Вы так себе психолог

— Твою мать, вы опять новую обувь купили? — Антон опустил голову на предмет своего «недоубийства». — На этот раз туфли? На самом деле у Арсения что-то переключилось, поменялось или вообще выключилось. Он решил выкинуть все свои коллекции, по типу доширака и похожее, редко ходит за новой одеждой. ~Странный короче. ~ Из кухни доносится шуршание, а затем шаги. В коридор выходит невысокая женщина, с красивыми русыми волосами, голубыми глазами и длинными ресницами. Она одета в бордовый, вязаный свитер и джинсы. С головы парня на коврик падает снег. — Здравствуйте, — испуганно приветствует он мило улыбающуюся женщину. — Привет, ты Антон? — видимо в глазах Шастуна отчётливо видно недоумение. — Не бойся, я мама Арсения. Шаст неловко снял куртку, вместе с обувью и ушёл в ванную. По не понятным причинам руки тряслись в лёгком треморе. Милая женщина не выглядит страшно и не пытается настроить против себя, совсем нет. Но тело отказывается давать надежды на разговор без тупых и неуместных слов. Экран телефона засветился от звонка. — Алло, королева драмы. — шуточки Антона и в самую сложную ситуацию остаются на первом месте. Парень негромко хихикает от воспоминаний недавних событий. — Вы мне об этом всю жизнь будете напоминать? — слышится хихиканье рядом, а за ним удар. — Серёжа там живой? — Дебил, сидит ржёт. — продолжает возмущаться Позов, хотя уже не обижается. Подумаешь, в снег поволили, полили соком и кинули торт в лицо. — Да ты тогда шёл как бабка, под нос бубнил и чуть ли не рыдал. Так ты нас чуть не убил об этот чёртов столб. — всё же откровенно ржёт Шастун, но висок до сих пор напоминает о себе в самый неподходящий момент. — С тортом на голове, в соке, замёрзший. Как я вас не убил? Ваня такой умный, говорит давай покатаемся. — воспоминания погружают в себя с головой, что бы не вспомнить про суровое настоящее. — Он тогда машину помыл, а ты ему с головы торт на крышу положил. Заразил его, он тоже бубнил потом. — к сожелению из зоны комфорта и таких приятных воспоминаний приходится выбраться. — Ты чего хотел? У меня времени, так-то, в притык. — Я позже спрошу куда ты так спешишь. Так вот, завтра встретимся все будем обсуждать наш новый год. — компанию уже давно захватило предновогоднее настроение и вкус предстоящей ночи. Зимние каникулы уже начались, так что ничего не мешает встречаться этой компашки, вытворяя такие вещи. Допустим неделю назад они купили алкоголь, пошли на ту самую речку, которая замёрзла. Конечно же, жопа Антона не терпит спокойствия и прям рвётся в приключения. Он, как самый трезвый, решил пойти на середину тонкого льда. Не сделав пятый шаг, светловолосый упал в холодную воду. Друзья предложили свою помощь, от которой он, естественно, отказался. Дома как всегда никого не было, поэтому Антон лечил себя самому, так как всё же заболел. Рана начала кровоточить кровью где-то в три ночи, психолога не было, пришлось спасать себя. Когда-то ему это надоест и он перестанет менять повязки, принимать лекарства и останавливать кровь. Жалко коженный диван Попова. Можно ли это назвать раздвоением личности, Шастун сам не знает. Парень смеётся, веселится, отрывается с друзьями, а дома затыкает уши наушниками, не спит, терпит панические атаки и ненавидит себя, избегает человека, который по идее должен помочь. Ну что ж, значит так надо. Только эта мысль заставляет снова и снова брат бенты, откладывать лезвие, обходить крыши стороной. Единственное, за что он держится как за спасательный круг. — Да конечно. Мне уже пора, напишу потом. — словно скороговорку проговаривает Шаст и отключает вызов. На кухне за столом сидит мужчина, лет сорока восьмидесяти, а возле плиты кружит та женщина. Мужчина отрывается от какой-то толстой книги, поднимая взгляд своих карих глаз на школьника. Выглядит Антон, мягко говоря, не очень: костяшки в кровь, из-за некоторых перепалок и своего психического состояния, штаны немного большие, пропал аппетит, и наконец чёрная футболка с кармашком, на котором написано белой надписью «Fuck you», а на нём фак. Чудесное знакомство, лучше не придумаешь. — Чего стоишь? — низким голосом, почти басом, задаёт вопрос мужчина. — Присаживайся. — он рукой указывает в сторону стула напротив. Зеленоглазый неловко потопал в сторону указанного предмета. — Не пугай парнишку, он не виноват. Тем более, это прошло наверное. — непонятная тема заполняет тишину и, о Господи, лучше бы сидели молчали, потому что Шастун вообще не понимает о чём идёт речь. — Я очень на это надеюсь. — мужчина не делает никаких движений, но как будто голосом возвращается к мальчишке, сидящем напротив. — Не знаешь когда вернётся Сеня? — ненавистное сокращение имени очень бесит Попова, если бы он был рядом то уже давно заскрипел зубами. — Я не знаю, — голос не подводит, к удивлению. За что он готов благодарить его. — Может не вернутся вовсе. — В каком смысле? — мама Попова откладывает свои поиски какого-то продукта и оборачивается, обеспокоенная за своего сына. — Ну, он иногда ночует на работе. Я с Арсением не разговариваю, точнее не общаюсь... Уже давно. — сейчас, когда прошёл небольшой срок, длинною в неделю-полторы, говорить об этом не больно вовсе. Ни капельки. Просто как от лёгкого ветра колышется листик, вот так же эта тема ударяет по больному. Всё это так неправильно, не должно быть так. Всё же общения с этим человеком не хватает. — А чего так? — Есть свои причины, — слишком резко тараторит светловолосый, на что женщина роняет йогурт. — Простите. — Ничего. — по ней видно, что она пытается разрядить обстановку. — Я Татьяна, а то мы не познакомились. Это Серёжа, мы родители Арсения. — Приятно, а я... — понимание что он, в принципе, никто в жизни Арса, да и в жизни тоже, что это выглядит тупо: мальчик живёт у своего психолога из жалости. — Я тут пока живу, но скоро уеду. — А чего уезжать собрался? Если не личное, конечно. — Я... На учёбу. — первое что пришло в голову. — Ясно всё. — из коридора послышалось шуршание и щелчок замка. Арсений рано сегодня, даже очень. — Как же я ненавижу этот грёбанный день, — слышится из коридора. В принципе так всегда начинается его приход домой. — Сука, когда вы все сдохнете. — ну, дальше повседневная картина: в стенку летят его документы, а потом хлопок двери. — Господи, с ним всё в порядке? — мать обеспокоенно выглядывает из кухни и уже бежит к двери, за которой скрылся мужчина. — Это нормально, — хмыкает парень, на что получает тяжёлый взгляд отца брюнета. — Сынок, с тобой всё хорошо? — женщина заглядывает в комнату, где сидит её сын и потирает виски. А потому что заебался, вот и ответ. — Мама? — Боже... Прости, я вас даже не встретил. Забыл вообще. — привычная маска «всё хорошо», которая стала традиционной для жителей этой квартиры, вернулась на лицо голубоглазого. — Ничего, пошли за стол. Похудел сильно, на тебе футболка висит. Арсений! Я же просила тебя. — Татьяна хватает своего уже давно не ребёнка за руку и тащит на кухню. — Я руки помою, — мужчина указывает большим пальцем на ванную и удаляется. На столе красуются салатики, гречка, рис и недавно сделанная пицца с гренками. Поповы сидят на противоположной стороне от Шастуна, на что его душит чувство «третий лишний». Арс кидает пару взглядов на Антона, что не скрывается от родителей. Эта ужасная, нагнетающая, холодная, депрессивная обстановка не обходит их стороной. — Арс, может расскажешь что-то? Как у тебя дела? Всё ли хорошо? — Ничего ни хорошо. Всё просто ужасно. Но это никто, никогда не услышит. — Всё хорошо, правда. Просто день тяжёлый, — Антон повторно хмыкает, что начинает раздражать брюнета. — Что-то не так, Шастун? — Нет, всё чудесно. — фальшивая улыбка трогает его губы, но на долю секунды. Больше тем не нашлось, их просто нет. *** — Нам нужно отъехать с отцом, доешьте и помойте посуду, пожалуйста. Будем поздно, наверное. — Татьяна запихивает в сумочку телефон, застёгивает сапоги и убегает за мужем, который уже заждался в машине. — Как дела? — уж не хочется оставаться один на один с этой ужасной тишино. — Всё прекрасно. — Шастун накручивает на вилку спагетти, переваривая события сегодняшнего дня, который был чудесен. — Неужели? Ты думаешь я не видел разбитое зеркало и кровь на простыне? — нехотя парень поднимает глаза, уже смотря исподлобья. — Слушайте, у нас двоих всё хуёво, но это не столь важно, раз мы игнорируем это. — Ты... Хотя ты прав... — Ваши родители думают что вы гей? — это одно из новых событий сегодняшнего дня, которое никак не относилось к парню. — Я би и они это знаю. — в изумрудах застыл вопрос, на который последовал ответ. — Отреагировали спокойно. Папа хотел высказаться, но мама сказала что это временно и пройдёт. — Ясно. — это их первый разговор за эту неделю. ~Ахуеть, кажется даже голос поменялся. ~ Потыкав в тарелку несколько раз, светловолосый решил не мельтешить перед глазами и скрыться у себя. Арсений погрузился в свой маленький мир, не отреагировав на противный звук. *** Новый год, что может быть лучше? Люди суетятся туда-сюда, падает снег, полки магазинов пустеют со скоростью света, а животные скрылись от холода и бегающих жителей Воронежа. В число этих людей попали семья Поповых и друзья Шастуна. — Ну зачем это? Ма-ма, там места уже нет. Мы же за майонезом пришли. — чуть ли не хнычет мужчина, потому что ноги гудят от долгих прогулок по торговом центрам. — Ой, Арсюша не ной. — мать махнула рукой в воздухе и продолжила перебирать какие-то украшения для комнаты, игнорируя бубнёшь сына. — А Антошка, что любит? За прошедшую неделю они смогли познакомиться лучше, женщина даже меняла его повязку и кормила парня. На что её муж, Сергей, и Арс смотрели с нежностью и обидой. — Я разве не говорил? Он с нами не отмечает. — Татьяна удивлённо повернулась в сторону брюнета. Кажется даже первый раз за эти четыре часа. — Как это? А куда он пойдёт? — она заметно погрустнела, ведь хотела видеть зеленоглазого за столом. — Ну вот, а я уже подарок купила. — Мама... — Попов вскользь посмотрел на часы. — Чёрт, мне нужно бежать. Извини. Если что, пакеты у папы в машине, дома буду через полтора часа. Люблю. — побежав в сторону выхода, психолог попутно вытащил ключи от машины и телефон, на котором позже открыл карту. ~ Два километра, надеюсь успею. ~ Машина тронулась с парковки, где не осталось больше места, а хотя бы одно свободно считается огромным счастьем. В новый год он решил войти совершенно новым, что бы стать лучше и начать всё заново, как бы банально это не звучало. В этом году произошло слишком многое, большую часть из чего стоит забыть. Поэтому два дня назад он записался на свод татуировок и снятие пирсинга, кольца, браслеты вместе с цепочками больше не украшают части тела. Взрослеть пора. — Серёжа, блять. Ты куда укатился? — возмущается Позов на своего парня, который баловался с тележкой и походу улетел на ней в далёкие ряды. — Господи, каким был дебилом, таким и остался. — любитель повспоминать прошлое, это конечно же Ваня. Он рад провести старый год со старыми знакомыми, уже новыми. Возле полки с соком топчется Лена, потому что напросилась со всеми, а теперь не может влиться в таку бурную компанию. В далёкие слышится падение, а за ним громкие маты и смех. — Вот дурак, — ржёт Антон, в попытках догнать убегающего Диму, который строит из себя серьёзного, но на самом деле не против поржать. — Серж, ты идиот. — найдя смеющегося как конь Матвиенко в перевёрнутом «транспорте», ребята попытались поднять его, кроме Поза, стоящего в стороне, причитающего свои нотации про нормы поведения в общественных местах. — Хватит уже, мы за едой пришли, а не полы протирать. — такая весёлая, дружная обстановка только прибавляет хорошего настроения, ведь всё хорошо. — Вот именно, я уже взяла кое-что. — наконец-то подаёт голос Лена, держа в руках пачку сока и коробку печенья. Она тоже стала выглядеть лучше, все синяки и шрамы зажили. — Подожди немного, мы скоро. — в поисках какого-то продукта, предупредил Шаст. — У нас же есть список, какого хуя никто не сумел пошевелить извилинами мозга? — возмутился Ваня, останавливаясь возле стеллажа с алкоголем. — О-о-о. Вино, виски, коньяк, шампанское, водка? — Ты же у нас богатенький, должен шарить. — пихнув в бок веснушчатого, подшутил хвостатый. — Ну да, спасибо что напомнил. — закатил глаза тот. — Ну-у... Вот это хорошее, это и... Вот оно! — разглядывая каждую бутылку крикнул парень. — Вкусное очень, возьму три, мало ли что. — Чай, чипсы, нагется, что за чушь? — прочитал список светловолосый, понимая какой бред написан ими же неделю назад. — Ну, кто тебе доктор? Значит выбирай сам, раз не нравится. — обиженно сложил руки Позов, поправляя очки. Когда все продукты были куплены, а день близился к вечеру все пошли в квартиру Вани, потому что она большая и украшенная. Но видимо он успел переехать, потому что квартира находилась на этаже психолога. — Ты переехал? — поёжился зеленоглазый от холодного ветра в подъезде. — Да, тут квартира лучше и к тебе ближе. Часто ты у меня тусил. — проворачивая в замке клуч, отозвался он. 23:20. Остаётся совсем немного до боя курантов. У каждого своя стадия опьянения: Дима - почти трезвый, Серёжа - на половину, Ваня - почти на 90%, Лена - меньше половины и Антон - тоже 50%, мыслить здраво можно. Музыка бьёт по ушам, хотя играет не так уж громко. Резкое желание покурить вспыхивает неожиданно. Найдя взглядом макушку друга детства, Шастун направился в его сторону. — Я покурить выйду, — тот сразу понял намёк и кивнул головой. — Я с тобой, м-мне на улицу надо. — пьяно сказал Ваня, хотя походка не выдавала его. Пройдя к ближайшему ларьку, который на удивление был открыт, они купили по пачке сигарет и не торопясь прогуливаются обратно. — У тебя всё хорошо? — резко протрезвев, задаёт вопрос парень с веснушками. — Да, к нему родители приехали, классные. Про отца не знаю, бабушка в порядке. Завтра к ней пойду, наверное. *** ~ Замечательно, спасибо. ~ Ваню забрал Матвиенко, только что со словами: «—Я такое сделал, ты должен попробовать.» Шастун остался один на лестничной площадке, где не так уж и тепло. Куртку, которая до этого момента была почти полностью распахнута, застегнул светловолосы и стал лазить по карманам в поисках ключей от квартиры Арсения, что бы взять тёплый свитер. — Вот, — мужчина, взявшийся ниоткуда, протягивает вязанную вещь. — Я вышел что бы отдохнуть немного, увидел тебя и что ты пытаешься согреться и вынес тебе. — брюнет улыбается, совершенно невинно. Шастун принимает вещь, легко кивая в знак благодарности. — Что-то случилось? — Ты сегодня более общительный. — хмыкает Попов, проверяя время в телефоне. — Нет, просто слишком шумно. — Ты кого-то позвал? — эти перепады с «вы» на «ты» и обратно, уже стали чем-то обыденным. — Да, — в голосе прозвучала не то вина, не то грусть. Из-за этого тона в районе солнечного сплетения что-то болезненно сжалось, это почти что физическая боль, но Антон лишь зажмурил глаза. — Всё в порядке? — Нормально. — парень виновато улыбнулся. Он так хочет извиниться за все свои выходки, но язык не поворачивается. — Слушай, — голубоглазый опустил глаза. Точно сейчас признается в своей симпатии, как в тех плаксивым сериалах. — Прости меня, я поступил неправильно. Понимаю, тебе было паршиво. Но вот не могу я без тебя, пусто просто. Каждый раз когда ты игнорировал меня, проходил мимо, когда дверь за тобой закрывалась, сердце болезненно сжималось и я не знаю почему. Я хотел подойти, обнять, я слышал твои истерики, слышал как ты кричал во сне. Господи, я сидел под твоей дверью и чуть ли не рвал волосы на голове от безысходности. Один раз даже хотел зайти, не решился. Понимал что сделаю хуже. И это единственный диалог за весь день, состоящий почти из двух слов - самое счастливое тогда. Я просто устал это копить, думаю достаточно и с тебя, и с меня. Мне хочется... Его речь привала тёплая ладонь на щеке, которая бережно поглаживала слегка колючую щеку. Шастун сохранил безэмоциональность на лице, хоть и лёгкая улыбка в этот момент была бы не лишней. Через долю секунды его лицо было так близко к брюнету, что миллиметр в сравнение был бы больше. Легко прикоснувшись к мягким губам Антон хотел просто обнять психолога, но тот впился в его губы требовательным поцелуем. И парень не против. Совсем нет. Это самый лучший Новый год в его жизни. Даже не так. Это лучший Новый год в их жизни, потому что дальше-ближе.