Вы так себе психолог

Больница встретила психолога запахом хлорки и белыми стенами, опять. Арсений в детстве боялся больниц, он боялся находиться здесь. Чуть поодаль стояла девушка в белом халате, со светлыми волосами, которые собраны в пучок и с папкой в руках. — Арсений Попов? — медсестра стала приближаться и в конечном итоге поравнялась. — Да. Это вы мне звонили? — это плохое предчувствие засело где-то в районе солнечного сплетения. — Все верно. Не буду томить, — она открыла папку и глазами нашла нужную строчку. — Вы знали, что Антон Шастун резал вены? И всё. Мир будто рухнул. Люди, снующие по больнице, теперь не привлекают внимания. Их будто нет, картинка просто расплылась. Опять вопросы. И как назло, на них нет ответа. Как же хочется провалиться сквозь эту белую плитку. Он психолог, да, но это не значит, что он ничего не чувствует. Попов просто не показывает, а внутри рвутся ниточки надежды и тепла. — Нет, я не знал, — вспомнив про заданный вопрос, Арс ответил. — Если он выживет, то нужно будет водить к психологу, — светловолосая закрыла папку. — Я психолог и разберусь с этим. А что с ним? — его смутило «если он выживет». — Всё так плохо? — Состояние всё ещё тяжёлое, в сознание не приходит, дышит через аппарат. Рана просто в ужасном состоянии, я извиняюсь. Хорошо что сердце не задело, хотя могло, — Валерия, это имя было указано на бейджике, покрутила кольцо на безымянном пальце, что-то вспоминая. — Он активно употреблял перед этим. Вот вам и трудности, если бы этого не было, он хотя бы очнулся. — Это моя вина, — круги под глазами стали глубже, а в океанах застыла тревога. — Мальчик сам виноват. Курение убивает, просто поговорите с ним на эту тему, — она успокаивающе погладила руку мужчины. — К нему можно? — Только послезавтра, если состояние не ухудшится. Успокойтесь и идите поспите, не убивайтесь, — Лера кивнула в знак прощания и развернувшись на каблуках – удалилась. Арсений просидел в больнице минут двадцать. Он опять что-то пропустил, опять не подумал о других людях. Но Попов так воспитан: самое лучшее для себя, если что-то не нравится – не продолжай, не давай ложных надежд и думай умом, а не сердцем. Голубые глаза всегда были холодными, сердце подо льдом и вообще выключено. Он никогда не наслаждался моментом или жизнью, всегда просчитывал, смотрел вперёд и совершал только обдуманные поступки. Только три раза он не последовал этим правилам. Первый раз был в шестнадцать, решил покурить и подсел. Дальше в девятнадцать, его девушка забеременела и произошла ссора, после чего она сделала аборт, а дальше он и не знает. И последнее, это был тот поцелуй с Антоном. Даже татуировки и пирсинг были обдуманны раз пять. После этого он всегда обещал себе: даже тогда, когда нужно бы включить эмоции – выключить и забыть. Всё пройдёт, ничего не вечно. Стиснул зубы и подумал головой, даже если трудно. Так и живёт. Следующий день прошёл как в тумане или же чётко по плану. Проснулся, сходил в душ, почистил зубы, переоделся и прошёл на кухню. Сделал на скорую руку салат, случайно порезался, но рана не глубокая, поэтому не обратил внимания. Сделал себе кофе, поел, смотря в одну точку, и ушёл на улицу. Проснулся Арс рано: в шесть, а на работу к девяти. Декабрь как-никак, поэтому улица встретила его прохладным воздухом и солнцем, которое совсем не грело, а только висело как украшение. Мужчина поёжился и укутался в пальто, а лучше бы в пуховик, но посмотреть что происходит на улице он не успел или не захотел. Попов направился к ближайшему кафе, что бы согреться и взять горячий кофе. Сидя в тёплом помещение и смотря на проходящих мимо людей, психолог задумался. Они все счастливы, хотя не понимают этого. Они все сейчас находятся в зоне комфорта. Со всеми проблемами, долгами и другим, но они ещё не познали самые тяжёлые моменты жизни. Возможно, кто-то и испытал, а теперь остыл или забыл, но он прошёл очень тяжёлый путь. Этим людям нужно грамоту выдавать. Но таких мало, в основном у всех мелкие проблемы и ссоры, по сравнению со смертью. Официантка подкралась незаметно и поставила на стол стаканчик с надписью «Наслаждайся моментом». Арсений частый посетитель этого кафе, так что видел её уже, но только сейчас понял её смысл. Девушка кивнула, мило улыбнулась и удалилась. Через пару минут помещение заполнили люди, поэтому, что бы не ловить на себе взгляды, брюнет ушёл на улицу. Стало ещё холоднее, пальто уже не греет. Разумное решение врезалось в голову незаметно. Нужно пойти в больницу. Что бы не возвращаться за машиной, он решил пройтись. Идти минут двадцать, так что можно обдумать всё происходящее. Хотя это плохая идея: копаться в себе и искать ответы, но лучше сейчас, чем когда-то потом. Антон в больнице. Арсений, скорее всего, заболеет. Нужно помочь Лене и разобраться, что же происходило с Шастом. И надо бы разобраться в себе и понять свои чувства. Психолог прошёл половину пути и с каждой минутой становится холоднее. С неба начинают падать белые, холодные хлопья. Первый снег. А ведь Попов хотел встретить его с горячим кофе, его «солнцем», в тёплом пледе и счастливым. Кофе есть, но он холодный. Тёплого пледа рядом нет, лишь осеннее пальто. А «солнце»... его нет рядом, также как и счастья.

***

Входная дверь поддалась, а из квартиры полилось тепло. Пакеты с продуктами упали на пол. Голова просто раскалывается. Психолог закончил три дела, за что получил «награду», начал два и продолжил четыре. Окно в кабинете было открыто весь день, ведь он курил прямо там, и из-за этого, сто процентов заболеет. Продукты уже лежат на полках, ужин остывает на столе, мужчина в домашней одежде, а на телевизоре идёт ТНТ. Когда на тарелке не осталось ни кусочка, она благополучно отправилась в посудомойку. Экран погас и голоса стихли. Гробовая тишина. К которой Арс отвык. Всегда где-то были слышны стуки по клавишам, голос девятиклассника, шум воды или ещё что-то, а сейчас тихо и это даже пугает. Брюнет решает ещё раз заглянуть в телефон светловолосого и, может, что-то разузнать. Группой «Нервы» забит почти весь плейлист, иногда видно «ЛСП», какая-то песня «На твиче» неизвестной «Нексюша». Есть какие-то напевы под гитару и «Порнофильмы». Переслушав все песни, Попов понял, что у Антона была, скорее всего, депрессия или эмоциональное выгорание, а возможно и то и другое. Песни про суицид и какие-то вайбовые треки. ~ Этот пубертатный период... ~ В основном, в переходном возрасте подростки впадают в депрессию, и часто из-за ничего. Но Арсению ещё двадцать и он недавно был в этом возрасте, так что понимает. Голова начинает жутко болеть, будто чем-то ударили. Мужчина принял разумное решение и отложил смартфон. В квартире стало холодно, из-за чего он накинул кофту. Попов ушёл в свою комнату, не решившись убивать зрение за книгами или документами. Сон, на удивление, улыбнулся голубоглазому и он быстро уснул.

***

— К сожалению, нет, — Валерия опустила голову, словно чувствовала свою вину. — Но к нему уже можно. Только не тревожьте его сильно, мальчик слаб, пока что. Круги под глазами чуть сошли и теперь не выделялись на фоне светлой кожи. Пальто, почти полностью укрытое снегом, осталось в гардеробной, а кроссовки на ногах ужасно промокли. В тёмных волосах притаились капельки от снега. Но есть и свои плюсы. Например: брюнет сможет увидеть Шастуна. Тот ему не ответит, не улыбнётся и не захочет видеть, когда очнётся, но это всё равно того стоит. — Пожалуйста, проводите меня в его палату, — девушка легко улыбнулась, кивнула и потянулась в контейнер. От туда показались синие свёртки. Она протянула мне один из них, это оказались бахилы. — Подождите, — она ушла в сторону гардеробной. Пока Арс одевал эти синие «пакеты», медсестра вернулась с халатом. — Накиньте. Голубая, почти белая, дверь скрипнула, но всё же поддалась. В небольшой, светлой комнате находится кровать и тумбочка, дверь в туалет, маленький столик, два стула, один возле парня, второй возле стола. Антон лежит под тем самым аппаратом искусственной вентиляции лёгких и капельницой. Лера удалилась, поэтому ничего не мешало рассмотреть этого самоубийцу. В пшеничных волосах застыла кровь, видимо так и не смыли, губы чуть приоткрыты, полностью искусаны и потресканы. Кожа очень бледная, поэтому хорошо видны вены на веках и синяки под глазами. Шаст одет в больничную пижаму, а его руки перемотаны бинтами, они без колец и браслетов. Он такой же красивый. Сука. Даже в таком состоянии он великолепен. Но хочется плакать, кричать, рвать волосы, царапать кожу. Обидно, больно и ещё что-то... Но пока это не важно. Стоять уже сил нет, поэтому он садится возле постели, не отрывая взгляда от зеленоглазого. Смешанные ощущения. Выделять одно, не имеет смысла, так как этому чувству найдётся противоречивое. Уже минут пять мужчина просто смотрит на это, не подавляющее жизни, лицо. Рука, сама собой, потянулась к его лицу и легла на щёку. — Тош... — психолог прикрывает глаза, будто хочет передать часть себя, живого, ему. — Прости меня, Тоша. Ты сильный, ты должен справиться. Если нет, то мне придётся рассказать всё твоей бабушке и она начнёт волноваться. Он тихо смеётся, но смех выходит нервным и фальшивым. Будто в плаксивой мелодраме и по плану, Антон должен проснуться сказать что скучал. Но ничего не происходит. — Я надеюсь, ты меня слышишь. Я дурак, полный придурок. Прости меня, прости. Я готов ещё тысячу раз извинится, лишь бы ты проснулся и простил меня, — Арс замолкает. Он не знает как ещё извиниться в своём монологе, но это бессмысленно. Экран, до этого подавая размеренный писк, начал ускорять темп а полоски подскакивать. — Антон! — Попов выбегает из палаты и кричит на весь коридор, затем возвращается. — Не оставляй меня одного, Антон. Прошу. Этот мир не имеет красок, а ты можешь это исправить. Слова не поддаются здравому смыслу. Аппарат затихает, но после начинает непрерывный звук, а полоска становится ровной. В это же время зибигают врачи с дефибиллятором и выгоняют брюнета, который дрожит и не может воспринимать ни-че-го.

***

С того самого момента прошла неделя. Арсений решил отменить все сеансы и отправиться в отпуск, как и все остальные работники. Он видится с Леной, но очень редко, помогает ей, а она иногда ему. Перестала резать вены и пытаться себя убить. Её перевели в другую школу, а её «любимый» уехал за границу. Жизнь этой хрупкой девочки налаживается, а она забывать всё и мериться с этим. А вот в жизни самого психолога всё идёт коту под хвост. Тот самый Ваня тусит в подъезде и курит, косо кидая взгляды на голубоглазого, а там видны вся ненависть, злость и ещё что-то. Но это не столь важно. Уже неделю нет никаких вестей. Его накормили успокоительными или укололи... А может и то и другое, но даже это не помогло. Ему в руки всунули кружку с ромашковым чаем и только после неё дрожь отошла. Валерия твердила что всё будет хорошо, что он сильный, что выкарабкается. Пришлось набрать Добровольского и попросить забрать, а он легко согласился и приехал через минут десять. Дома закончилась еда, за это время, а куда-то сходить сил нет. Из-за этого Арс сбросил три килограмма. Сон больше не улыбался в ответ, рисуя картинки этих нежевых глаз и рану на груди. Библиотеку давно не посещали, так же и с комнатой зеленоглазого, и с гардеробом, да почти всех комнат. Телефон лежал на полке нетронутый. Хватит. Достаточно. Если Шаст захочет рассказать – расскажет. Если... ~ Нет, нет, нет. ~ Он не плакал, только в тот самый день перед Пашей. Дальше просто пустота. Но сейчас, слёзы наворачиваются сами и удержать их почти невозможно, но ему удаётся. Он профессионал в этом деле, почти не плакал за свои двадцать лет. Зима на улицах разгулялась ни на шутку. На дорогах валялся снег и с каждым днём увеличивался в количестве и высоте. Холодный ветер захватил воздух. Солнце висело в небе для красоты, или привычия. А люди укутываются в шарфы, шапки, перчатки и пуховики. Новый год на носу. Осталось каких-то четыре недели. Но Попов всё-таки заболел. Изначально он даже не лечился, но Паша настоял на своём и принёс таблетки, сказал что есть, пить, делать. К сожалению он уехал вчера в Англию, поэтому поддержка уехала вместе с ним. Скорее всего в Новый год будет одинок. Мужчина запретил Елене приходить, что бы та не испортила себе праздник. В окружении таблеток, чая, порошочков, градусника, антибиотиков, платков, салфеток, пледа. На телевизоре крутился один канал, который нерадовал, но немного успокаивает. Какой-то звук перебил реплику комика. Песня настойчиво продолжалась и с до брюнета дошло. Телефон. Ему звонили друзья Антона, с которыми он познакомился и рассказал о случае, из-за чего их искренность пропала под маской раздражения. Звонили они, в основном, узнать состояние друга. И конечно же Добровольский, он беспокоился о самочувствии старого друга, физического и морального. Но на экране высветился неизвестный номер. Нахмурив брови психолог, всё же, поднял трубку. — Да?