Вы так себе психолог

Арсений дошёл до той самой палаты. Да, возникли трудности по пути, но пришёл же. Пару раз поскользнулся на льду, упал, получил выговор уборщицы и несколько косых взглядов сотрудников больницы. Он здесь. Напротив психолога Антона, ради которого бежал сюда, потому что в машине кончился бензин, а заезжать долго. Но к сожалению, Шастун не в настроении и Попова бесит это. Ради чего тогда он так мчался сюда? Что бы сейчас развернуться и уйти? Это будет как минимум обидно. — Всё нормально? — давящая тишина, на протяжении уже трёх минут, надоедает. — Я просто устал. Не выспался. Плюс, ночью просыпался от того что задыхаюсь, — русая макушка поднимается и только теперь можно рассмотреть его нечеловеческую бледность. —Поэтому всю ночь разбирался в себе, сами же сказали. — Не обязательно было… — Арсений запинается, втягивает воздух, забавно чешет затылок, аккуратно прикасаясь к руке парня. — Забудь. Ну, так поговорим? —Да, конечно. Вы же здесь ради этого, — знакомо поджимает губы, но руку не убирает. Клубок совершенно разных чувств начинает действовать на нервы. Стоит сейчас избавиться от него, а иначе он задушит тебя. — Я буду откровенничать, примите это всерьёз. — Конечно. — сказано тихо, робко. Будто боится спугнуть. Сейчас какой-нибудь психологический приём не помешал бы. — Давайте с самого начала. С первой нашей встречи мне понравилась ваша внешность, как для психолога она достаточно… необычная, вы согласны? — всё что хотел сказать Арс, отходит на второй план. Ему остаётся кивнуть и продолжить слушать, хотя бы потому что слова застряли в горле, а произнести их нет смелости. — После нашей первой встречи вы назвали меня «солнцем» тогда я стал думать о вас. Потом я ушёл из дома из-за личных проблем, а рядом оказались вы. За что огромное спасибо, не знаю где я бы оказался если бы не вы. Вы знаете, что общего у нас мало и наши интересы не сошлись. Мне просто захотелось найти общий язык, я даже в какой-то степени стал зависим вами. Потом поцелуй, который окончательно выбил меня из колеи, но вы опять смогли это решить, то есть игнорировать меня. Только тогда я понял что любил вас, а вы захлопнули дверь перед моим носом, просто решили так, даже не обговорив это со мной. Да, я понял что любил вас, но потом это прошло. Испарилось или я просто засунул его куда подальше. Я последовал вашему примеру. Вы хотите услышать, что я чувствую к вам сейчас? Так вот, мне до сих пор хочется подружиться с вами, я спокойно могу смотреть на вас, кошки на душе уже не скребут, но где-то внутри вы всё ещё нравитесь мне. Ещё чуть-чуть и этого чувства вообще не будет, как вы и хотели, — Шастун поджимает губы, потом хмыкает и добавляет. — Вот так я легко подчиняюсь вам и выполняю то, чего не хочу. Куда делись все слова? Словарный запас закончился или мужчина язык прикусил? Он не может ответить ничего, даже головой кивнуть. Пятнадцатилетний парень полностью прав, в его словах нет лжи. Осознать это самому – трудно, но он помог. Потому что больше не чувствует. Потому что подчинился неозвученому желанию брюнета. — Антон, ты не должен был так поступать, — психолог говорит тихо, аккуратно. Чтобы расслышать, нужно подойти вплотную, но Шастун и так слышит. — Уже не важно. А вы смогли разобраться, или всё же вы плохой психолог? — он такой красивый, даже с этой бледностью. Такой уязвимый. Без эмоций, хоть и серьёзный. — Я… — в голове проскакивает вчерашняя мысль. Он столько упустил, потерял. Вероятно, восстановить влюблённость светловолосого уже невозможно. — Ты мне нравишься как человек, как подчинённый. Я тоже хотел бы узнать тебя ближе. — Не стоит этого делать, теперь. Я же могу влюбиться заново, — изумруды смотрят прямо в душу, назад уже нельзя. Только вперёд или в разные стороны. — Давайте больше не будем связываться? Я думаю, это лишнее, — непонятная злость наполняет брюнета. Самое страшное, он не может понять из-за чего. — Разойдёмся как в море корабли. Как будто и не было ничего, а мы не знали друг друга. — Шастун, ты с ума сошёл? — кричать в больнице – идея плохая, поэтому остаётся только говорить сквозь зубы, чтобы показать агрессию. — Хватит нести бред. Остынь, успокойся. Ты не был на моём месте, если бы был, то понял бы меня. Я старше тебя на пять лет, это как минимум, ты несовершеннолетний, это как максимум. — Давайте договоримся? — шантажист, самый настоящий. И он это знает. Понимает. Пользуется. — Я слушаю. — Я не уйду, хотя бы потому что мне некуда. Но я не хочу с вами разговаривать. Допустим, один диалог в день. Вы не интересуетесь моей жизнью, а я вашей. В конце-концов, мы никто друг другу, — он улыбается, будто это самый обычный разговор о погоде. — Хорошо, хоть что-то. Но сейчас я хочу задать тебе вопросы, — парень кивает, давая своё согласие. — Как ты прожил этот месяц? Только честно. — Я? Работал, учился, ходил на тусовки, ночевал у бабушки или с друзьями. Ммм… Всё, наверное, — никаких эмоций. Просто белый, чистый холст. — Не обманывай меня. — Я один раз выпал с третьего этажа. Это было смешно, но я случайно. Потом… учился кататься на скейте, разбивал колени. Дрался, пил энергетики, курил. Ну и вены резал, по маме скучаю, — на последней фразе его голос предательски задрожал. — Я читал письмо. Хорошо ладно… Солнце, всё будет хорошо. Поверь мне на слово. — Зачем вы мне это говорите? Я не хочу слушать советы. — Ладно. Когда тебя выпишут, к нам приедут мои родители, с ними отметим новый год... — монолог Арсения беспощадно прервали. — Меня почти не будет дома. — Мне нужно будет делать тебе перевязки. — Я справлюсь. Новый год отмечу у Серёжи, Димы и Вани. Я вам не помешаю. Разговор окончен. Словарное опустошение или что-то подобное. Попов натягивает маску обратно, отдаёт рюкзак, в котором все вещи. Он поднимается и морально подготавливает себя к холоду, морозу, гололёду и будущим падениям. — Почему вы так хотите, что бы я остался с вами? — кидает Антон уже под конец. — Сам задаюсь этим вопросом. Наверное, чувствую ответственность, — честный ответ. Был бы неделю назад или даже месяц, но а сейчас всё поменялось. Ну что же, вернёмся в начало истории? *** — Твоя комната всё та же, остальное вроде знаешь. Надеюсь, ты ничего не забыл. Ко мне Лена придёт скоро, захочешь – выйдешь, — Шастун кивает и уходит в ванную. Замёрзли они до костяшек. Горячий чай или тёплый душ явно не помешают. На кухне ещё холоднее чем в остальных комнатах. Глаза в поисках потенциального «злодея», который хочет, чтобы все в квартире замёрзли, натыкаются на открытое окно. Подойдя ближе Арс замечает, что на подоконнике тоненьким слоем лежит снег. Как он ещё не растаял? Домашняя одежда уже не спасает, поэтому приходится ходить в одном и том же. Недавно психолог разобрал свои вещи, сейчас там остались только недавно купленный свитшот, пара джинс, пальто, и так, по мелочи. Настроения для шоппинга – нет. Перспектива так себе. В психологии это бы назвали эмоциональным выгоранием, но это будет неправильным описанием. Ну, просто пусто. Не грустно, не обидно, не счастливо. А тихо как-то. Даже страшно. После такого состояния начинается самое неприятное. На данный момент остаётся только молится, ждать и переживать этот момент. Затишье перед бурей. Так это назвали бы в простонародье. Попов физически чувствует, как всё внутри покрывается тонким слоем холода. Как этот чёртов подоконник. Сердце, солнечное сплетение и все чувства. Если не остановить этот процесс, то выбраться из него будет уже невозможно. Придётся очень постараться, чтобы разбить лёд. Со временем слой станет толще. Бомба замедленного действия, только в обратную сторону. Один лишь вопрос. Как её остановить? Непонятно почему это началось, что уж говорить о дальнейшем. И снова нужно ждать. Вообще, кажется, все человеческие проблемы решает время. Болеешь – жди выздоровления, предали – жди другого, мучаешься – жди когда отпустит, не видеть смысла жизни – жди этого момента. И можно продолжить эту цепь, она бесконечна. Каждый день что-то происходит. Кто-то умирает, а кто-то рождается. Вообще, человек фантастичен. Все такие разные, но, интересный факт, когда ты влюбляешься, то остальных для тебя уже не существует. Ищешь кого-то похожего, сам того не понимая, а если не находишь, делаешь копию. Животные же не выбирают себе вторую половинку. У них есть период в котором самое главное – потрахаться. У людей тоже так, но они находят «под свой вкус». Человек решает для себя: кто красивый, а кто урод, принципы, что ему нравится, что нет. Животным же – похуй. Самое главное – выжить. Если бы люди были такими, было бы легче. Омут мыслей прерывает стук в дверь. Когда Арсений проходит мимо ванны, слышит до сих пор льющуюся воду. Наверное, совместное проживание выйдет тяжёлым и неуютным, плохая была идея. В дверь продолжают настойчиво стучаться, из-за чего проигнорировать звук невозможно. — Лена, проходи, — он пытается сделать дружелюбный тон и это почти получается. — Здравствуйте, — девочка мило улыбается, держа руки сзади. Она стесняется, но из-за чего – непонятно. — Спасибо. Они проходят на кухню. Окно так и осталось открыто, поэтому «морозильник» никуда не делся. Лена положила на стол коробку конфет, а в её глазах застыл вопрос. Произнести его она или не хочет, или не может. — Я до сих пор болею, так что близко не подходи. Чай? — школьница кивает, оглядывается по сторонам. — А… где Антон? — она задаёт этот вопрос так тихо, будто это запретная или больная тема. — Я тут, — Шастун выглядывает из-за двери резко, поэтому его мокрые волосы неаккуратно падают на лоб. Он поправляет их как-то нервно. — Привет, — зеленоглазый улыбается и подходит к ней ближе, садится на стул рядом. Подростки заводят тихую беседу, редко хихикают и улыбаются друг другу. — Да, я познакомлю, — слышаться только обрывки фраз, из которых составить полноценный диалог – сложная задача. — Тебе, наверное, холодно. Подожди. Антон убегает к себе, а когда возращается, у него в руках его же худи, он снова «надевает» на себя улыбку и протягивает вещь. — Спасибо, — белую рубашку в сердечко, как она только в ней дошла, накрывает чёрное худи. Теперь её худые ноги в обтягивающих штанах закрывает ткань, ей оно большое и длинное. Голубоглазый решается прервать их переговоры и нежности. Это не ревность, это ничего. Ну, просто напоминание, что он тут тоже есть. Две белые кружки оказываются напротив каждого человека. Попов молится на противоположную сторону стола, делает глоток, смотрит в окно и наблюдает за школьниками. — Как дела, Лен? — щемящее чувство ненужности, одиночества, уже отвоевали себе место и теперь гордо восседает на троне, мерзко ухмыляясь. — Вижу, вы нашли общий язык. — Дела нормально, одноклассники такие классные. Каждый разный и интересный, мне нравится. Да, мы подружились, у нас просто много общего, — Антон теряет интерес к разговору, пялится в стенку стекланным взглядом, дышит ещё тяжело. — Всё зажило? — На шее всё, синяки не все. Кстати, спасибо за мазь, действительно помогла, — Лена судорожно ищет тему для разговора. И находит. — А вы как? Выздоровили? — Ещё нет, — говорить, что он уже затрагивал эту тему, не стоит. Они долго беседуют о чём-то обыденном, повседневном. И вроде вот, тот способ чтобы оттаять, но нет. Иней продолжает рисовать свои узоры, а мороз только ухудшает обстановку. Шаст не поддерживает разговор, допивает чай и уходит к себе. Через час Лене кто-то звонит и ей приходиться удалиться. Брюнет отдёргивает руку от дверной ручки. Ну, к чёрту. Раз это его решение, значит стоит его уважать и принять чуть ли не в штыки. Разворачивается и уходит по направлению к себе. Хоть на улице середина дня спать хочется жутко, ещё голова болит в придачу. Так легко, когда нет мыслей в голове и каких-либо чувств. Не надо что-то менять, искать, отвечать на глупые вопросы, убегать от диалогов, которых ты боишься или не хочешь признавать. Неужели человек всё же может стать безэмоционально на все сто процентов? Посмотрим. И опять, узнаем ответ со временем. Мы вообще недооцениваем его. Веки становятся тяжёлыми, противиться им не хочется. Шум прерывает сновидения, которые так не хочется отпускать. Мужчина поднимается на локтях, не совсем понимая что происходит. На часах девять вечера. Немного ахуев, Арс вскакивает с кровати, на отрез забыв про сон, и чуть ли не бежит на звук. Немного позже понимает, что забежал в ванную комнату. Антон что-то стирает в ванной с голым торсом, лицо белое, а на груди немного красный бинт. — Ты чего? — сонно бубнит психолог. Всё же не выспался, снова. — Я пытался блины приготовить и муку рассыпал, там такой бардак. Извини меня, я как лучше хотел. К тебе заходил, вижу ты спишь, не стал будить. Уж больно плохо ты выглядишь, — резкий переход с «вы» на «ты» радует и вводит в растерянное состояние. Голый торс его вообще не беспокоит, а вот у Арса сердце уже упало. — Нифига себе комплимент. — Правда просто, вот и всё. Не обижайся. Можешь продолжать дрыхнуть. — Я уже не усну, тебе нужна моя помощь и… мне нужно сделать тебе перевязку, так что я, пожалуй, останусь, — облокачивается на косяк, продолжая наблюдать за действиями парня. — Я сам могу, — обиженно тихо говорит светловолосый, возвращаясь к своему занятию. — Ой, говори, говори. Иди нос помой, — длинный нос смешно испачкан в белый порошок. Что трудно не заметить. — Ладно, — тянет Шастун, встаёт с колен, подходит к раковине. Разглядывает себя, смывает муку и заново разглядывает своё лицо. — Существуют идеальные люди? — Идеальных не бывает, уж поверь. В каждом есть изъян, будь он маленьким или большим, — на автомате отвечает брюнет, как выученный текст. — А я хочу стать этим идеалом, это возможно? — серьёзно спрашивает Антон, с надеждой глядя на себя же. — Тош, ты и так идеальный по своему, — Попов становится рядом, пряча своё плечо за плечом парня. Разница в росте видна невооружённым взглядом, но кого это должно беспокоить? — Иногда стараться и не нужно, потому что можно всё испортить… — Моя мама была очень красивая, идеальна. Всегда улыбалась своими пухлыми губами, даже когда трудно. Она была такой жизнерадостной, ей можно было завидовать, — яркие изумруды начинают блестеть. — Всегда говорила мне, что бы я был счастлив, что я обязан улыбаться каждый день и любить жизнь. Потому что она не вечна. Говорила, что нам дан очень маленький срок на все прелести жизни, поэтому нужно ценить каждую мелочь, каждого человека из окружения. А если тебя кто-то предаёт, скажи ему спасибо за опыт. Не держи зла на людей, многие не виноваты. Каждый день она всё твердила, что бы я был счастлив. Как будто готовила меня к этому, — по щеке стекает одинокая слеза. Но за ней ещё и ещё, зеленоглазый даже не пытается скрыть это. — Знаешь… без неё я как-то не счастлив, смогу ли я почувствовать это чувство на себе без неё? — Сможешь. Люди все в конце-концов уходят. Страшно только то, что иногда мы не успеваем насладиться людьми, как их уже нет рядом. Это обидно, но проходит. Тебе нужно перегореть, оставить в прошлом, чтобы идти дальше, — желание обнять этого беззащитного сейчас «воробушка» нарастает всё сильнее. — Ты не понимаешь. Я не смогу найти человека лучше неё. У нас столько планов было, она мечтала побывать на моей свадьбе, поняньчить внуков, завести хомячков. Мы договорились слетать в Москву, потому что она очень хотела увидеть её. Столько планов и она ушла... бросила меня. Меня тоже изнасиловали, я был подавлен, но продолжил жить. Да, воспоминания мучают меня до сих пор, перетерплю. За что? — Она девушка, а для них это сильный удар. Возможно, она поняла, что ты можешь справиться сам. Она не хотела портить тебе жизнь своим настроение или поняла, что не сможет дать что-то большее. Пойми её. Она не просто так это сделала. Значит судьба такая, твоя и её, — Арсений положил руки на плечи Шаста, что бы поддержать хоть морально. — Хуёвая судьба. — Найдётся человек, который сможет залечить тебе эти раны и подарит счастливое будущее. Подожди просто, — из-за чего-то он успокаивается и поворачивается чуть ли не вплотную к Попову. Вытирает нос рукавом, забавно шмыгает. — Ты на что-то намекаешь? — зло спрашивает Антон. Неужели в этом беззабидном рассуждении можно найти что-то плохое? — На что именно? — У тебя хочу спросить, — он сужает глаза и морщит нос. С русых волос прям на щеку падает капля воды, такой незамысловатый жест, но милый. — Почему? Возможно это и я. Разве нет? Я тебе помогаю, спасаю, выслушиваю. — А иногда портишь жизнь. — Это когда? — Зачем ты меня спас? Я бы сейчас гнил в земле, а обо мне никто бы не вспомнил. Зато проблем бы не чувствовал. Да вообще ничего бы не чувствовал. Нахуя тебе это? Всем бы легче стало. — Какой же ты глупый. Я не хочу тебя терять. Ты мне нужен. Я просто... ~ Лучше заткнись. ~ — Я просто хочу тоже поучаствовать в твоей жизни, — первое что пришло в голову, но звучит правдиво, наверное. Антон такой разный. То разбитый, потерянный. Часто равнодушный, язвительный, упрямый. И редко милый, домашний, уютный. Таких личностей ещё много, стоит их изучить. — Ты лжёшь. Но правду я знать не хочу, так что лучше не продолжай. Накорми меня лучше. Мука не съедобная, если что. *** — Врач сказал ничего твёрдого лучше не употреблять, так что вот, — на тарелке навалена пюрешка и расколотая котлета. — Не перестану восхищаться твоими блюдами. Ты столько насыпал, будто я не жрал пять суток, — шутит, но самому не смешно. Зачем-то поддерживает разговор, хотя был бы рад остаться один на один с собой. — Ну а вдруг. В школу дохаживать уже не будешь, все контрольные решишь дома. А послезавтра съездим за ёлкой и всякими игрушками, — мужчина ставит Шастуна уже перед фактом. — Посмотрим, — опускает голову, не роняет ни слова. Хотя иногда смотрит на мечтающего брюнета. Так и хочется спросить, о чём он так думает, что аж лыбится, но воспитание не позволяет. *** — Ой, блять, — Попов вскакивает от неожиданности и отползает на другой край кровати. — Ты что на полу забыл? — Мне так удобнее. Ночью бред снился, вот и пришёл. Сейчас уйду, — парень выглядит невыспавшимся, из-за чего таким жалким. — Ложись на кровать, я всё равно сейчас в ванную уйду. Такое будничное утро, будто так и должно быть. Но днём всё возращается на круги своя, что раздражает до ломки. Весь день проходит в разных комнатах и в тишине. Но к вечеру они всё же выбираются погулять. — Слушал когда-то Алёну Швец? — внезапно задаёт вопрос светловолосый. — Нет... — отвечает, как на вопрос жизни и смерти, будто к виску пистолет приставили. — Твои чувства холоднее погоды в России... — Шаст проговаривает строчку песни и падает в сугроб сзади. — Заболеешь же. — Похуй. Это последние яркие моменты из обычных дней за эту неделю. Такие, которые вводят в заблуждения и запутывают каждый раз всё больше. ~ И как прикажешь мне разобраться в тебе? ~