🎭 𝐽𝑢𝑠𝑡 𝑎 𝑔𝑎𝑚𝑒 🎭

Сон отступает так же незаметно, как и подступил ночью, а вернее, под утро. В какой-то момент я просто упала в мягкую темноту без сновидений, я ощущала себя абсолютно защищённой и я чувствовала сильные руки Исмаила на себе всю ночь. Я медленно открываю глаза, даже не пошевелившись, и слушаю, как размеренно бьётся его сердце. Он гладит меня по волосам, перебирая их, пропуская между пальцев. Я замираю, внутри живота у меня всё стягивает от приятных ощущений. — Исмаил, — говорю я и преодолевая лёгкую боль в рёбрах, приподнимаюсь с кровати. Он обеспокоенным взглядом осматривает моё лицо и я не могу не улыбнуться. — Доброе утро, — я прикусываю губу и просто не могу унять улыбку от уха до уха. Я веду себя, как… влюбленная дура. До чего дошла Нургюль Ешилчай? — Доброе утро, — хрипит он и убирает пряди волос с моего лица, Демирджи внимательно смотрит мне в глаза. — Как спалось? Все мысли о дуре разом пропадают из головы после его лёгкого прикосновения. Голова приятно кружится. — Без кошмаров, — говорю я, выдохнув. Внутри всё кипит. Огонь просто сжигает всё изнутри. — Исмаил, — начинаю я неуверенно, отводя взгляд и набирая в лёгкие побольше воздуха. — То, что ты сказал вчера, — голос от волнения срывается и я прикрываю глаза. — То самое, после чего ты, вдруг, отключилась? — я чувствую на его лице улыбку, но глаза открыть не решаюсь. — Я имел в виду именно то, что сказал, Нур, — произносит он уже серьёзнее. Я распахиваю глаза. Хотите правду? Так быстро моё сердце ещё никогда не колотилось. Мне кажется, что оно сейчас просто разорвётся, потому что в районе груди у меня сильно давит. — После всего того, что было ты любишь… меня? — сказать, что я поражена — не сказать ничего. — Ты лучше, чем думаешь, — с улыбкой говорит он и просто в принудительном порядке кладёт меня на свою грудь. «Я хуже, чем ты можешь себе представить», — проносится в моей голове. Левент. Он ещё не знает о Левенте, а как только узнает, всё кончится. Но я не могу обманывать его, сейчас, после того, что он сказал мне, я не могу, не имею на это права. Левент. Как он там? Знает ли о том, что был Волкан на свободе? Как его семья? — Исмаил, — начинаю я прежде, чем успеваю подумать. — Мне нужно сказать тебе кое-что. — Слушаю. Стой, — тут же прерывает он меня. — Обход. Сейчас придёт доктор. Нам крышка! — Чёрт, — я представляю себе лицо своего доктора и его нравоучения и уже сейчас готова себя убить. -В шкаф! Быстро! — Что? — В шкаф, — я толкаю его, Демирджи падает на пол и с громкими ругательствами ползёт к шкафу, а вскоре, закрывается внутри. Я всё это время хихикаю над ним, стараясь не смеяться и не делать себе больно. — Дурак. — Я выберусь отсюда и накажу тебя. — Очень страшно, — я принимаю вертикальное положение и терпеливо жду, стараясь не ёрзать от переизбытка эмоций. — Доброе утро, — доктор не заставляет себя ждать и уже через пять минут открывает дверь в мою палату. — Доброе, — я даже рада его видеть. Нет, не то, чтобы рада, он просто меня не раздражает. — Хорошее настроение? — Как видите, — я пожимаю плечами. — Итак, пришли твои снимки, как боль в рёбрах? — Уже меньше, — справедливо замечаю я. — Или я просто стала осторожнее в движениях. Нет, мне лучше. Если вспомнить, что вчера ночью я разгуливала по палате, то я вообще почти здорова. — В любом случае, результаты есть, — доброжелательно говорит он, даже позволив себе улыбку. — Как твой сон? — Был один кошмар, — он хмурится. — Я проснулась, но потом… кое-что случилось и я спала спокойно. — Кое-что? — Скажем, я морально себя перенастроила, — я умею отвечать туманно и размыто. Я как бы и не соврала, но правду тоже не сказала. — Каким образом? — У одного моего друга потрясающий дар убеждения, — и снова мастерски ухожу от ответа. Ещё когда проснулась думала, что теряю форму, потому что таю от одного взгляда Исмаила, как наивная дурочка, но сейчас понимаю, что Нургюль Ешилчай никакая любовь не исправит. — Звонить близким — не самая плохая идея. Ну, это не я сказала, а он. Я киваю. — Я выписал тебе лекарства, сестра будет приносить его тебе перед сном и в обед, они должны помочь, — он смотрит на меня с подозрением. — Ты вся светишься! Идёшь на поправку! — Я хотела спросить, — мягко игнорирую я его слова, чтобы Исмаил в шкафу не зазнавался. — Когда я смогу лечиться дома? — Как только, так сразу, Нур. И в эту секунду из шкафа раздаётся громкое чихание, а в следующую секунду вываливается Исмаил, с громким и неприятным звуком оказавшись на полу. Я закрываю лицо руками. Полный провал. — Исмаил? — доктор оборачивается на него и прищуривается, не веря своим глазам. Я смотрю на эту картину и чувствую себя провинившейся школьницей, по крайней мере, мой врач похож на строгого директора. — Доброе утро, — Демирджи приветливо улыбается, а я еле сдерживаю смех. Надо видеть его наиглупейшую улыбку. — Как жена? — Хорошо, — ошарашено отвечает он. Я прикрываю рот рукой, потому что невозможно не смеяться. — А дети? Сколько им? — Всё отлично. Сыну уже десять, а дочке скоро будет шесть. — Очень рад, очень рад. — Демирджи, ты что тут забыл? — Я подушку искал, — с невозмутимым лицом сообщает Исмаил. Я кусаю кулак, чтобы не засмеяться, хотя внутри всё просто кипит от эмоций. Так весело мне уже давно не было. — Мне кажется, нужно больше подушек. Я подумал, что так будет лучше. — Какие подушки? — недоумённо спрашивает доктор. — Как какие? Те, что кладут под голову. Чтобы было удобнее. Я уверен, у вас тоже есть подушки. Я поражена актёрскими способностями Исмаила. Просто потрясающе. Он бы легко смог убедить его в сумасшествии, если бы мы оказались немного в других условиях… — Демирджи, что ты делал у пациентки в палате ночью? — доктор приходит в себя. — Скажем так. Помогал ограждаться от кошмаров, — говорит Исмаил уже совершенно серьёзно. Я перевожу взгляд с одного на другого. — Я могу выписать тебе штраф и больше никогда сюда не впускать, Исмаил. — Но ей лучше, — парень повышает голос. — Ты сам это знаешь и видишь. — Чего ты добиваешься? — Дай мне возможность спать с ней. Я помогу ей и мы сможем вытащить её. Его глаза горят так, как никогда прежде не горели. Я вздрагиваю от его слов и моя кожа покрывается мурашками. Доктор хмурится. Машинально снимает очки и протирает их салфеткой. Надевает обратно. Это раздражает. Я нервничаю, теребя собственные пальцы. — Я подумаю. На этом он просто уходит, плотно закрывая за собой дверь. Мы с Исмаилом молчим почти минуту. У меня в голове такая…чушь. Полный кавардак, но всё крутится вокруг того, что он прав. Исмаил прав. Как только он оказался рядом, темнота отступила. Волкан больше не тревожил меня. Может быть, когда я видела его образ перед глазами, когда ждала и звала его во время своего плена, быть может, когда он спас меня, наша связь, которая началась уже давно окрепла окончательно… Это должно быть хорошо. Но вместе с тем я боюсь. Быть зависимой от кого-то не в моих правилах. Хотя, я нарушила уже все свои правила ради него. Неужели, на этом все игры заканчиваются? Неужели, осталось лишь рассказать ему о Левенте? Я не могу. Не сейчас. Прежде, чем он узнает, я должна сказать ему что-то более важное. — Исмаил, — я поворачиваюсь к нему, привстав с кровати. — Я чувствовал себя, как в старшей школе, — он, словно, отходит ото сна и начинает болтать, эмоционально показывая всё, что говорит. — Когда сидел там в шкафу. Чёрт, Ешилчай, это такой адреналин. Ты чувствовала это? — он усмехается, активно жестикулируя руками. — Нет, серьёзно, такого не было даже на гонках! Я чувствую себя, будто заново родился со вчерашней ночи. Что вообще происходит? — Я люблю тебя, — резко прерываю его я, приподнимаясь с кровати, почти не ощущая боли. Он с непониманием на меня смотрит, будто увидел приведение или не узнаёт меня вовсе. На самом деле я, кажется, тронулась умом. — Что? Ты удивлен, что я люблю тебя? Я тоже, — признаюсь я. — Но да, я люблю тебя и это просто… в каждой клеточке моего тела… — Как бокал шампанского, — он озвучивает то, что я чувствую, смотря на меня с лёгкой улыбкой. — Да. Чёрт. Мы так много философствуем. — Это помогает нам осознать ситуацию, — он пожимает плечами. Я ощущаю это. То, о чём он говорил. Я тоже родилась заново, стоило мне просто сказать это. — Просто поцелуй меня, Демирджи! — я почти смеюсь, но когда его губы накрывают мои, это отходит на второй план.

***

Каждый раз, когда было сложно, она надевала маску. Каждый раз, когда было больно, она надевала маску. Каждый раз, когда не понимали, она надевала маску. Каждый раз, когда предавали, она надевала маску. Однажды она поняла, что вокруг слишком много разочарования и больше никогда не открывала свое истинное лицо. Обстоятельства изменились, привычка осталась. Это не более, чем защитная реакция.

***

Rihanna — Unfaithful — Как думаешь, он разрешит тебе остаться сегодня? — аккуратно поставив следующую карту нашего карточного домика на своё место, я перевожу взгляд на сосредоточенного процессом Исмаила. — Демирджи? — я усмехаюсь, поражённая его способностью полностью отключаться от реальности. — Чего? — он хмурится ещё сильнее и недовольно на меня смотрит. Я иронично поднимаю брови и недовольно качаю головой. — Уже ничего, — еле заметно улыбаюсь я, он уже почти успевает начать со мной пререкания, но нас останавливает звонок моего телефона. Я тянусь к нему и когда вижу имя «Ханде» на табло, мне становится до слёз обидно. Меня не было так много времени, а звонит она только сейчас. Не хочу даже брать трубку. — Кто звонит? — Ханде, — холодно говорю я, отводя глаза, наполненные слезами. — Поговори с ней, — советует Исмаил, вставая с места. — Я пойду принесу сок, — у него мастерски получается испариться за дверью. Я, закатив глаза, перевожу взгляд на раздражающий меня телефон. Высвечивается ещё и фото. Мы с ней в обнимку в первый день нашего обучения в университете. Ещё такие счастливые, беззаботные, не разочарованные друг в друге. — Да, — я всё же беру трубку и мой голос оказывается абсолютно равнодушным. — Где ты пропадаешь? — она зла, я слышу это по её голосу. — У нас скоро сессия, не забыла? Твои родители звонят мне с самого утра, я не знаю, куда от них деваться! Совсем страх потеряла, Ешилчай? Ничего себе. И родители опомнились. Очень здорово. Обида душит меня. Никто, кроме Исмаила и не думал, что со мной что-то не так, что я могу быть в опасности и если бы не он, я бы давно была на том свете, а вспомнили обо мне бы только сегодня. Нет. Левент звонил мне, оставлял смс и сообщения на голосовую почту, но в какой-то момент это просто прекратилось. Когда я увидела сообщения, я не решилась перезвонить. Я чувствую себя не комфортно. Тем не менее, я волнуюсь за него и это тоже не даёт мне покоя. Что касается моей семьи и лучшей подруги… Это злит. Злит почти до истерики и я едва не срываюсь. Мне приходится сжать челюсти, чтобы не закричать на неё, чтобы не выложить всю правду, сейчас я не хочу, чтобы она знала хоть что-то. — Ты с Левентом? — задаёт она очередной вопрос, выдохнув и явно нервничая. — Почему я должна быть с Левентом? — я даже подскакиваю на месте, услышав его имя. — На все мои вопросы ты ответишь вопросом о Левенте? — она снова повышает голос, мои губы трогает торжествующая улыбка, а на смену ярости и обиде приходит спокойная и холодная уверенность в разрушении психики Ханде Йылдыз. — Да. Она издаёт какой-то странный звук, похожий на крик отчаяния и злостный рык. — Он пропал с радаров примерно тогда, когда и ты. В голове вспыхивает образ Волкана, но тут же исчезает. Нет, мстить он собирался только мне, Левент ему не был нужен. Я уверена в этом, а значит, с Левентом что-то другое. Но что? — Странное совпадение, — вспомнив о Ханде, говорю я, равнодушно хмыкнув. — Я на пляже потягиваю коктейли и расслабляюсь вдалеке от Стамбула, Левента нет по близости и я не знаю, где он. Я поражаюсь собственной актёрской игре. Я даже хочу себе похлопать, но ограничиваюсь самодовольной улыбкой. — Решила отдохнуть от своих парней? — Что-то типа того, — мне хочется ударить её за такой тон, но я понимаю, что сама говорю с ней не лучшим образом. Яростные бои перерастают в холодную войну. Что хуже — решат историки. — Как ты так можешь? — взрывается она снова, это заставляет меня крепче сжать в ладони телефон и закусить губу в ожидании чего-то, что пошатнёт меня снова. — Играть с ними, — выдыхает она после небольшой паузы. — Играть с Левентом! Он притворяется, просто хочет казаться сильнее, хочет казаться бесчувственным, но это далеко не так. Ему нужно другое, тепло, а не постоянная шаткость. Понимаешь ты или нет? Ему нужна не ты. Ты губишь его! Сама того не осознавая, не давая осознать это ему, ты уничтожаешь то, что я… Она резко останавливается, прекращая громко кричать это всё. У неё срывался голос, я уверена, она плачет. Я осознаю, что крепко вцепившись в край одеяла, едва не кричу от эмоций. — Любишь, — заканчиваю я, понимая, что она имела в виду. — Я уничтожаю то, что ты в нём любишь. Я почти уверена, что по моей щеке катится слеза. Я быстро вытираю её, действительно ощущая, что ладонь становится влажной. Она считает меня чудовищем, не более чем игроком, который не чувствует ничего, не хочет ничего, кроме выгоды и победы. — Вы с Хаканом не вместе, да? — Уже давно, — шепчет она. — Я расскажу Левенту, что ты обманываешь и его, и Исмаила. От одной мысли, что это раскроется сейчас, у меня внутри всё резко умирает. Я не готова к этому. Просто не готова рушить то, что мы с Исмаилом только что построили. Нужно ещё немного времени, я просто хочу побыть счастливой хотя бы несколько дней. — Не расскажешь, — говорю я, обретая твёрдость в голосе. — С чего ты взяла? — она же уже кажется не такой уверенной. Я молчу несколько секунд. Язык не поворачивается сказать такое. Я сжимаю кулаки. Что я делаю? Рушу свою единственную подругу, чтобы сохранить любовь, которая изначально была построена на моей лжи и скорее всего закончится моим одиночеством и ненавистью окружающих? Или… Или я отчаянно пытаюсь сохранить свой маленький рай, сосредоточенный на единственном человеке, которому я, как оказалось, действительно нужна? — Потому что это ничего тебе не даст. Он тебя не любит и ты это знаешь. Возможно, ему не нужна я, но ты нужна ему не больше. Поверь, Ханде, вам лучше оставаться добрыми друзьями, у тебя хотя бы будет шанс быть с ним рядом, — я не знаю, откуда приходит эта злость на неё. Она просто загорается. Я почти плачу к концу и моё сердце обливается кровью, но голос мой остаётся твёрдым и уверенным. Я попаду в Ад. И мне себя не жаль. Пусть я буду вечность пылать в огне! То, что я делаю сейчас низко, но я не могу поступить иначе. Я просто не могу пересилить себя. — Я ненавижу тебя. — Тебе есть за что меня ненавидеть, — по щеке катится слеза. Я теряю её. Ниточка, связывающая нас натягивается до предела. — Надеюсь, что ты не отравишь больше ничью жизнь, Ешилчай. Надеюсь, ты захлебнёшься в собственной желчи и некому будет тебе помочь. — Желаю тебе более радужного конца, Ханде, — я едва могу говорить, слёзы катятся по щекам беспрерывным потоком, внутри всё дрожит и мне кажется, что я сейчас отключусь. Возможно, ещё не так поздно сказать правду, но без меня ей будет лучше. Я действительно отравляла её жизнь, я просто манипулировала её чувствами и заставляла верить в мои жизненные взгляды. Она бросает трубку. Я несколько секунд слушаю быстрые гудки, стараясь контролировать себя. Ниточка рвётся. Я отбрасываю телефон и закрываю лицо руками, открывая рот в немом крике. Около тридцати секунд я нахожусь в прострации. Я плачу, желая выпустить свою боль, но ей нет конца. Никогда не думала, что быть преданной куда легче, чем предавать. — Успокойся, — шепчу я. Медленно приподнимаюсь с кровати и вытираю слёзы. Проходит около пяти минут. Я унимаю истерику и дрожь по всему телу. Унимаю желание кричать и рыдать. Моё лицо приобретает обычный оттенок и когда я смотрю на себя в зеркало, то осознаю, что выгляжу более, чем спокойно. Исмаил входит в палату и я даже улыбаюсь ему. Он успевает лишь улыбнуться в ответ и уже хочет сказать что-то, но… Порыв ветра врывается в палату через открытое окно. Карточный домик, пошатнувшись, разваливается на части. Я замираю на месте, пронзая его взглядом. Из лёгких пропадает весь кислород. Я не могу вдохнуть. Всё, что я так отчаянно пытаюсь спасти — карточный домик. Всё так же шатко, пусть красиво, пусть важно для меня, пусть потрачено так много сил, пусть я прошла через Ад, чтобы прийти к этому. Один порыв ветра и всё это разлетится на куски. Почему? Это построено на лжи. Возможно, я обманываю и себя. Я совсем запуталась.