Конструктор по имени Мориарти

Скажи юному Джеймсу Мориарти, единственному наследнику могущественной преступной империи, что в девятнадцать он будет сидеть в съёмной квартире на юге Лондона, притворяясь студентом и обсуждая свои проблемы с психологом, — он бы сначала рассмеялся, потом выстрелил. Без колебаний. Скажи, что он станет надеждой актёрского факультета, научится изображать эмоции так, что в них будут верить, — он бы съел свой галстук. Но всё это оказалось правдой. Как и то, что сейчас он стоит у двери. Сжимает нижнюю губу между зубами, едва слышно цокает каблуком по полу. Кожаная куртка, идеально уложенные волосы, шарф Westwood. Взгляд — холодный, но в глубине всё же... напряжение. Это была идея Молли. Молли Хупер, его надоедливая, слишком наблюдательная, слишком сердобольная одногруппница. Для неё он — Ричард Брук, чуть-чуть замкнутый, слегка тревожный, но харизматичный парень с «тяжёлым прошлым». Она наивно верила, что её друг Шерлок «гений, просто невыносимый» поможет. Он согласился... потому что стало интересно. Дверь открылась. В комнату Джима впустили чужие глаза. Шерлок Холмс — высокий, худой, в мягком сером свитере, с взъерошенными вьющимися волосами. В руке — чашка чая. Взгляд — цепкий, абсолютно неэмоциональный. Ни улыбки. Ни удивления. Он смотрит так, будто уже всё о тебе знает. Джим улыбается. Хищно. — Ну здравствуй, милый друг Молли, — с легкой язвительностью говорит он. — Шерлок Холмс? — Раз моё имя вам известно, попрошу представиться в ответ. — А ты уверен, что хочешь знать моё имя? — Джим приподнимает бровь, глаза сверкают. Он выложил наживку. Ждёт. — А вы уверены, что вам действительно нужна помощь? — хладнокровно бросает Холмс. — Перестаньте играть. Иначе я сам выберу, как вас звать. Например, «Психопат в шарфе». Улыбка Джима дрогнула. Чёрт. Уже раздражён? Или прикидывается? — Джим. Зови меня Джим, — отвечает он небрежно. Шерлок улыбается. Впервые. Странно тепло. Подозрительно. Он знает. Молли рассказала всё, что знала о «Ричарде». А теперь, своими руками, Джим сам дал ему имя. Почти. — Блядь, — шепчет Джим, кусая губу. Ответом — лёгкий смешок. Холмс поднимается и, как ни в чём не бывало, идёт заваривать второй чай. — Правила. Первое — никакой лжи. Второе — без опозданий. Третье — никто не должен знать о наших встречах. Особенно «семья». Четвёртое — плату обсудим позже. Когда я пойму, насколько ты сломан. Джим смеётся про себя. Неужели этот лондонский детёныш Майкрофта думает, что способен его починить? Шерлок протягивает ему кружку. — Ну? — кивает. — Даже не знаю, с чего начать, кучерявый, — с ленивой усмешкой признаётся Джим. — Начни с фактов. Имя. Возраст. Маска. Кто ты. Что ты. Почему ты здесь. Не задерживайся на драме. — Джеймс Мориарти. Прикрытие — Ричард Брук. Девятнадцать. Учусь на актёра театра и кино. Точнее, Брук учится. А я веду семейный бизнес. С тех пор, как пять лет назад родители «разбились». Не помню их особо. Слуги воспитывали. Я гей, но не думаю, что это что-то меняет. Предпочитаю кофе и белое вино. Из одежды — определённые слабости к Vivienne Westwood. Я пришёл сюда… потому что Молли уверена, что ты мне поможешь. Хотя, честно? Мне просто интересно, кто ты на самом деле. Психолог или любопытный извращенец. В этот момент раздаётся трезвый, жёсткий звонок. Телефон вибрирует, мигом подхватывается Джимом. Одно слово, и лицо меняется. — Да. Что?.. ВЫ ЧТО СДЕЛАЛИ?! — голос обрывается. Уже не играет. — Я сто раз говорил: я не мамочка! Если вы ещё раз допустите такую ошибку, вы не просто потеряете работу — вас найдут. И быстро. Исправьте это. До конца дня. Или я сам приеду. Он отключает звонок. И с силой швыряет телефон в стену. Экран трескается. Его плечи вздымаются. Вдох. Выдох. Ощущение — он вернулся в роль. Маска снова на месте. Шерлок лишь наблюдает. В тишине. — Прости, Холмс, это был... рабочий момент. — Хм, — отзывается Шерлок и медленно ставит кружку. — Ну что ж. Теперь всё ясно. Он смотрит на Джима, будто препарирует. — Агрессия — как механизм контроля. Эмоциональные вспышки при столкновении с неподчинением. Патологическая потребность доминировать. Маскировка через обаяние. Ложь встроена в структуру личности. Пограничные черты с наклоном к нарциссическому расстройству. Риск ранней шизофрении не исключён. Вы пассив в близких отношениях, возможно сабмиссив — сублимируете это через власть. Вы ненавидите быть на вершине, но не умеете иначе. Маска интеллекта — щит. Одежда — броня. Запугивание — язык. И вы пришли не за помощью, а за вызовом. Хотите, чтобы кто-то разобрал вас. До костей. Джим на мгновение замирает. Потом... улыбается. По-настоящему. Он встаёт, подходит ближе. — Ты говоришь обо мне, как по учебнику. Холодно. Умно. Превосходно. Но знаешь что, Шерлок? Он склоняет голову ближе, в почти интимной дистанции. — Ты тоже носишь маску. Ты заводишь правила — чтобы никто не заметил, что ты теряешь контроль. Завариваешь чай, не спрашивая — чтобы установить территорию. Ты ненавидишь, когда кто-то тебя читает. Потому что в глубине ты такой же сломанный, как я. Мгновение тишины. — Прикусываешь губу, когда раздражён, но подавляешь эмоции. Руки дрожат — я вижу. И, Холмс, ты не просто доминант. Ты хищник. Но тебе, как и мне, отчаянно нужен кто-то, кто сможет откусить в ответ. Глаза в глаза. Линия взгляда — напряжение в воздухе. Шерлок медленно отходит, обрывая контакт. — На сегодня достаточно, — бросает он. — Среда. Пять вечера. Не опаздывай. — А если опоздаю? — Тогда я препарирую твоё прошлое до основания. Станешь моей дипломной работой. — Бунтарь, — шепчет Джим и уходит, бросив взгляд через плечо. — До среды, Шерлок. Дверь закрывается. Шерлок остаётся в тишине. И впервые за долгое время ощущает, что вдохнул по-настоящему.