Выжженая земля

Руки Азулы горели, пламя растекалось тенью под её ногами, и отблески плясали на нагрудной пластине. Зуко невольно засмотрелся, но успел увернуться. Огненный язык лизнул металлическую пряжку на плече, но не достал. Он должен был победить, ради себя и ради сестры. Он жил долгом. Он должен был победить, и тогда Азула останется. Синие огненные браслеты звенели и потрескивали на девичьих запястьях и щиколотках, в глазах её — отражение мертвого города, в движениях — желание, чтобы Зуко не проиграл. * Зуко нравятся растрёпанные волосы девочки из царства Земли. Она невозмутимо сидит в чайной его дяди и смотрит прямо перед собой. Прямо на него. Фонари зажигаются по желанию изгнанного принца, Джин зажигается по желанию собственному. Короткие обгрызенные ногти чуть царапают, а губы у неё сухие, потрескавшиеся. Дядя понимающе улыбается и ставит для постоянной посетительницы веточки жасмина. * Пальцы сомкнулись вокруг пустоты, сестра уже ускользнула, не давалась в руки, солнцем горела в другом конце улицы. Тусклый диск на небе скудно освещал посеревшие камни, но Зуко не нужно было небо, нужно было лишь почувствовать, что сердце Азулы тоже билось, что неуловимая тень здесь — пусть и в качестве издевательства — но для него. Её ступни практически не касались земли, она убегала, вытекала из рук, но Зуко всё равно бежал следом и ловил блики настоящего солнца, пляшущие на металлических вставках. * Он заплетает гладкие волосы Мэй в косы и слушает её тихий голос. Смотрит на сиреневые бабочки-синяки на её шее, перебирает длинные чёрные пряди и слушает. Сегодня девочка из царства Земли встретилась с будущей огненной королевой, глина треснула под искрами от костра. Белые руки обвиваются вокруг его шеи, мраморная щека к его щеке. Зуко чувствует спокойное тепло её тела и поддается ему. Ночью жизнь в Ба Синг Се не прекращается, яркие вспышки не видно за большими шторами, Мэй не спит, смотрит невидящими глазами в потолок. Ночью Ба Синг Се преображается, и Зуко с трудом находит дорогу к чайной. За столиком сидят двое незнакомцев, а Айро встречает племянника удивлённым взглядом. Через секунду чьи-то ладони накрывают его глаза. Губы у неё всё ещё сухие, потрескавшиеся. Дядя грустно улыбается и на следующий день дарит Мэй бессмертник. * Азула тяжело дышала, Зуко же упрямо следовал за ней, не давая передышки. Выйдя на площадь, они остановились. Тяжелый мёртвый воздух разорвала сверкающая молния. Над их головами собрались тучи, плоский жёлтый диск скрылся с глаз. Последний круг. В её глазах тоска мёртвого города, в её руках молния, в её тяжелом дыхании просьба не проиграть. На его ладонях, наконец, разгорелось собственное — красное — пламя. Настоящее солнце не погасло даже в дождь. * Жена Хозяина Огня надевает на приёмы платья с высоким горлом. Мэй не интересна болтовня царя столицы Земли, как не интересно и всё вокруг. Она просто находится рядом с мужем, и её дыхание успокаивает его. Без неё он сорвется. Мраморная щека к его щеке. Дыхание Мэй на секунду прерывается, когда сильные пальцы сжимаются чуть сильнее. Она любит его. Зуко же смотрит на фиолетовые бабочки-синяки на её шее. Дядя вымученно улыбается и даёт осипшей королеве травяной чай. * Зуко не заметил, как их окружило плотной стеной дождя и огня. Капли касались пламени и паром клубились вокруг. Азула сделала выпад коленом, но Зуко легко увернулся, схватил её за локоть, которым она хотела ударить его в солнечное сплетение. Мокрая одежда прилипла к телу, мешая двигаться. Её грудь тяжело поднималась и опускалась, плечи были настолько напряжены, что дрожали. Зуко припёр её к стене, мешавшей ей улизнуть — на этот раз каменной — припёр и схватил за горло. Азула судорожно вздохнула и отчаянно задёргалась. Он должен был победить. Потому что он так хотел. * Зуко нравятся растрёпанные волосы этой женщины из царства Земли. Глиняная Джин хочет, чтобы он любил её и забрал из огромного города. Мэй пьёт травяной чай во дворце, её муж в это время любит дочь глины. Джин ставит ультиматум. Она хочет уехать, хочет пить чай во дворце, хочет надевать роскошные платья с высоким горлом, хочет успокаивать своим дыханием Хозяина Огня. Она любит его. Зуко же смотрит на безобразные чёрные синяки на загорелой коже. Тело дрожит, с сухих губ срывается хриплый крик. Он прикрывает всё ещё тёплую и мягкую грудь лоскутным одеялом. И уходит. Сморщившиеся сухие веточки жасмина он приносит в жертву огромному городу. Огромный город слышит его бессвязные просьбы. Глиняная Джин так и не уезжает из Ба Синг Се. Дядя облегчённо улыбается и приносит слабой после родов Мэй ромашковый настой. * После отчаянного удара в живот руки разжались сами собой. Зуко осмотрелся и отрешенно заметил фонари, которые зажглись когда-то мучительно давно, чтобы порадовать одну бедную девочку из царства Земли… Он затравленно оглянулся на сестру, которая пыталась отдышаться. — Прости. — Пошёл к черту. Азула попробовала расслабить воротник. — Прости. — Я сейчас убью тебя. На её лице краснели длинные царапины, на шее наливались кровью следы от его ладоней. — Прости. — Ненавижу тебя. Она толкнула его в проулок и поднесла маленький синий огонёк к лицу. Шрам закололо, в глазах закрутились цветные пятна, он схватил её за плечи и оттолкнул от себя. Затем притянул к себе. Свел её руки над головой, придавливая телом, не давая ей улизнуть. В глазах её — отражение его самого. В движениях — желание какое-то странное, непонятное еще. Зуко прижимал её к холодной грязной стене и целовал. Азула не сопротивлялась. Мёртвый город наблюдал.