Вы так себе психолог

— Здравствуйте, это Арсений Попов? — Да. А вы кто, простите? — психолог провёл по лицу. Хочется завалиться спать или выпить горячего чая, но вместо этого нужно напрячься что бы понять, что происходит. — Меня зовут Анатолий Александрович. Я проводил две операции Антону Шастуну и теперь слежу за его положением, — сонливость сняли как рукой. Здравый смысл постучался в дверь и теперь тоже присутствует, а удивление выбило рваный выдох. В голове брюнета всё время сидела мысль, что он – никто, и поэтому оповещать не нужно. — А где Валерия? — та светловолосая, миниатюрная и миловидная девушка ни разу не набрала, ни оповестила или ещё что-то. — Изначально она попросила не звонить вам, чтобы вы остыли, а затем ушла в отпуск. Мы забыли про вас, извините. Но нам важно было нормализовать состояние пациента, — будто оправдание выдал врач. — Ладно, ничего. Что с ним? Вы можете мне сказать? — Арс хочет услышать хорошие новости, что-то, что может вызвать улыбку или тепло в районе солнечного сплетения. — Успокойтесь. У вас есть минут... пять? — Попов постарался выдать жалкую пародию слова «да», получилось плохо, но понятно. Анатолий продолжил, видимо понимая состояние собеседника. — В тот день нам удалось спасти мальчика, но его состояние резко ухудшилось. Все эти дни мы спасали его и вытаскивали чуть ли не с того света, но к счастью всё обошлось. Это была клиническая смерть, которая после повторилась, но на удивление мы успели. Антон Шастун иногда переставал подавать признаки жизни. Кажется, это были самые тяжёлые дни для него. ~ Вы не представляете, для меня тоже. ~ — Мы всё же спасли его. После четырёх дней всё пришло в норму. Недавно его отключили от аппарата искусственного дыхания, а сегодня он открыл глаза, — вместе с резким выдохом из головы вышли неуверенность и страх. ~ Он жив. ~ — Всё в порядке. Мы ещё раз перепроверили и перевели его в палату. Паренёк очень сильный. Изначально мы так не считали, так как он «уходил на дно», но потом быстро пошёл на поправку. Сейчас к нему нельзя, пускай отдохнёт, вдруг что. А через пару дней можно будет увидеться, — только сейчас Попов понял, что болезнь не к месту и нужно выздороветь, а не приходить с соплями. — Господи, спасибо вам. Вы не представляете, как это важно для меня, — в голову пришла поспешная мысль, но уследить не удалось. — А через сколько его можно будет забрать? — Если состояние улучшится, а рана немного затянется, то через полторы недели. Он сильный, я же говорю вам, быстро выберется, — повисла неудобная пауза, но Арсений смог вдоволь нарадоваться. — Запишите этот номер как «Врач Анатолий» или ещё как-то. Если будут изменения – оповещу. И если придёте, зайдите ко мне. Кабинет 16, второй этаж. Как входите, сразу направо. Если надо будет, вам подскажут. Я уже спешу, удачи вам. — Спасибо, до свидания, — телефон полетел на кровать, а затем на неё же упало тело брюнета. И не важно, что нос заложило и голова раскалывается. То тепло, которое он так хотел, и улыбка оказались в перемешку. Такого и мечтать, до этого момента, он не мог. Рука скользнуло по чему-то мокрому. Мужчина повернул голову на бок, но ничего не увидел. Пришлось встать, подойти к выключателю и включить свет. С освещением пришло осознание. Кровать не заправлена, помятая, некоторые подушки валяются на полу, на шкафчиках пыль, а в шкафу небольшой бардак. На простыне разлитое розовое лекарство. ~ Чёрт. ~ Поняв, что всю неделю не смотрел по сторонам, он зашагал по квартире. Где-то затаилась мысль: господи, хоть бы не полный срач. Так как в гости приходили Лена и Паша, а хаос Попов недолюбливает. Ближайшая дверь напротив – дверь в ванную. На тёмной плитке остались капли, так же как и в раковине. У голубоглазого недавно шла кровь из носа и он просто забыл про них. Полотенце, которое висит на сушилке, тоже с алыми капельками, а оно ещё и белое. В итоге с мыслью, что пора бы хоть как-то привести себя и квартиру в порядок, пришла бодрость. Откуда? Мужчина не знает, он сам в лёгком ахуе. 16:04 – выдают электронные часы. Для начала лучше купить еды и новых таблеток, и бытовые вещи. Гардеробная как всегда светлая и большая, тут и там вешалки, полочки, шкафчики. В глаза бросился свитер, который был куплен с Антоном, так и не надетый. В итоге образ болеющего человека собран. Ну как... Тот свитер, который не прикрывает шею и из-за этого выглядывает кусочек татуировки, тёплые джинсы и кроссовки. Серый, длинный пуховик, кожаные перчатки. Но. Всегда есть какое никакое «но». Шарф закрывает обзор на ту самую шею и на голове шапка с бубоном. Проходя мимо зеркала, Арс, всё же остановился. На него смотрит какой-то зайчик, милая игрушка. Он выглядит мило, но лицо такое болезненное. Щетина, синяки под глазами и на лбу, а потому что каким-то образом он умудрился упасть с дивана, покусаны губы, красные глаза. Хочется обнять, вылечить, согреть. Но Арсению уже не надо, его согрели слова врача, мысли о том, что Антон жив. Возможность рассмотреть себя ещё будет, а вот энергия уйдёт. Схватил с полки ключи, телефон и кошелёк, надел наручные часы и пошёл на улицу. С неба падают белые хлопья и на губах расцветает улыбка. Нет отвращения к окружающим, раздражённости или подобного. Да, этот врач осчастливил Попова. Теперь он шагает по улице, улыбается и смотрит на снежинки, как маленький ребёнок.

***

— Таак... — разговаривать самим с собой – это нормально, даже в людных местах, — мясо, яйца, зелень, сыр, колбаса... овощи вроде есть. Можно побаловать себя. Аптеки есть круглосуточные, так же как и бытовые магазины, а продуктовых круглосуточных в этом районе маловато. Зашёл в ряд со сладостями и не полезной едой, скинул с полки пачку чипсов, m&m и пепси. Сигареты курить невозможно. Ни вкуса, ни запаха не чувствуешь, даже кайфа никакого. Короче, бессмысленно курить, когда ты болен. Уже дома мужчина избавился от тяжёлого пакета, который магическим образом смог уместить в себе всё и не порваться. Замок щёлкнул, а затем слетела мокрая обувь, шапка, куртка и шарф. Холодильник наполнился едой, так же как и шкафчик с лекарствами. Арсений решил проблему с забитым носом, брызнул красной жидкостью в горло и взял тряпку с ведром. Набрал туда же воды и принялся протирать полы, параллельно, в комнате в которой он находился, становилось чисто. На кухне посуда вымыта, стулья поставлены ровно, на полках нет пыли, а на столе заменена скатерть и нет крошек. Только посередине поставлены лекарства и вазочка с лавандой. ~ Красиво же. ~ Тихо рассмеявшись, поднял ведро, тряпку, ушёл в другие комнаты. Последней оказалась ванная на первом этаже квартиры. Кровь была благополучно вымыта, стирка расфасована, стиральная машинка во всю работала. Стало очень душно, а спасением оказался кран. Умывшись, всё же посмотрел в зеркало. Эта серёжка уже не идёт под достаточно взрослые черты лица. Как и цепочки, татуировки и пирсинг. Он взрослеет, а оставаться в подростковом стиле не свойственно. ~ Нужно будет всё снять и свести. ~ Плотно сжал губы. Всё же не хочется прощаться с этим, столько воспоминаний. Но надо. Даже через силу. Нужно уметь прощать, прощаться и отпускать. Попов устало упал на кровать, уже переодетый в мягкую пижаму. Ткань приятно щекотала кожу и всё что сейчас хочется голубоглазому – это уснуть, но видимо не судьба. Смартфон начал вибрировать на тумбочке рядом. — Ааааа... — так не хочется никого слушать, но кого это волнует? Поэтому он ищет рукой вещь, которая так настойчиво требует внимания. На экране высвечивается «Мамуля» и глаза округляются. Как же давно психолог не слышал её голос, да и отца тоже. Подняв трубку и приложив к уху он решил начать первый. — Алло, мам? — неуверенно, робко. Боже, за сегодняшний день слишком много эмоций. Они переполняют сосуд. — Привет, Сеня, — ненавистная форма чужого имени, которая каким-то образом затрагивается и его имя. Но голос такой родной, мягкий, тёплый. — Мама, — протягивает Арс и мимолётно смеётся, улыбка снова трогает тонкие губы, — ну ты же знаешь, мне не нравится, когда меня так называют. — Ну прости. Как ты там? Не скучаешь? Кушаешь? Не болеешь? Всё в порядке? Есть кто-то? — Татьяна, так зовут маму, Попова заваливает вопросами сына, а тот слушает её голос. — Мамуль, всё хорошо. Я кушаю. Очень сильно скучаю. И нет, у меня никого нет. Только... — Что случилось? — ох эти мамы. — Приболел немного, но всё в порядке, мам. А ты как? — Арс решил быстро сменить тему, потому что знает, что мама будет переживать. — Всё хорошо. Папа в отпуск ушёл, я вот тоже. Я чего звоню то... — она делает паузу и в голове психолога всплывает картинка, как она кусает губы. В детстве она делала так, когда задумывалась или не хотела продолжать диалог, или ей было стыдно, или она думала как продолжить диалог, или как бы не обидеть, — мы с папой решили в этом году приехать пораньше. Ну, не за две недели, а за три, — родители всегда приезжают на новый год к сыну, это их маленькая традиция. Но в этот раз всё немного сложно. — Эм... да, хорошо, приезжайте. Только со мной живёт парень один... — в голове крутятся оправдания, но мама как всегда всё понимает. — Ничего. В этом году будем праздновать вчетвером, я только за. Нам столько нужно рассказать и спросить. Ну, не буду мешать, пока что. Ложись спать, поздно уже. А мы приедем через неделю, — а сейчас, скорее всего, она улыбается. Так чисто и мило улыбается. — Хорошо, буду ждать. Спокойной ночи, тебе и папе, — Татьяна ответила первой фразой, сказала что очень любит и скучает, и отключилась. ~ Надолго ли это? ~ Усталость взяла верх, поэтому как только голова коснулась подушки, а телефон был убран на тумбу, глаза сомкнулись. А сам Арсений погрузился в царство Морфея.