🎭 𝐽𝑢𝑠𝑡 𝑎 𝑔𝑎𝑚𝑒 🎭

— Готова? — Исмаил с достаточно обеспокоенным выражением лица ложится на мою кровать, похлопав себя по груди ладонью, приглашая меня присоединиться. Я перевожу взгляд на часы. 23:06. Затем, поворачиваюсь к окну, уже окончательно стемнело, к тому же, кажется, собирается гроза, тёмные тучи затянули небо и не видно ни Луны, ни звёзд. Атмосферно. Как раз под мои внутренние ощущения. — Ешилчай? Ты со мной? Земля вызывает космос! — Очень смешно, Демирджи, — откликаясь на его последние реплики, я оборачиваюсь к нему и корчу рожицу, парень на это отвечает довольной улыбкой. Как в стиле Исмаила. Я улыбаюсь этой мысли и сняв тапочки, ложусь рядом, оказываясь в его тёплых объятиях. Это, возможно, последнее наше объятие, а после он возненавидит меня. — Ты какая-то странная. И не рассказала мне, что сказала тебе твоя блондинистая подруга, — бурчит Исмаил, выключая в палате свет и мы погружаемся в темноту. Я ёжусь от воспоминаний о сегодняшнем дне. — Мы немного поссорились, — я пожимаю плечами и прикрываю глаза. Уже чувствую, как он набирает в лёгкие побольше воздуха, поэтому мне приходится его нагло прервать. — Давай поговорим об этом завтра, — прошу я, мысленно добавляя «если тебе ещё будет интересна моя жизнь». Я решила рассказать ему сегодня. По возможности сейчас. Так будет правильно, хоть и больно для меня. Он имеет право знать правду о человеке, которого любит. Боже, он любит меня! Меня, Нургюль Ешилчай. Манипулятора и пропитанного ложью, коварством, множеством ненастоящих чувств человека. Уму не постижимо. «Он до сих пор что-то от тебя скрывает. Вид своей деятельности уж точно, не говоря об этой чёртовой крыше», — кричит моё самолюбие, но я его не слушаю. — Почему завтра? — его пальцы медленно перебирают мои волосы, гладят мою кожу, его горячее дыхание скользит по лицу. Как же приятно. Такое ощущение, что всё моё тело нежно гладят перышками. Внутри всё дрожит от таких трепетных прикосновений. — Не хочу сегодня. — Как скажете, моя Королева. Я смеюсь, уткнувшись носом в его грудь. — Демирджи? — Ммм? — буквально мурчит он. Я переворачиваюсь на живот и оттягивая момент истины, целую его в губы, не переставая улыбаться. Он притягивает меня к себе за подбородок и берёт бразды правления в свои руки, а точнее, губы, но это уже мелочи. — Ты так и не сказал, как нашёл меня, — я кладу пальцы на его губы. Он вздыхает и убрав мою руку, касается горячими губами моего лба, а затем, укладывает мою голову к себе на грудь и крепко обнимает. Такое ощущение, что он тянет время. Что такое? Я ёрзаю в его объятиях, подталкивая к началу его рассказа, но он молчит. Я стараюсь быть терпеливой и ждать, пока он настроится, но когда заканчивается вторая минута, срываюсь.

~ 𝘗𝘖𝘝 𝘐𝘴𝘮𝘢𝘪𝘭 ~

— Ты надеешься, что я усну? — фыркает она, явно занервничав. Я глубоко вздыхаю, понимая, что рассказывать придётся. Я и так лгал ей слишком много. — Была такая мысль, — признаюсь я, и Нур меня щипает. Не так уж и больно, но я всё равно вздрагиваю. — Не бушуй, Ешилчай. — Рожай, Демирджи! Я улыбаюсь, но осознавая, что придётся говорить, сжимаю руки в кулаки, чтобы сдержать подкатывающую ярость. — Прежде чем я тебе расскажу, прости, что не говорил раньше и прости за то, что я пришёл за тобой так поздно. Она тут же напрягается и обнимает меня, кажется так крепко, как ещё никогда не обнимала, словно вообще не хочет отпускать. Признаться, я чувствую тоже самое. — Ты не должен извиняться, Исмаил. — Должен. Просто скажи, что прощаешь меня. Она выдыхает и освобождаясь от моих объятий, пододвигается к моему лицу и аккуратно проведя ладонью по моей щеке, нежно улыбается. — Прощаю. Мне кажется, в её глазах стоят слёзы, но я не успеваю убедиться в этом, потому что она ложится обратно. Я почти уверен, что внутри у меня что-то в данный момент рушится. — Я не мог найти тебя своими силами и силами своих друзей, — на последнем слове я запинаюсь. Про Намика я говорить не намерен, хотя понимаю, что должен. — Тогда я понял, что мне нужна помощь другого человека. Я боялся, не знаю, почему я боялся обратиться к ней раньше и тянул до последнего. Я снова вру. Знаю, почему до последнего старался найти этого ненормального только лишь с помощью Намика и его людей. Если Нур узнает историю моего лучшего друга, она захочет встретиться с ним, узнать его. У них возникнет связь, их свяжет то, что они оба пострадали от одного человека. Я не готов делить её с кем-либо. Даже с Левентом. Я знаю его, Нургюль Ешилчай придётся ему по душе. Но я не говорю ей этого. Хочу казаться лучше, чем я есть на самом деле. Хочу быть лучше для неё и я буду. — О каком человеке идёт речь? — Об Айлин. Я узнал, что… — я замолкаю, подбирая нужные слова. — Мой лучший друг Левент её племянник, а Волкан когда-то жил с его мамой. Так получилось, что Волкан и Айлин были близки одно время, ещё до того, как он стал членом семьи моего друга, и она знала все его мысли. Она молчит. Я ощущаю, как по её телу проходит волна дрожи. Время тянется слишком медленно, я готов кричать и крушить всё вокруг от этого мучительного ожидания её реакции. — Тебе помогла Айлин? — кажется, она не верит своим ушам. — Да. Она позвонила первая. Не знаю, откуда у неё мой номер. — Что она сказала? — её голос хрипнет. — Что волнуется за тебя и боится, что Волкан замешан в твоём исчезновении. Она обозначила места, в которых он предположительно может скрываться. В одном из этих мест я и нашёл тебя. Снова молчание. Я не могу терпеть это. — Скажи что-нибудь. Она усмехается и тут же всхлипывает. Я чувствую, как моя футболка мокнет от её слёз. Я обнимаю её крепче и целую сладко пахнущие тёмные волосы девушки. Она вся дрожит. — Нур… — Как же так? — хрипло и быстро шепчет она, я едва разбираю слова. — Ни моя лучшая подруга, ни мои родители не были обеспокоены моей пропажей. Я люблю тебя, люблю Айлин, но… как такое вообще возможно? Насколько они должны ненавидеть меня, чтобы так поступать? Я не знаю, что говорить. Потому что даже хоть как-то оправдать этих людей я не могу. То, что они сделали, а вернее то, что они просто ничего не сделали -неоспоримо. — Я понимаю тебя, Нур. Моя семья бросила меня уже давно. Я всегда чувствовал себя ненужным, обузой и просто щенком, которого приютили, а потом он просто надоел. И выбросить жалко, да и девать некуда, — она резко замирает. Поднимает голову. В темноте я вижу её красивое лицо, даже следы от слёз на её щеках. Я аккуратно вытираю мокрые дорожки, ощущая покалывание на подушечках пальцев. Обожаю прикасаться к её нежной коже. Ни с чем не сравнимые ощущения. — Я знаю, какого это, разочаровываться в жизни просто потому, что от тебя отказываются те, кому ты должен быть больше всего дорог, — шепчу я, внутри у меня всё скручивается до боли. Никогда не произносил этих слов. Никогда не собирался. Как и эти «Я тебя люблю», которые я сейчас готов кричать, чтобы она слышала, чтобы знала и никогда в этом не сомневалась. — Мне жаль, что это случилось с тобой, — шепчет она, стискивая зубы, чтобы больше не плакать. — Мне жаль, что это случилось с нами, — поправляю я. — Всегда завидовал Левенту, — признаюсь я. — У него есть семья, к которой можно вернуться. Как сейчас. Он уже давно у мамы, с сёстрами и пока не собирается возвращаться. У меня этого нет. Меня никто не ждёт. Я отворачиваюсь, чтобы она не видела в моих глазах застывшие слёзы. Я не плакал очень долго и не буду делать этого сейчас. — У тебя есть я. А у меня есть ты. Знаешь, мы справимся с этим вместе. Да? — она прерывает молчание и касается своей ладонью моей щеки. — Да, — я поворачиваюсь и целую тыльную сторону её ладони. — Справимся. — Мне нужно рассказать тебе кое-что… тоже. — Давай завтра. Тебе нужно поспать. — Исмаил… — Пожалуйста, давай завтра. — Хорошо, — она ложится и я снова обнимаю её. Она права. Я вытяну её, она вытянет меня. Вместе мы сильнее этого мира.

***

Неделю спустя. Я с замиранием сердца открываю дверь в квартиру и шагнув за порог, вдыхаю родной запах моего жилища. Как же давно я не была дома! На губах играет счастливая улыбка, я оглядываю неизменившуюся квартиру и прохожу вглубь. — Ты прямо светишься! — восклицает Исмаил. — Дома и стены лечат, — я пожимаю плечами и оборачиваюсь на него. Он ставит спортивную сумку с моими вещами и лекарствами на пол. — Исмаил, я хочу остаться одна ненадолго. Ты не будешь против? Демирджи хмурится, складывая руки в карманы джинс. — Зачем? — Демирджиии, — протягиваю я и подхожу к нему, обвивая шею парня руками. Он продолжает хмуро взирать на меня сверху вниз и не обнимает в ответ. — Я хочу пойти в ванную, протереть тут везде пыль, полежать на кровати… — Чем тебе помешаю я? Могу помочь в этом всём, в ванной и кровати уж точно… — Исмаил! — смеюсь я, закатывая глаза, а Демирджи, наконец, оттаивает и позволяет себе улыбку. — Я серьёзно! — выдыхаю я, склоняя голову набок. Его руки ложатся на мою талию. — Я тоже. — Я позвоню тебе вечером, сводишь меня в кино и ресторан, — улыбаюсь я. — А там посмотрим по поводу ванной и кровати! — То есть вот так, да? Что же ты раньше не сказала? — Хэй, Демирджи, ты совсем страх потерял? Будешь пыль вытирать, а с кроватью и ванной я сама справлюсь! Я ударяю его по плечу, но в следующую секунду он умело прижимает меня к стене и сладко целует в губы, обхватив ладонями моё лицо. — До вечера, — шепчет он, едва я перестаю ему сопротивляться, а затем, скрывается за входной дверью. Я не могу перестать улыбаться. Прикладываю ладонь к губам, будто, стараюсь оставить его поцелуй на своих губах навсегда. Я ещё никогда в своей жизни не была так счастлива. Я бы стояла на этом месте до самого вечера, если бы мне срочно не нужно было превратить себя в человека. Я иду в ванную. За эту неделю я не видела ни одного кошмара, на лице уже почти не видно ссадин, если воспользоваться тональным кремом, будет совсем незаметно, а синяки начали медленно, но верно рассасываться и бледнеть. А ещё я всё это время провела с Исмаилом. За эту неделю я почувствовала столько любви, нежности, заботы и счастья, сколько не ощущала за всю свою жизнь. Это переполняет меня и я хочу дарить тоже самое другим. Я не хочу терять это. Именно поэтому я не смогла рассказать ему о Левенте. Пока что не смогла. Знаю, что надо, я не глупая, но каждый раз, когда уже собираюсь с мыслями, он делает что-то такое, что отвлекает меня от этого и сбивает с толка. Такое ощущение, что он не хочет этого слышать и на каком-то энергетическом уровне отводит меня от этого. Я просто лежу в ванной уже примерно двадцать минут и расслабляюсь, плюсом ко всему, я уплетаю сладкий мармелад. Вот, чего мне не хватало для полного счастья. Пены, горячей воды и мармелада в моей собственной ванной. Жизнь прекрасна! Мою идиллию нарушает звонок мобильного. Я убираю мармелад и стряхнув с рук крошки сахарной пудры, тянусь к телефону. Айлин. Сердце резко начинает биться быстрее и я едва не роняю телефон в воду. — Алло, — хрипло говорю я и слышу на том конце провода всхлип. — Моя девочка. Нур, с тобой всё в порядке? Я так боялась звонить… мне было чертовски стыдно перед тобой! Глаза тут же заполняются слезами, а нос так сильно щиплет, что я даже морщусь от неприятных ощущений. — Почему стыдно? Ты спасла мне жизнь! — Слишком поздно, Нур… прости меня, дорогая! Прости, что догадалась не сразу! — Всё хорошо, я уже дома, — слёзы уже текут по щекам диким потоком, она всхлипывает следом. Я так скучала по ней, я так благодарна ей. — Я люблю тебя! Ты для меня больше, чем начальница. О чём я вообще? — сквозь слёзы говорю я, стараясь унять истерику. — Ты роднее, чем должна быть мама, — мне давно пора было сказать ей это. И мне становится легче, когда я говорю это. Слёзы перестают течь по щекам, резко замирает сердце. Вот оно. Радость. Радость и лёгкость. Как я могла скрывать такие вещи от близкого человека? Какой дурой я была раньше! Я обретаю силы и даже улыбаюсь. — Нур… — шепчет она, а затем, резко замолкает. Я слышу, как она тяжело дышит, останавливая слёзы. — Кто научил тебя выводить взрослых людей из равновесия такими словами? Я улыбаюсь. — Исмаил, — шепчу я. — Значит, на правах твоей матери, дочь, я вас благословляю. — Спасибо. Встретимся? — Я не в Стамбуле, милая. За городом. В своём доме. — А выступления? — Какой смысл, пока тебя нет? Джаз остался, вечеринки тоже, клубом пока заведует заместитель. — Когда вернёшься? — безусловно, мне приятно, что без меня наши выступления отменили, но я увожу от этого тему. — Раз ты уже дома, возможно, дня через три. — Буду тебя ждать! Судьба свела нас не просто так. Девочка без матери. Женщина без детей. Нам, кажется, суждено было встретиться и заполнить пустоту друг в друге.

***

Из кино мы с Исмаилом выходим за руку. Оба молчим, думая о чём-то своём. Я совсем не хочу есть и вообще что-либо делать, я наслаждаюсь летним тёплым вечером, тем, что я чувствую себя красивой в этом белом коротком платье и в босоножках на небольшом каблучке, тем, что ветер, будто в кино, развивает мои завитые в ровные кудри тёмные волосы, а главное тем, что я любима. — В ресторан? — Не хочу, — бормочу я, улыбнувшись. — Проводи меня до дома! — А там ванна и кровать? — Оставлю это в секрете, — я подмигиваю ему, а Исмаил, покачав головой, резко дёргает меня на себя и вот я уже в его крепких объятиях. — Интриганка! — смеётся он, склоняя меня к земле. Я держусь за его шею и смеюсь. — Отпусти! — Нет! У меня звонит телефон. Исмаил закатывает глаза и ставит меня в горизонтальное положение. — Я буду мстить. Я в ответ целую его в щеку и вот уже беру трубку. Демирджи злится и сжимает кулаки, губами угрожая мне расправой. Я почти что смеюсь. Но тем не менее, держась за руки, мы медленно идём по парку к моему дому. — Нур! — это Кютай. — Сестрёнка! — восклицаю я. — Как твои дела? — Хорошо! Но у меня почти нет времени, мама будет орать, если узнает, что я тебе звонила. Они рвут и мечут. Им писали из твоего университета, тебя отчисляют! — её голос такой… взрослый. Такой уверенный, что я чувствую гордость. — Нур, я волнуюсь за тебя, мама тебя убьёт! Где ты пропадаешь? — шепчет она. — Мне наплевать на маму и на университет, — говорю я. — Как ты, Кютай? Всё хорошо? — Я очень по тебе скучаю. Хочу, чтобы ты забрала меня отсюда! Я резко останавливаюсь. — Милая… — Я понимаю, что ты не сможешь пока что, но пообещай, что сделаешь это! — Обещаю, моя родная. Обещаю и заберу. — И мы будем есть мороженное по ночам! — И конфеты! И чипсы! И не спать в выходные. Обещаю! — С КЕМ ТЫ РАЗГОВАРИВАЕШЬ? — я слышу крик матери, а затем, топот ног. — Я позвоню потом, — шепчет Кютай и отключается. Я ещё несколько секунд слушаю гудки в трубке, после чего опускаю руку и едва не роняю мобильник на асфальт. — Что такое? — Исмаил разворачивает меня к себе и заставляет смотреть в его глаза. — Я позорю семью, а мама отыгрывается на Кютай, — выдыхаю я. — Расправлюсь с проблемами в университете, найду работу постабильнее и заберу её. Это невозможно. — Я могу помочь с деньгами для начала, — говорит Исмаил и пожимает плечами. — Если хочешь, можете жить у меня, места в доме много для меня одного. — У тебя нет гостевой спальни! — Я тогда тебе соврал… — Демирджи!!! — я смеюсь, но для приличия ударяю его по плечу. — Ну что, ты мне всегда нравилась… и не делай вид, что я тебе был отвратителен! — И такое было, — я отталкиваю его от себя и начинаю в быстром темпе идти в сторону дома. Исмаил быстро догоняет меня и закинув себе на плечо, не слушая мои крики, несёт меня домой на себе… Демирджи отпускает меня на ноги только у двери в мою квартиру. Я неплохо покаталась, надеюсь, ему было не тяжело, я очень сильно похудела за время всего этого… — Доволен? — смеюсь я, открывая дверь ключом, мы заходим внутрь моей убранной и светлой квартиры. — Готов всегда носить тебя на руках… — Очень поэтично, но так на тебя не похоже, Демирджи. — Люди меняются. — Только не ты! — Всё ради тебя, — он легко целует меня в губы. — Кстати, — я отталкиваю его. — Ты видел Мелек, когда мы выходили из парка? Ну, как выходили, ты выбегал, а я выезжала! — Нет, — он пожимает плечами. — Какая разница? — Просто вы были близки, она в тебя влюблена, так что… — Ешилчай, замолчи, — усмехается он. — Одержимость — это не любовь. Совершенно разные вещи. Она придумала образ и верит в него. Это глупо. — Возможно, — задумчиво говорю я, но мне не нравится эта тема для разговора, так что, я увожу его в другую сторону. — Тебе пора домой. — Значит, не пустишь? — Нет, — весело заключаю я, парень притягивает меня к себе и целует на прощание. — Тогда до завтра, — ещё один поцелуй. Он уже почти делает шаг назад, но я останавливаю его, взяв за руку. Исмаил берёт моё лицо в свои руки и смотрит прямо мне в глаза. Я не видела такой нежности… никогда. От этого замирает сердце, останавливается дыхание, чувства переполняют меня и мне кажется, что я чувствую его прикосновения острее обычного. — Останься, — прошу я. Исмаил молча накрывает мои губы своими, подталкивая меня к стене и одновременно стягивая с себя пиджак…