Желешка и ящерица

      А вот об этом Роб не подумал. Дверь ему открыл не человек — ящер. Гуманоидного типа, конечно, но... Роб пялился снизу вверх так, словно был из далёкой отсталой колонии. Ящер смотрелся монументально и внушительно. Каждая мышца высечена, мощь ощущалась на расстоянии. Это вам не какая-то желешка.       — Я по объявлению. Бронь и всю сумму оплатил, — он откашлялся, а ящер всё продолжал смотреть на него с презрительным прищуром.       Лицо у него было вытянутое, плотная тёмно-синяя кожа, а на голове вместо волос длинные зелёные пластинки и чешуйки.       — Оплата деньгами. Не тело, — прощёлкал ящер на всеобщем торговом языке, и Роб спохватился, стискивая зубы и кивая.       — Я же перевёл. Меня Роб зовут.       — Шоддар.       Ящер наконец отступил, молча махнул на свободную койку, и Роб упал на неё с облегчением. Не разбирая вещи, ни о чём не парясь — просто хотелось поспать и расслабить нервы. Лично у него отпуск начался так себе.       Хороший сон почти сделал из него нормального человека. Пожрать бы ещё. В комнате было темно, только сверху маячила слабая голубоватая подсветка, и Роб решил, что на станции более-менее ночь. Собственный комм мигал непрочитанными сообщениями, и Роб перевернулся, подгребая к себе подушку.       Все двадцать были от Зигги. Его восторги, благодарность и несколько фоток. На одной Роб особенно залип, ведь Зигги светил на ней не только мечтательной улыбкой, кусочком утреннего моря, но и букетом натуральных живых цветов. Роб перебрал их в уме и присвистнул — на их стоимость можно было месяц питаться эко доставкой. Вдесятером! На глаза чуть слёзы не навернулись, стоило лишь вспомнить о хрустящей не синтетической курочке или фруктах, которые ты ешь, а не пытаешься побыстрее прожевать, пока они не съели тебя.       Когда он бросил ещё один взгляд на фотку, ему показалось, что на животе у братишки виднеется кусочек розоватого желе. Роба передёрнуло, и он поспешил свернуть экран.       — Скорбные вести, человек? Ты плачешь.       Роб чуть не подпрыгнул — потрескивающий голос ящера хоть и доносился с противоположной стороны комнаты, но стал громким и неожиданным.       — Нет, всё нормально. Жрать просто хочется. У тебя случайно нет запасов?       В ответ ему презрительно фыркнули, а потом когти процокали по полу, и Шоддар включил что-то. В приборе зажужжало, забулькало как-то подозрительно знакомо, а когда разнёсся сладковатый аромат, Роб чуть не застонал. Ящер тащил ему коктейль. Наверняка белковый и питательный, но с кучей вкусных добавок.       — Ооо! — от удовольствия Роб закатил глаза, сжимая вытянутую примерно литровую ёмкость. За сладкие безалкогольные коктейли он готов был душу продать. Особенно когда пенка таяла на языке, нежность обволакивала желудок, а настроение поднималось. Он с чувством поблагодарил: — Спасибо! Это лучше всяких курортов.       Шоддар весело прошипел в ответ:       — Включу это в счёт за следующий период.       Роб прижмурился, делая ещё один глоток. А что, эта ящерка не так уж и плоха! Когда не смотрит как на червяка — в темноте так просто отлично. Может, и правда поискать работу на этой станции, а не рассылать запросы куда попало, лишь бы взяли.       Он допил коктейль и принялся обдумывать свою дальнейшую жизнь. С Зигги он согласился лететь на отдых ещё и потому, что его уволили. Корабль списали, команду расформировали, и Роб остался ни с чем. Настроение опять совершило скачок вниз. Голова немного плыла, и мысли растекались как пенка. Одна ещё успела мелькнуть: а что было в этом коктейле? Как ящер подхватил его под бёдра.       — Я передумал. Про тело.       Шоддар сдёрнул его к себе, подхватил и отнёс на другую койку. Роб только мычал и неуклюже брыкался — как-то думать вообще перестало получаться, особенно когда одежду с него стаскивали. Он хохотнул, пытаясь сравнить, что лучше: чтобы душу вытрахало желе или ящерица? А потом он ощутил влажный жар.       Шоддар тёрся о живот чешуйчатой щекой, вывалил язык, и тот извивался, добавляя щекотку и внутреннее подёргивание. Возбуждение обожгло, подхватило на крючок, и ящер довольно зашипел ему в живот. Язык плотно толкнул его в ствол, и Роб застонал, вялой рукой цепляясь за койку. В голове что-то взрывалось, когда ящер замер, больше не потирая его бёдра, вообще не шевелясь — осталась только пляска языка. Роб пялился в пульсацию подсветки на потолке, и ему казалось, что ящер повторяет её ритм. Из пасти у Шоддара текло, язык обхватывал член, скользил, сжимал так, что Роб на всё махнул рукой — будь что будет. Всё равно тело почти не слушается.       Но даже в искрящем от кайфа мозге произошёл сбой, когда Шоддар сам лёг на спину и устроил Роба на своём животе. В этот самый живот ткнулось два заострённых кончика, и Роб невнятно замычал — ну два это как-то перебор для первого знакомства! Попытался упереться рукой, оттолкнуть, но Шоддар зарокотал, сжал лапы на его заднице и двинул вверх. Роб въехал своим членом в ребристый жар, и в голове взорвалось. Он захрипел, дёрнулся и чуть не кончил ящеру непонятно куда — чуть выше у того покачивались члены.       Пальцы всё ещё плохо слушались, но у Роба получилось уложить руку на один из членов. Горячие, они подёргивались прямо в руке, когда ящер покачивался, то снимаясь с его члена, но насаживаясь до конца. Кажется, от полного отупения, у Роба потекла по подбородку слюна. Слишком жарко, слишком тесно, слишком хорошо.       Шоддар под ним зашипел, дёрнулся резче, волнообразно сжал внутри, и Робу не осталось ничего, кроме как кончить. Прямо в ящерицу. А потом он упал ему на грудь, и именно этот момент Шоддар выбрал, чтобы залить весь живот своей спермой, чуть ли не до подбородка. Роб зафырчал — на лицо чуть не попало, но лежать на этой почти огненной луже было приятно.       Ящер загрёб свою сперму в лапу и накрыл ею человеческий зад. Роб протестующе замычал.       — Ничего не могу, ящерица, — слова удалось протолкнуть из себя лишь шёпотом. — Так хорошо, что сейчас сдохну. Куда труп прятать будешь?       Шоддар зашипел что-то непереводимое, подхватил Роба под зад, уже дёрнулся, чтобы куда-то тащить, и Роб не сразу сообразил. — Шучу я. Дай полежать и потом...       Глаза закрывались под рокот Шоддара, Роб животом ощущал, как члены ящера втягиваются куда-то внутрь. Вот придёт в себя, и тогда уже можно ящеру вмазать. За испорченный коктейль.       — Ты не откладываешь икру? — пробормотал Роб почти сквозь сон, и ящер над ухом хрюкнул от смеха.       — Нет, человек.       Роб выдохнул с облегчением и окончательно провалился в сон. Всё-таки между желешкой и ящерицей он однозначно выбирает второе.

***

      Тело слушалось, но до сих пор оставалось каким-то вялым. Роб огляделся и, только поняв, что ящера нигде нет, зашевелился. Дотянулся до комма, присвистнул — в последний раз смотрел на него двенадцать часов назад. Всё пестрило в сообщениях от Зигги. Волновался братишка.       «Всё в порядке, осваивался на станции. Отрывайся за двоих».       Эйфория больше не туманила голову и тело. Роб собрал себя по частям, уселся, разглядывая одежду. Освещение почему-то оставалось на уровне дневного. Всё было чисто, ничем не пахло, спал он на своей койке, и про то, что они творили с ящером, совершенно ничего не напоминало.       Роб поднялся, осторожно разминаясь — какой дряни намешал в коктейль его чешуйчатый сосед? Что если провериться? Сдать кровь? Эта мысль заставила взбодриться, он уже вызвал карту станции и искал медицинские точки. И только через пару минут до него дошло, что если обнаружат нечто запрещённое, то работу он может и не пытаться искать. И что тогда?       Пальцы отбили новый запрос — аптечные точки, всякое медицинское барахло. Он может купить экспресс-тесты. Что-то критичное они в любом случае покажут, а отчитываться ни перед кем не надо будет. Подходящий вариант. Проложив маршрут, Роб перетряхнул рюкзак, чтобы не тащить лишнее. Заметил на столике ключ-карту от двери и подхватил её. Хорошо, что ящер не собирался его здесь запирать. Хотя... с чего бы?       Роб потащился в санузел, умылся, взбодрился. И немного разозлился. Голова окончательно проветрилась, и на прогулку по станции он вышел вполне себе живым человеком. Теперь появилось время обдумать, что вчера вообще произошло.       В отличие от малыша Зигги Роб никогда не искал любовь всей своей жизни. Когда мотаешься с грузом по всему космосу и часто возвращаешься домой лишь через несколько месяцев, то уже не до поисков постоянного партнёра. Роб спал с мужчинами, женщинами, модификантами. Сходился легко, расставался ещё легче. Но если быть честным, то ящер стал самым экзотичным и ярким приключением. Вот бы ещё безо всяких добавок это проверить и получше запомнить.       Тесты продавались комплектом из трёх штук. Деньги за них Роб отрывал от сердца, после помчавшись в ближайший туалет, чтобы без свидетелей проверить кровь. Он стоял за закрытой дверцей, притоптывая ногой — нужно было подождать десять минут, пока анализатор сработает. Под рукой пискнуло, Роб нетерпеливо тряхнул коммом, чтобы тот считал результаты, и чуть не выронил коробочку теста.       Ничего. Абсолютно ничего. Все показатели более-менее в пределах нормы. Ничего необычного нет. Может, прошло слишком много времени?       От досады Роб пошёл и скупил в местных магазинчиках еды на неделю вперёд. Даже набрал смесей для коктейлей и концентрат молока. Вот только когда он вернулся в блок, ящер уже был там, поэтому готовить напитки Роб не рискнул. Убрав всё в морозильную камеру, он развернулся к ящеру и прихлопнул ладонью по стойке рядом с аппаратом, который угостил его чудо-коктейлем.       — И что это было вчера? — Шоддар уставился на него в ответ молча, не мигая. Ящер сидел на кровати в штанах с кучей клапанов и карманов, но без рубашки, поэтому Роб его разглядывал в ответ. Равнодушие и молчание начинало раздражать. — Ну? Или мне напомнить, кто вчера красовался своей чешуей и выпячивал члены?       Вверх от паха до середины живота чешуйки ящера стали понемногу мерцать голубоватым, и Роб залип. Раньше он такого не замечал. А после знакомства с желешкой напрягся: мало ли какие сигналы подавал ящер своим мерцанием.       — Ты... светишься? — Роб наблюдал, как чешуйки засияли сильнее, а потом ящер взвился с койки и оказался рядом.       — Не смей, человек. Не смей приплетать ко мне свои извращения. Вчера ты пришёл, уснул, а что тебе снилось — не моё дело.       Роб охренел. Он смотрел, как ящер рассерженно шипел перед ним, как зрачок его пульсировал, то становясь узким, то прыгая обратно. Собственные губы скривила ядовитая ухмылка.       — Извращения, значит, — Роб не боялся, что Шоддар его расплющит. Что может свернуть шею, вмазать или кому на станции пожаловаться. Он взял и плюнул ему в чешуйчатую рожу. И пока ящер менял цвет (видимо, от ярости), продолжил: — А ведь ты мне понравился. И мы могли бы нормально продолжить. Но теперь, если тебе приспичит вновь заняться извраще-ениями, не смей ко мне лезть, ящерица, — он пихнул плечом посветлевшего на несколько тонов Шоддара, подхватил рюкзак и снова стал шататься по станции.       Работали здесь сменами и по сути, что день, что ночь — без разницы. Корабли улетали и прилетали постоянно. Пришлось снова потратиться на еду, Роб жевал, запивал и всё ещё пребывал в ступоре. Вот так вляпался. От нечего делать он решил поискать, что значит мерцание на чешуе. Не с первого раза, но на каком-то форуме смог найти ответ:       «Если знакомая твоя игуана засветилась синим, то тут одно из двух: либо она хочет тебя убить, либо трахнуть. В любом случае советую тебе бежать, ха-ха!».       Чужой ответ, которому была уже пара лет как, Роба заставил нервно рассмеяться. Вот уж действительно, сбежать бы! Да слишком легко. Предвкушение войны ему даже нравилось, и он решил побольше узнать об этой расе, желая найти слабости Шоддара. Идиотом Роб не был и верить в то, что это был просто сон, не стал. Откуда он тогда знает, что у ящерицы два члена, а внутри... Роб тряхнул головой и сосредоточился на поиске, выпивая очередной коктейль и просиживая штаны в робокафешке.       Оказалось сложно. Голова пухла от особенностей строения чужого тела, уязвимостей к температурам, характеристик родной планеты и религиозного раскола в секторе игуан. Существовала малочисленная, но влиятельная секта, которая проповедовала чистоту расы, запрещала вступать в связь с другими видами и с удовольствием приносила в жертву инорасников. Благо, большинство ящеров не были настолько отбитыми, и секта даже на родной планете была вне закона. Но влияние всё равно имела.       Роб залпом выпил ещё один коктейль, совершенно не чувствуя вкуса. Всё сходилось! Фанатики эти многое считали извращениями, а раньше и убивали, обнаружив, что кто-то из собратьев вступал в порочащую связь. Пожалуй, Шоддара можно пожалеть. Но где он, а где они? Роб вычитал, что сектанты жили всегда группами и в основном, несмотря на запрет, на родной планете или в ближайших секторах. Эта же станция находилась далеко, и ящер жил на ней один. Нет, что-то не так. Может, всё это вообще ни при чём?       Роб потянулся, разминая спину, и решил вернуться в блок. Эти две недели он спокойно там проживёт, а потом уже решит, надо ли продлять оплату или искать нового соседа. А может, вообще свалить домой к малышу Зигги. Раз с ящером случился такой облом, ничего больше его тут не держало. Роб заглянул в статистику объявлений Шоддара: никто не оставлял гневные отзывы, никто оттуда не пропадал без вести и никто не лишался конечностей. Ящер вообще жил на станции четыре года без происшествий. Или просто его происшествия верили в то, что с ними приключился всего лишь сон. Роб хмыкнул, подхватил рюкзак и решительно потопал обратно в блок. Страшно ему не было, а загрызть ящера очень даже хотелось.