мира. Цзян Инжуй — старейшина горы Весеннее Цветение. Не очень приятная личность, слишком много пафоса без причины, всегда настаивает на своей правоте, но переобувается быстрее всех, когда начинает пахнуть жареным. Под угрозами легко склонится, даже будет в первых рядах выступать за навязанное мнение, но в итоге при первой же возможности вонзит нож в спину. Одним словом — гиена. Седьмой ещё помнил своё неприятное впечатление об этом человеке в их первую сходку, после этого он старался свести общение к минимуму, но Пятый всегда находил возможность навязаться.       — Будь Лёгкий Снег извлечён из ножен, как говорит Пятый старейшина, пик Цзилюцзинь уже окрасился бы в алый.       — Что вы такое говорите, Седьмой старейшина! — вскрикнул мужчина сидящий рядом с лордом Цзян Инжуй.       Цжу Цзяньпин — старейшина горы Тай Шань. Лицемер ещё похлеще самого Седьмого, с ним было меньше контакта в реальности, ведь он редко приходил на сходки, но вот в Поднебесной начал мозолить глаза с первого дня переселения. Тогда Седьмой находился в смятении, всё ещё не зная о проблемах тела, о мировом заговоре и других переселенцах. Проще говоря, в тот период ему было всё до лампочки, и лишь главный герой нарушал воздвигнутую над всем идиллию. Слепо веря в описание персонажа Ли Сяолуна из новеллы, на двусмысленные высказывания Цжу Цзяньпина в его адрес, Седьмой мог только делать вид, что ничего не понимает — ведь репутация в этом мире многое значит, а прославиться педофилом-извращенцем не захочет никто. Хорошую репутацию приходится долго строить, но вот разрушить можно в один момент. Только сейчас Седьмой начал понимать, что поводов считать Ли Сяолуна в тот момент извращенцем не было, а когда он занял тело и подавно, тогда откуда же могли взяться странные слухи? Кстати говоря о слухах — помнится на Собрании Союза Клинков Шо Цзян преподнёс ему свиток с грязным бельём старейшины Ли Сяолуна. Тогда он безоговорочно поверил всему, что там написано, но если обдумать всё без предрассудков, то вся собранная информация уже кажется выдавленной из пальца. К примеру оргия десятилетней давности во дворце феи Вань Юли. Говорится, что он провел семь дней и восемь ночей в объятиях маленьких девочек и мальчиков, но в качестве доказательств есть лишь слова нескольких слуг, которые видели, как Ли Сяолун входил в покои. Фань Юйланю нет необходимости врать на счёт сексуальной жизни своего бывшего хозяина, да и пообщавшись с душой Ли Сяолуна внутри своего духовного мира, Седьмой мог сказать, что тот не выносит грязных тем. Более вероятно, что лорд Северной Лань Хэпин под прикрытием оргии встречался с отрядом Сломанных Крыльев.       А большой список покупок детей на чёрном рынке вполне мог содержать в себе добрую волю и стремление расширить своё влияние. При создании скрытой группировки невозможно набирать людей в открытую, как это делают духовные школы, а вот рабов можно скрыто покупать в неограниченном количестве. С какой-то стороны старейшина Ли Сяолун оказался даже добряком, ведь лучше для детей стать воином, чем быть рабом до конца своих дней.       Если так подумать, то злодей из новеллы не такой уж и злодей оказался. Жаль у него нет возможности перечитать книгу, наверняка там найдётся множество скрытых подсказок. Однако сожалеть нет смысла, нужно попытаться уже имеющиеся подсказки собрать воедино. Для начала необходимо разобраться с переселенцами, потом добраться до тайника, спрятанного в Северной Лань Хэпин, а уже потом думать.       — Я говорю, что вы ублюдки, которые пять лет назад подставили своего товарища и не стоит удивляться, если я после такого вернусь в секту с намерением перерезать вам глотки! — в привычной холодной манере произнёс Седьмой, но при этом ледяной тон звучал жутко угрожающе, заковав тела переселенцев в тяжелые кандалы. — По вашей милости мне пришлось многое пережить за эти годы, даже поседел от трудностей. Не думаете, что жизнь троих переселенцев не такая уж и большая цена за мои страдания?       — Что ты такое говоришь? — прохрипел Шестой.       — Я, я н-не х-хотела, — всхлипнула Четвёртая.       — Ты ведь сейчас не серьёзно? — переспросил Пятый, сильно побледневший.       — Вы видите в моих словах шутку? — слегка улыбнувшись, заговорил Седьмой, но улыбка нагнала ещё больше жути.       — Подожди, мы тебе всё объясним! — попытался разрядить обстановку Шестой.       — Ты не посмеешь, если убьёшь нас, то тоже не останешься в живых! — вернув себе часть смелости, перебил Цжу Цзяньпина Пятый.       — Вы идиоты? Признайтесь, тогда я по доброте душевной смогу пощадить ваши жизни.       — Д-да, я д-дура, п-прости меня… — всхлипнула Четвёртая, обескуражив своим заявлением всех присутствующих.       Каждый здесь знал, что девушка слабохарактерная и трусливая, но даже так никто не ожидал от неё столь быстрой и постыдной капитуляции. Седьмой даже задумался: на сколько же устрашающе он выглядит, что одними словами добился такого грандиозного эффекта. Здесь явно недостаточно обычного страха, чтобы без приставленного к горлу лезвия, признать себя идиотом — скорее всего у Четвёртой напрочь отсутствуют гордость и упрямство.       — Хорошо, очень хорошо. Теперь подойди и сядь рядом со мной, чтобы я мог поверить в твою искренность, — указывая ладонью на пол рядом со стулом, Седьмой заинтересованно наблюдал за девушкой.       — Я-я… — из карих глаз ручьём полились слёзы, а подбородок сильно задрожал.       — Сидеть! — крикнул Пятый. — Он не посмеет нас убить, только пугает.       — На самом деле я могу вас убить и мне ничего за это не будет. Причина проста: я останусь единственным старейшиной в секте и мне никто не сможет противостоять. Проще говоря им придётся подчиниться мне до прихода главы, но Первый так не любит бумажную работу, что удачно сбежав, вернётся не скоро. Даже вернись он, я могу и его убить или сбежать. В любом случае я выживу, а вы будете мертвы. Вот только мне этот способ расплаты кажется очень скучным, поэтому интереснее будет, если вы пройдёте через суд секты, приговор и заточение во имя искупления. Это будет более неприятно, чем ритуал очищения в заточении через который пришлось в своё время пройти Первому.       — Ты блефуешь!       — Нет-нет, ни в коем случае, — Седьмой помахал пальцем. — Поэтому я и назвал вас идиотами. Вы занимались эти годы всякими глупостями, но почему же ни один из вас не догадался проверить свой фонарь души?       — Что за фонарь? — севшим голосом спросил Шестой.       — Н-но н-наша секта н-не делает фонари душ, — справившись со слезами, сказала Четвёртая.       — Какая наивность. Кто тебе это сказал? Глава Хи или же старейшина Линь?       — С-старейшина Линь…       — Лиса обвела вокруг пальца крольчат. Если нет фонарей души, тогда как узнавать о смерти адептов? Вы правда считаете, что у секты безграничное количество ресурсов, чтобы вечность искать пропавших без вести учеников не зная живы они ещё или мертвы? Говорят одна голова хорошо, а три лучше. В вашем случае три головы, а мозг на всех один. Глупо не интересоваться строением секты, тем более что храм никто не скрывал. Но давайте ближе к теме. Фонари души хранятся на территории секты, фонари же высокопоставленных лиц скрыты от посторонних глаз и доступ туда ограничен. Именно поэтому пока никто не знает, что пять из восьми старейшин уже мертвы.       — Пять?       — Конечно пять. Это же вы тупицы не додумались перепроверить. Лиса сразу же отыскала свой фонарь и зажгла новым огнём жизни, Первый же хоть и идиот по большей части, но даже он, пройдя через заточение в подозрении на одержимость, додумался проявить осторожность. И я, всем ненавистный злодей этой истории, просто не мог допустить такую глупую оплошность, пусть даже не очень интересовался этим миром в то время. Вот и выходит, что пять из восьми старейшин на данный момент одержимы злыми духами. Ах да, — смотря на то, как Шестой подорвался с места, Седьмой решил наконец-то довести тему до самого главного, — не рекомендую тратить время на поиски своих фонарей жизни. Видите ли, этот сянцзунь уже распорядился, чтобы их перепрятали в более безопасное место.       — Ты, ты, — запричитал Шестой, тыкая пальцем в Ли Сяолуна. — Настоящий злодей!       — Спасибо за комплимент. Теперь прошу вас удобнее располагаться на своих местах, разговор предстоит долгий, — сложив ладони в замок, Седьмой скрыл ими изогнувшиеся в дугу губы, тем самым подчеркнув злой блеск серых глаз.       — Чего ты хочешь? — тихо спросил Пятый.       — Всего лишь мелочь — вашу свободу.       Тем днём над сектой Поднебесная Юйлунь сгустились тёмные тучи, а после обеда полились редкие капли моросящего дождя. Новость о возвращении Седьмого старейшины распространилась по секте, словно лесной пожар в засушливое лето. Хоть погода не радовала глаза, расслабленная атмосфера, подобно эпидемии, вместе со слухами быстро распространялась в разные уголки школ. Особенно хорошо новость встретили Северная и Южная Лань Хэпин. Никто не мог спокойно оставаться на занятиях, посвящая свои мысли новым знаниям, поэтому вскоре уроки и тренировки были перенесены, а учителя со своими учениками поспешили ко входу в школу, чтобы суметь встретить своего старейшину со всеми почестями. Хотя тут по большей части сыграло любопытно, ведь слухи говорили, что Седьмой лорд стал намного сильнее и прекраснее. Каждый желал своими глазами лицезреть изменения.       Когда Седьмой перешёл Радужный мост, его встретило незабываемое зрелище. Словно чествуя возвращение великого героя, адепты Северной и Южной Лань Хэпин возбуждённо выкрикивали его имя.       — Старейшина Ли Сяолун, с возвращением! — волной пронеслось по просторам.       — Старейшина Ли Сяолун, с возвращением, — вперёд вышел Юй Вэйдун.       — Да, я вернулся, — как обычно слабо улыбнувшись, Седьмой медленно кивнул и лишь мягкий серебристый цвет глаз выдавал в нём некое томящееся чувство тепла.       Вскоре он узнал от Юй Вэйдуна последние новости. О том, как Ха Жун ушёл в отставку и о том, как глава Хи Шанг удачно сбежал из секты. Постепенно тема коснулась остальных старейшин. Лорд Огненной горы по официальному заявлению отправился в Пинъяо для дополнительного расследования событий пятилетней давности. Старейшина горы Призрачного Облака Сюй Айминь ведет расследование в отношении императорской семьи, подозреваемой в сговоре с демонами, а старейшина Ли Цзяньхуа до сих пор, по официальному заявлению, находится в уединении и лишь несколько высокопоставленных персон знаю, что она числится пропавшей без вести, как и сам Ли Сяолун до сих пор. Что касается оставшихся старейшин, то они всеми силами поддерживают порядок в секте в отсутствие главы Хи. Самой шокирующей новостью для Седьмого оказалась весть о Яо Юншэне, сосланном в Грешные Земли, а затем он быстро принял тот факт, что судьба снова сыграла с ним злую шутку. Пролежав в коме пять лет, он очнулся именно в тот промежуток времени, когда главный герой справился с препятствием и вернулся в Поднебесную, а после столкнулся с главным злодеем. Сомневаться, что Шэн Яо является его подросшим учеником больше не приходилось, ведь в этом мире связанные между собой люди обязательно будут притягиваться. Всё это повторится не один раз пока злополучная связь не разорвется чьей-то смертью. Таким образом маленький мстительный герой где-то там сейчас пишет сюжет истории, но подобное не будет длиться вечно, ведь есть важные составляющие истории, которые обязаны произойти. Как того требовалось, Седьмой вернулся в секту раньше протагониста, заняв должную ему позицию, а это значит, что Яо Юншэн в скором времени обязан явиться.       По сюжету главный злодей ещё не должен умереть. У него в запасе должно быть ещё около пяти-семи лет, но благодаря действиям переселенцев всё может измениться.       Седьмой поднялся по лестнице на пик. Взгляд прошёлся по столь знакомой и привычной обстановке, навевая ностальгию. Затем он дошёл до навеса, покрытого пылью. Пользоваться ци в его состоянии было очень рискованно, но сейчас Седьмой совершенно не хотел лишний раз утруждаться, поэтому применил простое заклинание чистки, а когда удобно утроился в кресле, извлёк из пространственного хранилища чайный сервиз.       Ветра совсем не было, зато редкие капли дождя с определённой периодичностью ударяли по навесу, создавая некую угрюмую мелодию. Фань Юйлань потерялся ещё где-то в Цзилюцзинь и хотя Седьмой видел, как тот тихо прошмыгнул между зданий, не стал его останавливать. На самом деле, после разговора с переселенцами ему очень сильно хотелось побыть одному. Он знает, что не важно из какого ты мира — все люди эгоистичные существа. Не стоит ждать от них понимания, поддержки или помощи, особенно если на кону стоит не какая-то вещь, а твоя жизнь. И всё же, даже зная правду, пока нет явного подтверждения, в глубине сердца всегда таится слабая надежда. Он не стал исключением и хотя всегда надеялся только на самого себя, оказалось очень неприятно подтвердить факт, что его использовали. Седьмой не винил их: возможно, окажись изначально в другом положении, то поступил бы также, но не винить и понять ещё не значит, что можно простить. Только ступив на территорию школы Северной Лань Хэпин, он почувствовал себя немного лучше. Да, он злодей этой истории, но он не единственный, кого предают или кто умрёт в конце. Все адепты его школы от самого маленького до великого являются пушечным мясом и погибнут они лишь с одной строчкой в книге «в воздухе стоял едкий запах ржавчины, а земля превратилась в красную грязь». В итоге смерть ждёт всех, кто хоть немного на его стороне, но даже так он слишком эгоистичен, чтобы позволить им отвернуться от него.       Под унылую мелодию дождя, нетронутый чай медленно остывал, а истерзанная юная душа даже не заметила, как на ней образовалась ещё одна рана. Седьмой был простым, жалким человеком, но мир решил, что он должен быть злодеем и никого не интересуют его чувства, ведь злодеи не заслуживают сочувствия.       Таким образом наступил закат и маленькая радость с грустью были успешно подавлены.       — Кажется, я всё же немного привязался к этому месту, — с лёгким хриплым смешком произнесли бледные губы. — Через пять лет привязанность определённо усилится. Нужно хорошенько подумать над тем, как обойти это глупое чувство, иначе мои действия станут предсказуемы, следовательно, бой за свободу будет проигран.