Проблемы роста

– Я только Кирилла люблю… Хотя, наверное, после того, что увидел, в это хрен поверишь… Это сложно объяснить. – Не сложно… У меня было как-то… Я был влюблен в одноклассницу, а секса хотел со всеми подряд. Почти без исключений… И с Юлькой, и с училкой по биологии, и с соседкой с седьмого этажа… Сашка наклонил белый электрический чайник, наполнил две чашки кипятком и протянул одну из них сестре. Девушка молча приняла её и сделала небольшой глоток. – С седьмого? Это с Веркой, что ли? – Н-нет, – Сашка замялся. – А с кем тогда? – Ну… Эммм… – Да ладно?.. С ее матерью? – Ну а что в этом такого?.. – Да, собственно, ничего… Даже не удивил особо, – Снежана с интересом посмотрела на брата. – Если разобраться, разве в этом есть что-то из ряда вон?.. Подростки, обычно, и проявляют интерес к женщинам постарше. А у веркиной матери, как ни крути, есть на что посмотреть… Нет, это не совсем то, что было у меня с братьями… – А что тогда? – Они, конечно, красавчики, но было бы преувеличением сказать, что мне без них совсем никак… Это какое-то наваждение. Вот вроде бы только что было всё нормально, а потом вдруг – бац! – и дикое желание… Ну, не знаю, как сказать… Вот ты после обеда ходил когда-нибудь мимо палатки, торгующей курами-гриль? – Ну! – Вот что-то подобное… Вроде бы только что умял сытный обед из трех блюд с компотом, а в тоже время идешь и понимаешь, что за курицу готов родину продать. – Фигасе… Такое бывает? – Бывает… Ты, конечно, вправе мне не верить, но… – Да нет, я верю, верю… – Это было всего один раз. И только тогда… Девушка замолчала. Брат с сестрой лежали на широкой двуспальной кровати, прямо поверх белоснежного белья. Разговор длился уже второй час и, в целом, имел один единственный результат, в котором невозможно было сомневаться – томагавк был зарыт, а откровенность между родственниками вышла на новый, ранее недостижимый уровень. – Даже если было бы не так, я всё равно не вправе тебя за что-либо осуждать. И никогда не стал бы тебя выдавать Кириллу. В конце концов, ты моя сестра. И потом… – Это просто какое-то сумасшествие! – не дослушав брата, громко произнесла Снежана. – Я в одно мгновение превратилась из обычного человека в дикую ненасытную самку, живущую одним удовлетворением. Будто всё моё тело состояло из нервных окончаний… – Ты жалеешь о произошедшем? – Не знаю, – девушка на мгновение задумалась, – скажем так… Если бы этого не было, мне сейчас было бы намного спокойней. Но в тоже время, глупо утверждать, что мне не понравилось… Эти твои знакомые – потрясающие любовники. – Неужели даже лучше Кирилла? – Ха… Кирилла… Их, наверное, неправильно сравнивать. Кирилл – нежный, внимательный. С ним реально отдыхаешь душой. Не говоря уже о том, что он меня любит… Братья же – это другое… Не знаю, поймешь ли ты… Это такой животный секс, когда тебя просто берут и трахают. Наверное, парню это не понять… Хотя… У тебя уже был секс с кем-нибудь? – Эммм… Нет ещё. – Просто, раз у нас сегодня утро откровений, – Снежана поставила чашку на прикроватный столик и чуть приподнялась. – Давай на чистоту? Я от тебя ничего не скрываю, а ты от меня. Идет? – Эээээ… Что ты имеешь в виду? – Ну, что здесь непонятного? Ты и так кое-что про меня знаешь. А раз так, то я могу пополнить твою копилку – расскажу еще много чего интересного. Но взамен ты также будешь откровенен со мной. Согласен? – Нуууу… Давай, если хочешь. Но мне рассказывать особо нечего… Опыта-то нет. – Это тебе так кажется, что нечего… На самом деле, любой человек – это носитель индивидуального и неповторимого опыта, который интересен сам по себе. Твоя неопытность или точнее твои попытки избавиться от этой неопытности тоже интересны. Но уговор: я буду честной и откровенной с тобой, но и ты должен быть честным и откровенным. Даже если откровенничать будет неловко… Сашка с удивлением посмотрел на сестру. На какое-то мгновение ему показалось, что он разговаривает с кем-то другим, а не с той мегерой, которая еще вчера застукала его за онанизмом и пыталась сделать из этого публичный скандал. – Почему мне кажется, что вчера ты была другой?.. В чем сейчас подвох? – Хм, твои сомнения справедливы и понятны, – девушка понимающе кивнула головой, – я вела себя как сука, не отрицаю. Но кое-что изменилось… – Да? И что же? – Ну, например, ты узнал мою грязную тайну, и, несмотря на появившуюся возможность мне отомстить, повел себя как человек… – Это ничего не объясняет… – Согласна. Скажем так, я вела себя как сука не просто так… В каком-то смысле, я пыталась тебя закошмарить именно за то, что увидела в тебе свое отражение. – Ээээ… Не понял. Какое еще отражение? – Я увидела на диване возбужденного малолетнего самца, не желающего обуздать свои хотелки… В общем, я – такая же… Несмотря на то, что я тебя старше и уже никак не являюсь подростком, желания во мне бродят те еще… – Желания? – Я могу миллион раз оправдывать измену Кириллу временным помутнением рассудка, но с фактом не поспоришь – я хотела секса с братьями, и я получила удовольствие… То, что я не изменила Кириллу вторично, объясняется только моим упрямством, силой воли и боязнью разрушить отношения. Но держать это в себе достаточно сложно. И раз уж мы посвящены в тайны друг друга, то почему бы нам не обсудить это? Тебе не помешает совет старшей сестры, а мне будет кому выговориться… Что скажешь? – Эммм… – Ты в любом случае ничем не рискуешь – я-то уж точно не буду бегать по школе, рассказывая всем твоим друзьям, как ты дрочишь на мускулистых папиков. А обо мне ты уже самое страшное знаешь. – Ничего я не дрочу на папиков, – Сашка непроизвольно надул нижнюю губу, чем вызвал тихий беззлобный смех Снежаны. – Хорошо, хорошо… Не на папиков, так не на папиков… Не придирайся. Так как? Поговорим? – Ну, давай… Только мне кажется… Внезапно в коридоре раздались шаги, дверь в комнату скрипнула, и в проеме показалось заспанное лицо матери. Прикрывая ладонью зевающий рот, она с удивлением спросила: – Вы чё здесь не спите, полуночники?.. Время семь часов. – Доброе утро, мам, – Снежана легонько ударила Сашку по руке, давая понять, что момент истины стоит отложить, – прости, пожалуйста, мы тебя разбудили?.. У нас здесь разговор за жизнь. – Да нет… Просто шла в туалет, бубнёж ваш услышала… Давайте, позавтракаем, что-ли, раз никто не спит… – Давай, мам, мы сейчас придем… Дай нам пять минут.

***

Как и ожидалось, разговор с сестрой продолжить не удалось. Общение за завтраком перекинулось на что-то женское специфическое с перспективой долгого обстоятельного обсуждения. Быстро поглотив яичницу с ветчиной, сыром и салатом, Сашка ретировался в свою комнату, решив, не нервировать женскую половину семейства своим присутствием. Однако уединиться не получилось. Не успел парень включить компьютер с целью во что-нибудь поиграть, как в кармане завибрировал смартфон. Звонил Гоголь. – Надеюсь, не разбудил?.. Ну как твои дела семейные? Устаканились?.. – Всё норм. Мы даже помирились вроде… Спасибо тебе, Гоголь, с меня причитается, – пальцы Сашки быстро забегали по клавиатуре компьютера, – если до школы еще встретимся, я обязательно проставлюсь. Обещаю. – Во-во… Я как раз по этому поводу… В том смысле, что давай встретимся. Дело есть на сто рублей. – Что за дело? – Важное дело. Есть возможность заработать, так сказать. Ну и вообще… Это лучше не по телефону. – О как! Прям на сто рублей и не по телефону? – Сашка даже прекратил печатать. – Может, хотя бы намекнешь?.. – Хм… Ну, хорошо, – было отчетливо слышно, как Гоголь на том конце провода беззлобно усмехнулся, – можно решить еще одну твою проблему. Не ссы, тебе понравится… Если интересно, бери ноги в руки и ко мне. Жду. Несмотря на то, что мать с сестрой были настолько увлечены беседой, что даже не поинтересовались, куда это он намылился в такую рань, Сашка решил дверью лишний раз не громыхать. Тихо прокравшись мимо кухни, он обулся и выскочил из дома. Утро было теплым и безоблачным – лето будто спохватившись, что до конца осталось всего несколько дней, будоражило ноздри хорошей погодой и дерзким букетом запахов. Звенящая тишина висела над районом во всей своей хрустальной чистоте. Сашка вдохнул воздух полной грудью и быстро зашагал в сторону жилища друга. – Оперативненько, – Гоголь посторонился, впуская Сашку внутрь, – это хорошо… Мои на рыбалку рванули, так что квартира на полдня в нашем распоряжении. – Извини, я пустой – закрыто всё. Да и кто бы мне сейчас бухло продал… – Не парься. Я тебя не пить позвал… – Да? А для чего?.. Я думал ты хочешь, чтобы я проставился… Разве нет? – Ага… Так трубы горят, что в восемь утра тебя поднял. Хорошего же ты обо мне мнения. – Ну, а для чего тогда? – Проходи… Сейчас узнаешь. Парни прошли до конца коридора и свернули в правую сторону от ванной комнаты – в маленькое, но уютное пристанище Гоголя. Единственный стул, стоящий у компьютерного стола был занят большой стопкой книг по программированию, поэтому Сашка расположился на мягкой полуторной кровати, застеленной пушистым зеленым пледом. Гоголь взял со стола планшет и плюхнулся рядом с другом. – Ты скажи мне, друг мой ситный, ты ведь не успел со вчерашнего дня с невинностью расстаться? – Кадыкин насмешливо взглянул в сашкины глаза, не сомневаясь в его ответе. – Н-нет… А что? – Да ничего… Понимаешь, девственность, в некоторых случаях, тоже обладает ценностью. – В каких еще случаях? – заволновался Сашка. Несмотря на достижение нового уровня искренности в отношениях с другом, тема невинности, затрагиваемая последним, его заметно нервировала. – В некоторых… Например, в старину мужчине было важно взять в жены девственницу. Или, например… – Какая, нахрен, старина?.. Какое отношение это имеет ко мне? – Самое прямое, – Гоголь включил планшет и начал листать страницы, – сейчас, погоди… Только, если тебе что не понравится, чур не обижаться и не драться… Хорошо? – Эээммм… Ну, ладно… – Смотри. Гоголь протянул Сашке планшет. На весь экран была открыта фотография, сделанная непрофессионально и явно в домашних условиях, однако достаточно качественная, чтобы можно было всё хорошо разглядеть. На ней была изображена миловидная блондинка лет сорока, сидящая на кожанном диване с бокалом красного вина в руке. Голубое ситцевое платье тесно облегало её пышную фигуру, особенно выгодно подчеркивая большую красивую грудь. Чувственные полные губы были чуть приоткрыты, позволяя разглядеть здоровую белизну зубов. Женщина чем-то неуловимо напоминала американскую порно-актрису Чарли Чейз, на которую пару раз дрочил Сашка. Разве что в менее гламурном варианте. – Нравится? – Ничё так милфа… А что? – Сашка вернул Гоголю планшет. – Вдул бы такой? – Глупый вопрос… А ты бы не вдул? – Я уже вдул. Поэтому и спрашиваю тебя. – Да ладно! Ты её трахнул?! Каким образом? Ей же лет сорок, не меньше, – Сашка аж присвистнул, то ли от удивления, то ли от восторга. – Сорок три… А какая разница, сколько ей? Ебаться все хотят… – Пизде-ец, – уважительно протянул Сашка, – вот, ты – красавчик… – Нет, – неожиданно отрезал Кадыкин. – Что нет? – Может, я и красавчик, но в том, что я её трахнул, особо моей заслуги нет. Просто случай подвернулся… – Какой еще случай?.. – Тот же, что и тебе сейчас. – То есть?.. Гоголь снова сделал несколько легких движений рукой, отыскивая что-то на планшете и опять протянул его Сашке. – Вот… Знакомься. Это Анатолий Витальевич, её муж. С фотографии на Сашку смотрел мужчина лет за пятьдесят, с пивным животиком, рыхлым телосложением и редкими седыми прядями на голове. Одет он был в темно-серый костюм-тройку, явно где-то в глубине складок скрывающий ярлычок какого-то известного бренда. – Ээээ… – Дело в том, что Анатолий Витальевич имеет одно очень необычное сексуальное пристрастие. Или даже страсть, если так можно выразиться… Его дико возбуждает, когда его любимую женушку ебут молодые парни… Дождавшись, когда вытаращенные глаза Сашки станут похожи на блюдца из кофейного сервиза, Гоголь продолжил: – Причем, парни должны быть не просто молодыми, а очень молодыми… Например, нашего возраста. А то и младше. В идеале – девственники, не достигшие возраста согласия. – Охуеть… – С последними, конечно, тяжеловато… Да и опасно, сам понимаешь… Так что если встречается девственник до семнадцати лет включительно, то он и на него согласен. А если еще и выглядит младше своего возраста, то вообще… – То есть ты хочешь сказать, что… – Я лишился девственности с его женой, когда мне было четырнадцать. А теперь периодически ищу для него свежее мясо… Не бесплатно, конечно же. Он за это платит. И пацану, и мне. За поисковые работы, так сказать… – А как он узнает, что они девственники? Пацаны же – не девчонки, им не надо… – Неопытность очень хороша видна при встрече, – не дослушав, перебил Гоголь, – её не так-то легко сыграть, как тебе кажется… И потом… На недевственников он тоже иногда соглашается. Правда, платит за них существенно меньше. Но к тебе-то это ведь не относится… – Эмммм… В смысле?.. – В прямом, – лицо Гоголя приняло деловито-напыщенное выражение, какое возникает у менеджеров низшего звена при заключении крупной сделки, – я вчера скинул ему твою фотку, а также убедил, что ты на сто процентов девственник. Внешне ты и ему, и ей понравился… Так что, если хочешь расстаться с невинностью, сейчас у тебя появилась прекрасная возможность… – Ээээ… А он в это время… ээээ… – Не ссы… Никакой гомосятины. По крайней мере, видимой и очевидной. Пока вы будете с ней кувыркаться, он будет сидеть в темном уголке и дрочить. – И… всё?.. – Ххе… А ты на большее рассчитывал? Не волнуйся, будет тебе и большее. Сначала ты будешь удовлетворять даму сам, а потом я к тебе присоединюсь. – В смысле?! – Сашка аж привстал от удивления. – Да не дергайся ты… В прямом смысле. Помимо невинности, Анатолия Витальевича возбуждает грязная групповуха, когда женушку ебут в несколько смычков. Будь сейчас не лето, вполне возможно, что было бы человек пять пацанов… Да разъехались все, поэтому только мы… – Ээээ… – Так что?.. Согласен? – Гоголь пристально посмотрел Сашке в глаза. – Смотри, я долго уговаривать не буду. Сам видишь, она – симпатяжка. Желающие всегда найдутся… В голове у Сашки замелькали цветные картинки, одна развратнее другой. Жутко сосало под ложечкой от страха и смущения, но идея о том, что надо отказаться от кадыкинского предложения, даже не рассматривалась. Он уже был готов на всё, даже если бы Гоголь ни слова не сказал о денежном вознаграждении. – С-согласен… – Вот и чудненько, – Гоголь громко и облегченно выдохнул, словно разговор его сильно утомлял, – а теперь мы с тобой поработаем над техническими деталями… Они тебе потом и в обычной жизни не помешают…