Проблемы роста

– Что хочешь думай, но это – не Вересов! И маловероятно, что его брат! – Гоголь вернул Сашке смартфон. – В конце концов, с чего ты решил, что больше ни у кого не вызываешь желание? Парни сидели в полупустом зале KFC. Благодаря буднему дню и хмурому предосеннему утру, мест хватало для интимного разговора любой тяжести и секретности. Заказав не самую тяжелую снедь, они заняли столик подальше от касс и углубились в обсуждение вчерашнего инцидента. – А почему ты так уверен, что не они? Сашка вкусно откусил кусочек картошки-фри и с интересом посмотрел на Кадыкина. После всего, что произошло вчера, его отношения с другом детства претерпели некоторые изменения. Во-первых, они, неожиданно для себя, снова сблизились. Будто дружба детства продолжалась без перерывов, а других друзей-знакомых просто не существовало. А, во-вторых, благодаря “отрощенным яйцам”, по емкому и меткому выражению Гоголя, Сашка начал чувствовать себя намного увереннее. Ощущение, что он уже не задрот, грело душу и расправляло плечи. – Ну, ё-моё, Сань… Ты помнишь, кто такой Вересов?.. По слухам, он девственности лишился в двенадцать с тёткой на двадцать лет его старше… Может, это, конечно, и фигня, но доля правды в этом точно есть. Он может трахнуть всё, что шевелится… Если ему надо будет трахнуть тебя, он точно не будет писать тебе тайные сообщения в телегу. И слать нюдсы с заблюренной мордой. – А его брат? – Ну… Этого я толком не знаю, но слышал про него, примерно, то же самое, что и про младшего, – Гоголь скептически покачал головой, – не, это точно не они… – А кто тогда? – Не знаю. Здесь могут быть варианты… Во-первых, кто-то действительно мог узнать номер твоего телефона у случайных знакомых и написать тебе в телегу. Ничего невозможного в этом нет… Это вполне реально может быть и твой поклонник. И то, что ты не знаешь о его существовании, не означает, что его нет на свете. Возможно, что у тебя их даже больше, чем ты думаешь… – А где они всё это время были? Ждали, пока я невинности лишусь? – Сашка ещё раз открыл фотографию таинственного незнакомца и полюбовался. – Там же, где Танька, Светка и Полинка… Пока я о них тебе не рассказал, ты ведь даже не представлял, что пользуешься таким успехом у девчонок. А кто сказал, что только у девчонок? – Да, только написали мне не Танька, не Светка и не Полинка, написал какой-то мужик старше меня на шесть лет. И случилось это после того, как я поведал тебе о том, что дрочил на бисексуальное порно… – Я же сказал, это не я… Мне зачем тебя кому-то сливать? – Ну, Толику с Ириной ты же мою фотку показал. – Только фотку. Никаких телефонов. Не забывай, это мой бизнес, в каком-то смысле, – Гоголь громко всосал остатки газировки через трубочку, – даже если гипотетически предположить, что я поставляю мальчиков не только им, но ещё и каким-то неведомым мужикам… То зачем мне делать это бесплатно? Сам посуди… – Ну… – И потом… Этот твой незнакомец сам выглядит как стриптизёр… Если это его настоящее фото, конечно… Такие редко пользуются услугами посредников. – В смысле? – Думаю, он вполне может сам найти себе и мальчика, и девочку… Если захочет. – Прям так и сможет!.. У нас же ведь мальчики только и мечтают о взрослых парнях с двадцатисантиметровым хуем… – Нууу… Да, вполне возможно, что сантиметров двадцать есть… Наверное, тебе повезло, – Гоголь будто и не услышал сарказм Сашки, – к другому бы старый, страшный приставал, а к тебе вон… молодой красавчик. Да ещё и хуястый. – Ты серьезно? – Вполне… И ты зря думаешь, что мальчики у нас мечтают только о девочках. Даже чисто статистически какой-то процент любой популяции – геи. К ним прибавь бисексуалов и любопытных, вроде меня… – А ты любопытный? – Сашка почему-то затаил дыхание, будто от ответа Гоголя многое зависело. – Ну, судя по тому, что меня ещё никто из парней не развёл на полноценный секс, наверное, да… Бисексуалом меня назвать тяжело. Опыт с Толиком не берем, я на него больше ради денег пошёл. А вот с Прохором мне, действительно, было любопытно… Хотя девчонки и милфы мне нравятся больше… Сосал Прохор, конечно, технично, не поспоришь, но в таких вариантах мне не хватает выплеска эмоций. – Какого ещё выплеска? Аппетитно облизывая губы после еды, Кадыкин вытер влажной салфеткой руки и внимательно посмотрел на Сашку, будто прикидывая, можно ли ему доверить то, что он собирается поведать. Сашка поймал себя на мысли, что губы у Гоголя изящные и гладкие. Девчонкам, наверное, такие приятно целовать. – Ну, как тебе объяснить… Человек же сексом занимается не только ради семяизвержения. Для этого бы и дрочки хватило. – Ещё для удовлетворения своей похоти. – Согласен… Но что такое похоть, если по-простому? – Эмммм… – По мне, это эмоции, которые делают твои физиологические процессы более яркими. Именно поэтому ты, например, дрочишь на что-то конкретное, а не на что попало. Потому что что-то конкретное вызывает у тебя определенные эмоции. – Ну, допустим… – Примерно то же самое и с сексом. Мы хотим того, а не иного. Вон ту девушку, а не эту… – Ну, это очевидно, а как это связано с интересом к геям?.. – Будешь картошку доедать? – Гоголь плотоядно зыркнул в сторону сашкиной порции и, получив молчаливое согласие, перетянул её на свою сторону стола. – Здесь похожий механизм… В целом, мне больше нравятся девушки и женщины. Они во мне вызывают куда более яркие эмоции, чем парни. Наверное, могут быть исключения… Какие-нибудь трапы или женственные кроссы, не знаю… Как такового предубеждения против однополого секса у меня нет. Наличие члена между ног у партнера само по себе не является препятствием для близости. Но взрослые мужчины, например, и всякие брутальные парни, лопающиеся от маскулинности, мне не нравятся от слова совсем… – Ага! Значит, ты… – …при этом, не брутальные молодые парни, наподобие тебя или Прохора, вполне могут вызывать у меня симпатию. – Ээээээ…. – Но с другой стороны, симпатия, даже очень сильная, не всегда связана с похотью. А если иногда и связана, то похоть эта часто односторонняя. – То есть? – Сашка изо всех сил старался не отстать от мысли собеседника, поэтому практически смотрел ему в рот. – Она может закончиться вместе с оргазмом… Например, когда я сплю с девчонкой, мне хочется сделать ей приятно. Не потому что я ей благодарен за секс, а потому что у меня есть острая эмоциональная потребность в том, чтобы сделать ей хорошо… Когда же я ебу в рот Прохора, я просто хочу кончить. Мне интересно попробовать, но у меня и мысли нет сделать Прохору приятно в ответ. И как только я кончу, велика вероятность, что на этом близость и прекратится. – Ну, допустим… А если это не Прохор?.. Я имею в виду, откуда ты знаешь, что на другого парня у тебя будет такая же реакция. Может, другому ты захочешь сделать приятно?.. Ведь с девчонками ты вряд ли со всеми одинаково себя ведешь, так может и с парнями так же? – Теоретически возможно… – Например, если парень намного красивее и сексуальнее Прохора. Может же быть такое? – Может, – не стал спорить Гоголь, – тем более, ты, например, и сексуальнее, и красивее его. Причем намного… Именно поэтому я и не утверждаю твёрдо, что я – не бисексуал. Просто пока никто из парней таких сильных эмоций у меня не вызывал. У меня возникло любопытство, я в какой-то мере удовлетворил его с Прохором… Пока на этом всё. Если завтра я встречу парня, при взгляде на которого у меня будут подгибаться ноги, возможно я скорректирую свою точку зрения на себя. Внутри сашкиной груди что-то сжалось и скрипнуло. В какой-то момент ему даже почудилось, что скрипнуло буквально, и все это услышали. Слова Гоголя рвали ему мозг на две неравные двойственные части. Та, что поменьше, была приятная – Гоголь всё-таки считал Сашку красивым и привлекательным, причем настолько, что даже отметил его существенное преимущество перед Прохором. Та, что побольше – скорее неприятная – несмотря на всю свою сексуальность и привлекательность, Сашка не был тем человеком, от лицезрения которого у Кадыкина подгибались ноги. И если приятность первой была неоднозначно двойственной – как ни крути, его сравнили со школьной шлюшкой, то двойственность второй не вызывала никаких сомнений – Сашка почувствовал нестерпимое чувство досады, от того, что не обладает достаточной прелестью, способной окончательно увести друга в радужный мир, и в то же время, то, что этот факт его почему-то удручил, вызывало вселенский ужас. Получается, он хочет Гоголя? Не просто ущемляется из-за того, что его – Сашку – не посчитали самой соблазнительной конфеткой в округе (еще несколько дней назад он бы покраснел просто от одной подобной формулировки), а расстраивается, что такой конфеткой его не считает конкретный парень. Причем не абы какой, а собрат по манной каше – друг, которого он знал с детского сада. Здесь стоило порадоваться хотя бы тому, что между ними точно нет взаимного романтического интереса. Этого бы Сашка не пережил. – Ладно… Почапали. Ты завтра свободен? – добив сашкину картошку, Гоголь нарушил нервный ход его рефлексии. – А то у меня хорошая новость для тебя… – Какая? – Сашка тряхнул головой, будто сбрасывая морок. – Ты так понравился Анатолию Витальевичу и Ирине Вениаминовне, что они жаждут нас завтра. Причем, готовы накинуть по трёхе сверху к обычной таксе, чтобы у тебя не было соблазна отказаться… Что скажешь?

***

Страницы интернет-магазина электронной техники скользили перед сашкиным взором, пугая его пятизначными цифрами. Если Толик с Ириной будут зазывать их с Гоголем хотя бы два раза в неделю, то через месяц-полтора вполне можно будет прикупить себе ноутбук, чтобы уже никогда не пользоваться Снежанкиным. С сестрой теперь вроде бы мир, но последний конфликт оказался настолько травматичным, что вероятность его повторения отзывалась в душе парня животным ужасом. Правда, надо будет придумать для матери вменяемую легенду, откуда у него взялись деньги, но Сашка справедливо решил, что подумает об этом после. Сначала их надо заработать. От последнего слова захотелось скривиться – было жутко неприятно считать это работой. Во многом из-за этого он и решил откладывать деньги на ноут – больно уж не хотелось чувствовать себя дешёвкой, отдающейся за еду. В то же время мысль ускорить процесс накопления с помощью индивидуальных хотелок Анатолия Витальевича не давала Сашке сконцентрироваться на подсчете. Нет, о том, чтобы трахнуть этого любвеобильного мужичка речь не шла, не говоря уже о том, чтобы ему отсосать, здесь Сашка твёрдо решил держать оборону. Но почему бы не предложить тот же формат, которым он пользуется в отношениях с Гоголем – минет Сашке от Анатолия Витальевича и дрочка от Сашки в качестве взаимности. Чай рука не отсохнет… В коридоре послышались голоса – мать и Снежанка говорили о чем-то бытовом и повседневном. Сашка выключил компьютер. Надо бы выйти – пообщаться с родственниками. Сестру он не видел с того памятного утра, как они помирились. Учитывая новый обретенный опыт, теперь Сашке было чем перед ней похвастаться. Оставался вопрос, стоит ли сообщать, что всё это делалось за деньги, и что ему – Сашке – поступило недвусмысленное непристойное предложение от старого педика? Пораскинув мозгами, решил специально ничего не рассказывать, а в дальнейшем положиться на случай и вдохновение. Случится оказия – расскажет, не случится – не расскажет. На том и остановился. Войдя на кухню, он застал мать и сестру мирно пьющими чай с конфетами. Несмотря на идиллическую атмосферу, разговор между ними все-таки был серьезным. По крайней мере, к такому выводу пришел Сашка, разглядев нахмуренные брови матери. Снежанка же, напротив, казалась веселой и беззаботной. – Привет, мелкий, – сестра кивнула подбородком на свободный стул, – попьешь чайку с нами? Как жизнь молодая? – Нормально. – парень устроился в уголке между стеной и холодильником и потянулся к своей синей кружке. – Что обсуждаем? Житейское или глобальное?.. – Ох, житейское, житейское, – мать глубоко вздохнула, – твоя сестра с Кириллом рассталась… Я уж думала, он – потенциальный отец моих внуков, и вдруг – здрасьте пожалуйста… – Ну, мам, не драматизируй!.. Будет у твоих внуков другой отец… И вообще, почему мне одной за них отдуваться надо? Вон мелкий лет через восемь в универе отучится, женится и будут тебе внуки… – Стоп, стоп, стоп, – вмешался Сашка, – не так быстро… Может, я вообще детей не хочу. Да и жениться пока особо… – Так я же не говорю сейчас! Успеешь ещё… – А из-за чего с Кириллом-то расстались? Мне казалось, вы такая классная пара… – Вот! – подхватила мать. – И я про это! Всё ж было хорошо… Как так-то?! – Из-за непреодолимых разногласий! – громко отрезала сестра. – Кончайте нудеть, родственники… Если он вам так нравится, забирайте, я не против… Сашка внимательно вгляделся в лицо сестры, пытаясь найти в нём отблески сожаления, досады или хотя бы гнева. Ничего из перечисленного не наблюдалось, хотя веселая бравада и беззаботность казались в данной ситуации чересчур уж демонстративными. Что-то здесь было не так. – Да причем здесь нравится или не нравится?.. Просто интересно. Когда прекращаются длительные отношения, у этого же должна быть причина? – Ну… Как тебе сказать, – Снежана откинулась на спинку стула и, слегка прикусив нижнюю губу, оглядела фигуру брата, – иногда даже самые крепкие отношения изживают себя… Конечно, бывает и триггер, но, как правило, это всего лишь отправная точка – то, с чего начинается черта. – Какая ещё черта? – Черта, перечеркивающая отношения… Хотя в моём случае – черта подводящая итог под отношениями… Не заморачивайся, потом как-нибудь поймёшь. В любом случае, я не считаю себя пострадавшей. Собственно, как и он. Расстались мы мирно и даже собираемся продолжить общаться… – Фигасе… – Ох, бедовые вы, дети, – по пути собрав со стола конфетные обёртки, мать встала и загремела грязной посудой в раковине, – ладно, ладно… Молчу. Взрослые люди, сами разберетесь… А ты, Саш, не бери пример с сестры – если складываются отношения, береги их. Шанс ведь он – не получка и не аванс. Не так часто хорошие люди в жизни встречаются… – Вы же с отцом встретились как-то… – Мы – да! А сколько таких, кто не встретился? Вон – Инка Кочубеева, сколько раз замуж выходила, каждый следующий хуже предыдущего. Первый – кобель, второй – алкаш, третьего она вообще с мужиком поймала… – Да ладно?! – Снежана не смогла скрыть удивление. – То есть тот брутальный дядечка в майке-алкоголичке – гей? Никогда бы не подумала… Видать, стереотипно я мыслю… – Не знаю, гей – не гей, а в интересной позе и в женском белье его застукали… – Нет, ну а что плохого-то? – внезапно встрял Сашка. – Каждый имеет право на любовь… И вообще, надо менять свои взгляды на ЛГБТ. А то как в Средневековье живём… “Гоголь был бы мной доволен, наверное”. – На любовь, может, он и имеет право, только тогда и жениться не надо… А раз женился, держи свою элгэбэту в узде. И не хрена жену позорить… Всё, давайте, марш с кухни, мне убраться надо. Неторопливо и вальяжно брат с сестрой вышли в коридор. Проделав несколько шагов в сторону комнаты, Сашка только повернулся корпусом в нужном направлении, как сразу же почувствовал настойчивую руку Снежаны у себя на плече. – Не спеши, мелкий… Поговорить надо. Пойдём ко мне.