По средам мы носим чёрное

​      Официально глава департамента по иностранным связям лежала в больнице Святого Мунго с африканским сглазом. Очень заразным и невероятно трудноилечимым заболеванием. Неофициально Гермиона Грейнджер провела все четыре дня в мэноре, изучая старые книги и свитки. Созданный Асторией голем был настолько искусной подделкой, что даже Джейн не сразу поняла, что именно перед ней.       Гринграсс взяла высокопоставленного пациента под свою опеку и никого не подпускала ближе, чем на три метра. Идеальное оправдание отсутствия в Министерстве. Разумеется, что внезапный уход Блэкли и неожиданная болезнь Гермионы вызвали шумное обсуждение по нескольким отделам, но ровно до того момента, пока в мягкое кожаное кресло не села временная начальница Розалинда Болдер. Она давно метила на это место, и удача улыбнулась именно ей, что несказанно радовало Грейнджер. Розалинда была очень строгой и жёсткой, а значит департамент не свалится в Тартар, пока Гермиона занята другими делами. ​      Она налила горячий кофе, наслаждаясь приятным утром и мягко играющей музыкой. Маленький ритуал прежде, чем Гермиона приступит к следующей коробке с пергаментами в библиотеке. Каждый вечер туда заходил Малфой и помогал ей искать новые зацепки, которые могли бы помочь.              Он был спокоен, больше не выходил из себя. Не спрашивал о Уизли, не говорил на тему оперы, не интересовался, когда Грейнджер собирается выехать из апартаментов. Никаких язвительных комментариев. Гермиона чувствовала какое-то странное ощущение, что его присутствие рядом с ней — это правильно. Что так должно быть. ​       Несколько раз она пыталась заговорить на тему уникальных способностей, но Драко так умело уводил диалог в другую сторону, что выяснить какие-то подробности не удалось. Ей безумно хотелось опять погрузиться в блаженную тишину, которую создавал Малфой одним своим прикосновением, поэтому искала любую информацию о такой магии.       Пока безуспешно.       Также как и попытки сказать Гарри и остальным о сложившейся ситуации с Роном, который как будто под землю провалился. Встреча с адвокатом запустила необратимый процесс, а перевезённые вещи в чемоданах и коробках говорили, что пути назад нет.              Грейнджер оттягивала момент как могла, но рано или поздно ей придётся объясниться. Она ещё не придумала, что именно скажет друзьям и семье. Чем больше времени проходило, тем глубже Гермиона понимала, в каком аду находилась. И какой ад ей ещё предстоит, когда все отвернутся и начнут её презирать за содеянное.       В голове задребезжало, словно кто-то нёс хрупкие фужеры трясущимися руками. Джейн и Забини запрашивали разрешение на аппарацию. После того, как Малфой застал Грейнджер полуголую в поисках одежды, то, скажем так, сменил замки.       Теперь Гермиона была здесь временной хозяйкой, решающей, кто может войти, а кто нет. Разумеется, он хотел устранить возможные проблемы и свою головную боль, а не сделать великодушный жест. Она была в этом полностью уверена.       — Надеюсь, ты еще не завтракала, потому что мы принесли свежайшие круассаны прямо из Парижа, — появившаяся Блэкли втянула носом аромат выпечки и закрыла глаза от удовольствия. — Ну, почти из Парижа. Блейз купил их в кондитерской Бромика. Кстати, тебе привет от Тори, она там как раз покупала лакричные конфеты. Кто их вообще ест?       — Как минимум Гарри Поттер, как максимум половина магического сообщества, — улыбнулась Грейнджер, наливая своим гостям кофе. — Вы же не покормить меня пришли?       — Считай, что соскучились. Четыре дня тишины, непозволительная роскошь. Уже потираю руки убивать инферналов, — сострил Забини. — Круассаны фисташковые и шоколадные.       — Фисташковые? Никогда не пробовала, — задумчиво проговорила Гермиона. — Твои любимые?       — Мои любимые, — возле стула появился Драко. — Семейное собрание, а меня не пригласили? Я почти расстроен.       — Мастер внезапных появлений. А вдруг Грейнджер тут голая танцует, а ты без разрешения пришёл, — у Блейза было явно очень хорошее настроение.       — Охраняющие заклинания оповещают меня, кто сюда аппарирует. А раз ты здесь, то она точно одета и точно уже успела устать от твоих второсортных шуточек, — ухмыльнулся Малфой.       — О, следишь, кто навещает всезнайку. Попахивает вуайеризмом!       — Напомни, кто на втором курсе пытался подсматривать, что происходит в женской ванной старост?       — Как интересно, — не удержалась Джейн. — Я бы с удовольствием послушала.       — А я точно нет, — вмешалась Гермиона. — Может лучше расскажете новости?       — Всегда о деле. Когда ты веселишься, Грейнджер? — произнёс Блейз с лёгким сарказмом. — Или «веселье» для тебя неизвестное слово?       — Зато для тебя чересчур знакомое, — холодно сказал Драко. — Есть несколько проблем касательно посещения игорного дома. Во-первых, мы ничего не нашли на Картера, поэтому надавить на него не получится. Во-вторых, его новая пассия придумала абсолютно идиотское правило, по которому прийти на вечер вы можете только с парой. Видите ли, это обязательное условие.       — А в чём проблема, собственно? Не можешь пригласить девчонку на бал? — Забини продолжал как ни в чём не бывало. — Сейчас покажу тебе, как это делается: Джейни, милая, не хотела бы ты сходить вместе на покер сегодня вечером?       — Оу, какое неожиданное предложение, — Блэкли поправила волосы и театрально задумалась. — Даже не знаю, уместно ли это… Но мне так хочется, поэтому да, конечно.       — Видишь, Драко. Совсем не страшно.       — Астория слишком занята Джеймсом. Его мать сегодня должна отправиться за Гарри в Шотландию, поэтому Тори не сможет. Пэнс даже не рассматриваем, а Дафна уже давно в Болгарии, не успеет к вечеру, — перечислял Драко, даже не глядя на Гермиону. — Если у тебя случайно нет сестры, которую ты ото всех прячешь, то даже не знаю…       — Я недостаточно хороша, чтобы сопровождать лорда Малфоя? — едко поинтересовалась Грейнджер.       Не то, чтобы несколько совместных вечеров в библиотеке кардинально изменили её мнение о Малфой, но Гермиона на секунду подумала, что он не такой высокомерный, каким кажется. Очень грубая ошибка.       — Речь не об этом. Врата игорного дома заколдованы, туда могут войти только чистокровные волшебники. Заклинание не обманешь оборотным зельем, — в его глазах скользнуло отвращение.       — То есть Герм не может пойти потому, что маглорождённая? Хель меня забери, как все в Англии помешаны на этой ерунде, — вздохнула Джейн. — Но если проблема только в этом, то я потенциально могу её решить.       — Это невозможно решить. Врата содержат старую магию, которую пытались обойти многие. Она работает на крови, а на проёме проявляется фамилия входящего, — парировал Драко. Он явно пытался ранее найти способ.       — Тогда, мой дорогой друг, сегодня у тебя появится сестра, о которой никто ранее не знал. Люциус мог загулять во Франции, например. И сейчас потерянная сестричка наконец обрела семью в твоём лице. Разумеется, она здесь проездом и все врёмя проживает в Париже, — скрестила пальцы Блэкли. — И с ней ты пойдёшь на вечер.       Забини внимательно смотрел на Джейн, понимая, что у неё есть план.       — Что ты имеешь ввиду?       — Я могу наколдовать печать кровной связи. Она не работает как оборотное зелье, но сможет создать …хммм… женскую версию тебя, Драко. Это сложная магия, которую мне нужно постоянно контролировать, поэтому план такой: вы с Гермионой должны получить коллекцию свитков, я буду держать печать, а Блейз прикроет меня. На создание мне понадобится пару часов, кровь и ваш страстный поцелуй в конце ритуала. Всего-то.       Грейнджер поймала на себе взгляд Драко, который приподнял бровь от последнего пункта.       — Исключено. Я не буду целовать Малфоя.       — Я недостаточно хорош для мисисс Грейнджер? — язвительно вернул её же фразу Драко.       — Хель всемогущая, это была всего лишь шутка, — вздохнула Джейн. — Сразу же конфликтную ситуацию провоцируете.       — Слишком рано призналась, моя дорогая. Я б с удовольствием посмотрел на такое шоу, — прыснул Блейз.       Малфой пробуривал сталью своих глаз огромную дыру в Гермионе. Ледники были не настолько холодными, как его выражение лица. Будто она нарушила их хрупкое равновесие, которое так тяжело выстраивалась между ними.       Драко хотел дать ей почувствовать настоящий яд и колкость его слов, раз уж она сделала из него своего злодея, но Блэкли прервала его мысли.       — Это старый японский ритуал. Раньше им пользовались, чтобы безопасно перевозить титулованных особ. При нападении практически невозможно было определить, где именно находится цель. По факту я должна сварить зелье, которое вас свяжет, а после держать магию на нитях. Нужно постоянно контролировать печать и подпитывать её. Если меня сильно отвлекут или атакуют, то заклинание развалится, и тогда Герм станет собой, поэтому Блейз должен быть рядом, иначе никак. Я до вечера успею всё сделать, но мне понадобится много ингредиентов, список накидаю по дороге.       — По дороге куда? — спросила Грейнджер, всё ещё чувствующая на себе острые края морозного взгляда.       — К Эмме, конечно! Новое платье необходимо, без него вообще никак. Самая главная составляющая всего впечатления — это образ.       — Ммм, Джейни, милая, я не думаю, что сейчас это приоритет, — смущённо проговорила Гермиона.       О нарядах из дорогого бутика придётся на время забыть.       — Но…       — Правда. Мы можем взять из тех, что есть.       — Я согласен с Джейн по поводу платья, — неожиданно встрял Драко, чем вызвал удивление не только у девушек, но и у Блейза, который предпочитал не лезть в женские споры.       — Не припомню, чтобы кто-то интересовался… — начала было Гермиона.       — Если ты собираешься играть мою сестру, то есть леди Малфой, речи быть не может о каком-то старом наряде. Но точно не у Эммы, хоть она и очень известная в этом деле, мы всё-таки собираемся к её отцу. Нет ни малейшего шанса, что он не узнает творения дочери, хоть и презирает её, — голос мужчины звучал ровно и беспристрастно. — Я отправлюсь с Грейнджер в ателье Паркинсон, у неё аккуратные и быстрые модистки.       — Собираешься со мной по магазинам? В аду снег пойдёт, — закатила глаза Гермиона.       — Собираюсь купить тебе платье, чтобы сводить в приличное заведение. Слышала что-нибудь о таких?       — Понеслась. Теперь можно взять попкорн и наслаждаться представлением, — Забини начал есть круассан, не отрывая глаз от волшебников.       — Грейнджер, успокой своё уязвлённое самолюбие и включи голову. Первый выход потерянной дочери Люциуса Малфоя, в место, где маглорождённых даже в прислугу не нанимают. Твоё появление вызовет интерес у каждого гостя. И придётся убедить всех колдунов старой закалки, что ты достойна сидеть с ними за одним столом. Платье — это меньшая из наших проблем. Большая — тебе нужно стать мной за десять часов. — Драко выплёвывал одно слово за другим, словно хлестал плетью эмоциональный выпад Грейнджер.       Судя по выражению её лица, она продумывала стратегию следующего хода в этой перепалке.       — Тогда я хочу бельё Ла Перла и туфли как минимум от Маноло Бланик. И да, ты прав. Мне нужно стать тобой. Придётся опуститься на уровень достоинства Малфоев, — Гермиона вытерла кончиком пальца нижнюю губу и ехидно усмехнулась.       — Раунд, — прошептал Забини прямо в ухо Джейн, которая с жадным любопытством наблюдала за происходящим.       — Уверен, что когда ты опустишься на уровень моего достоинства, тебе будет совсем не до смеха, — Малфой слегка наклонил голову и медленно заскользил взглядом по телу волшебницы. — И ещё, Грейнджер. Моё сопровождение обычно носит Валентино и Агент Провокатор, и раз уж я плачу, то и мне выбирать, какие туфли и бюстгальтер будут на тебе вечером.       — Чистая победа, — еле слышно прокомментировала слова Драко Джейн.       — Дай всезнайке шанс, — парировал Блейз.       — Всё верно, Малфой, только вот есть одна маленькая деталь, которую ты не учёл. Не я твоё сопровождение, а ты — моё, поэтому с удовольствием помогу тебе выбрать чулки под цвет глаз, — она приблизилась к Малфою и смотрела в его серый лёд с неприкрытым вызовом.        Он был почти на целую голову выше её, но Гермиона умело это выравнивала задёрнутым подбородком и вытянутыми ступнями почти как у балерины.       — Салазар всемогущий, Драко сейчас завалит её прямо на стол, — Блэкли сжала руку Блейза, ощущая искры вокруг стоящих напротив магов. ​       — Ещё неизвестно, кто кого трахнет в этом случае, — зашептал в ответ Забини.       — Она его сделала всухую.       — Любишь мужчин в чулках? Какие интересные тайные желания для отличницы с примерным поведением. Или посещения эротических клубов немного расширили твои узкие границы? — Малфой опустил голову и почти касался носом лба Грейнджер.        Его горячее дыхание обжигало нежную кожу, заставляя Гермиону немного поёжиться. Между ними трещал такой жар, словно вся Англия горела.       — Ты ещё даже не коснулся моих границ, Малфой, чтобы говорить о том, где они и какие… — она нервно облизнула губы. Противостоять такому сопернику было не просто, но сдаваться она не собиралась. Не так быстро.       — Думаю, что когда ты будешь на уровне моего достоинства, у меня появится шанс их потрогать, — Драко опустил глаза и коснулся пряжки кожаного ремня.       Слишком резкий намек, но Гермиона провоцировала его. Дерзкая и непокорная. Скорее королева пойдёт разносить напитки, чем он уступит Грейнджер хотя бы дюйм своего влияния.       — Хель меня забери, какой секс творится, — Джейн тяжело дышала. — Давай незаметно аппарируем, чтобы влюблённым не мешать…       — Надеюсь, вам понравилось выступление Грейнджер. Она вдоволь нас развлекла. — Малфой, услыша шёпот девушки, отвернулся от Гермионы и отошёл. Его отрешённое выражение лица вернулось на своё законное место. — Забини разберись со списком для печати. Мне плевать, как вы это сделаете, но создайте её. А ты… — он взглянул на Грейнджер. — Через час чтобы была готова. Нужно привести тебя в нормальный вид.       Он тут же аппарировал, оставляя за собой последнее слово.       — А откуда он знает известные магловские бренды? — спросила Блэкли, пытаясь успокоить внезапно возникшую бурю. — Это проходят в Хогвартсе?       — Паркинсон, — просто ответил Блейз. — Прежде чем стать владелицей сети бутиков, она выела всем вокруг мозги насчет магловской индустрии моды. Не говоря о том, что домом Валентино управлял её дальний кузен, а тётя Серена по папиной линии основала «Агент Провокатор». Кстати, за это её лишили наследства…       — Пэнс и маглы… Уму непостижимо, — проговорила Гермиона.       — О, не очаровывайся. Наличие таких пятен в семейной истории ни в коем случае не умаляет предвзятое отношение Паркинсон к не-волшебникам. Она всего лишь немного терпимее, чем её отец. Не более того.       — Тогда охотно верю, теперь похоже на правду, — ядовито улыбнулась Грейнджер.       — Насчёт печати… Мне нужны ингредиенты для связующего зелья и сильная составляющая, чтобы держать такую магию. Например, волос единорога. Вы должны совершить с Драко добровольный обмен крови, после произойдёт твоя трансформация. Потом ты как бы станешь в прямом смысле им. Надеюсь, на заколдованных дверях высвечивается только фамилия, потому что вряд ли возможно объяснить в вашем случае одинаковые имена, — Блэкли говорила серьёзно. — Ещё раз обсудим план перед самим выходом. Надеюсь, мы всё успеем.       — Тогда вперёд по списку, сначала решим вопрос, в чём ты пойдешь, а потом варить зелье, — Блейз протянул Блэкли руку для аппарации.       Джейн лучезарно улыбнулась и охотно схватилась за ладонь. У них оставалось совсем немного времени, чтобы насладиться друг другом, пока руны их ещё связывают и создают лёгкий эфир любви.       Помахав подруге на прощание, она исчезла вместе с Забини. Гермиона осталась на кухне одна. На столе остывал горячий кофе и блестел сахарный сироп на круассанах, но в горло уже не лезло ни то, ни другое. Грейнджер неподвижно размышляла над реакцией своего тела на злого Малфоя, который стоял слишком близко.       Она чувствовала азарт и желание провоцировать его ещё больше, увидеть, сколько он сможет выдержать. Ей хотелось, чтобы Драко коснулся её. Показал свои чёртовы способности. Заставил все голоса в голове замолкнуть.       Гермиона была почти уверена, что это уникальная способность, что-то наподобие как у Джейн. Когда она краем глаза заметила, как ведёт себя Блэкли, обрабатывая их эмоции, то сразу поняла, что уже видела подобные движения. Так вёл себя Малфой в библиотеке, когда изучал с Грейнджер старые записи и книги.       Дар противоположный эмпатии. Иначе объяснить, почему они оба оказались на грани жизни и смерти во время раута, никак нельзя. И если Блэкли ощущает чувства всех и каждого… Грейнджер присела за стол и начала напряженно думать, пытаясь осознать, что может быть такого уникального в Малфое.       Он блокирует эмоции. Свои и чужие. Поэтому смог взять под контроль мою панику и шок тогда. И заглушить голоса.       Гермиона не знала, есть ли определённое название для таких способностей. Ей безумно хотелось расспросить Малфоя о его даре, ведь ни в одной книге, что она читала, не описано ничего подобного. Она столкнулась с загадкой, которую не разрешить походом в библиотеку.       Грейнджер почувствовала знакомое ещё со школы жжение, которое означало только одно. Она хочет изучить незнакомую территорию вдоль и поперёк. С научной точки зрения, разумеется. Только на этот раз терра инкогнита была слишком высокомерной и отрешённой.       Затянув кудрявые волосы в высокий хвост, она отправилась разбирать коробку с одеждой. Нужно взять что-то не очень заметное, но и достаточно дорогое, чтобы избежать оценивающих взглядов в ателье Паркинсон. Разорвав картон, Грейнджер выудила строгий костюм тёмно-синего цвета с молочной блузкой. Более, чем подходяще. И мантия в тон брюк. Идеально. Легкий макияж придал лицу свежести.       Что же делать с волосами?       Выбивающиеся кудри сегодня раздражали. Возможно потому, что Уизли любил их, называя Гермиону беззащитной и милой девочкой, как из сказки, играясь с мягкими волнами. Также Уизли любил накручивать их на кулак, прежде, чем протаскивал свою жену по всей комнате.       Грейнджер схватилась за волшебную палочку, и тремя взмахами уложила волосы, вытеснив дурацкие воспоминания. Теперь всё по-другому. Теперь её идеально чёрные волосы, гладкие, словно поверхность замёрзшего озера, были собраны, а кончик хвоста касался поясницы. От тёмно-русого цвета не осталось и следа, также как и от вихрей кучерявых завитков. Нежно-розовая помада сменилась на красную. Глубокий бургунди подчёркивал ореховые глаза, уничтожая образ нежной принцессы, который так нравился считай почти бывшему мужу.       Прикрепив амулет к внутренней подкладке блузы, девушка посмотрела на шрам, который ей оставила Беллатрикс. Рональд считал это позорной меткой, её никто не должен был видеть. Как будто никто не знал, что она — грязнокровка. Как будто вырезанные буквы лгали.       Надо как-то зайти к Теодору.       Семейство Ноттов веками занимались магическими татуировками и чернилами. Бизнес передавался из поколения в поколение, но сами представители рода сохраняли кожу без единого касания волшебной иглы.       Грейнджер опустила закатанный рукав, скрывая рубцеватый шрам. Если авроры или министерские заметят, то план с её заболеванием провалится с оглушающим треском, а этого никак нельзя было допустить. Надо заскочить в Грот за оборотным.       Небольшое покалывание над ухом. Малфой предупреждал, что сейчас аппарирует. Ему не нужно разрешение, но правила и манеры, привитые с пелёнок, заставляли его следовать этикету.       — Что с твоими волосами? — он изогнул бровь и скептически осмотрел Грейнджер.       — А что с ними? — та застегнула аметистовые серёжки.       — Они чёрные. И ровные.       — О, какая невероятная проницательность.       — Раньше было лучше, — процедил Малфой. — Сейчас ты не выглядишь как Грейнджер.       — Может быть, именно эту цель я преследовала? Благодарю за комплимент, ты умеешь вселить уверенность в себе, — скривилась Гермиона.       — О, так ты хочешь, чтобы я тебя похвалил? Вряд ли это возможно, мне нравились твои кудри, которые ты так жестоко уничтожила, превратившись в потерянную дочь Блэков, — прищурился Малфой, саркастически произнося каждое слово отдельно.       Оба пытались осмыслить происходящее. Гермиона неверяще смотрела на Драко, который только что сказал… Он встретился с ней глазами и шумно выдохнул. Неловкое молчание повисло в комнате, заставляя молодых людей ещё сильнее углубиться в размышления о том, что только что случилось.       — Малфой, я…       — Я к тому, что то гнездо, с которым ты ходишь со школы, для меня привычней, — его ледяной тон разрезал со свистом тягучую тишину. — Но маскировка отличная, прям не узнать заучку Грейнджер.       — Ты… — она почувствовала себя как много лет назад в Хогвартсе. — Абсолютно невыносим.       — Могу сказать о тебе то же самое. — Драко поморщился. — Ты ещё долго? Мы уже опаздываем.       — Если ты закончил восхищаться моей причёской, то да.       Его глаза практически метали непростительные заклятия, но он молча протянул руку для аппарации.       — Быстрее, Грейнджер. Не стоит задерживать личную модистку, — низкий голос был глубоким и властным. — В ту часть ателье у тебя нет доступа.       — Предполагаю, как и у всех заурядных клиентов, — вскинула голову Гермиона и взялась за шершавую ладонь.       Резким движением он притянул её ближе, переместив хватку на локоть. Как будто не хотел касаться горячей кожи.       Голова немного закружилась, а дыхание стало неровным. Парная трансгрессия была сложнее, поэтому Гермиона прикрыла глаза, пытаясь прийти в себя.       — Лорд Малфой, добро пожаловать. Мисс Паркинсон предупредила обо всех деталях, не волнуйтесь, работа будет сделана быстро, — миловидная блондинка тут же приступила к своим обязанностям.       — Меня больше интересует конфиденциальность. Никто не должен узнать о присутствии здесь моей протеже.       Гермиона бросила быстрый взгляд на мужчину. Его лицо было непроницаемым, словно то, как он назвался её покровителем, было в порядке вещей.       Блондинка кратко кивнула и вышла из просторной комнаты, где стояло несколько манекенов, полосатый диван и огромное количество зеркал.       — Что ты себе позволяешь? — зашипела Грейнджер.       — Предпочитаешь, чтобы я называл тебя метресса? Или тебе приятней слово содержанка? Как насчёт любовницы? — Малфой зашептал ей прямо в ухо, в два шага сократив расстояние между ними. — Могу ещё предложить фаворитку… Ты находишься в дорогом светском ателье. Не называя твоего имени, я должен хотя бы обозначить твой статус. И если протеже тебе не по вкусу, то выбери что-то из перечисленных выше позиций.       — На дворе двадцать первый век, сколько уже можно протаскивать свои старые моральные устои, — закатила глаза Грейнджер.       — Привыкай, через несколько часов тебе придётся стать членом одной аристократической семьи с ужасно старыми устоями.       — Я могла бы попросить мадемуазель стать на подиум для замеров? — модистка вернулась с булавками, пергаментом и волшебным пером. — Прошу вас, это не долго. Лорд Малфой, какое платье нужно подготовить?       — Возможно, было бы уместнее задать данный вопрос мне? — красные губы растянулись в улыбке.       Блондинка лишь шокировано посмотрела на Гермиону и перевела взгляд на Драко, не понимая, всё ли в порядке.       — Никакого сатина и шифона. Цвет не светлее оливкового, длина не выше колена. Декольте французское или v-образное, но не слишком глубокое, — Малфой говорил так уверенно, словно сам шил платья на заказ.       — Да, сэр, разумеется, — девушка щёлкнула пальцами, и перо начало записывать всё на пергамент, а лента полетела мерить сантиметры Грейнджер. — Могу предложить вам итальянский шёлк, если вы не против. Мисс Паркинсон привезла его из самого Комо!       — Принесите самые дорогие модели, что есть, — отрывисто произнёс Драко, наблюдая за Гермионой.       Модистка слегка улыбнулась и вышла из комнаты.       — Почему тебе нужно контролировать абсолютно всё? — через плечо спросила Гермиона. — Это какой-то тайный фетиш мистера Малфоя?       — Странный вопрос, Грейнджер. Помнится, ты утверждала, что нет человека более властолюбивого, чем я. А теперь удивляешься моему стремлению всё контролировать. Или это была неумелая попытка поговорить о моих сексуальных предпочтениях? — он наслаждался её вспыхнувшим лицом.       Уже не такая дерзкая и непокорная.       — Мне незачем знать, что ты предпочитаешь в сексе, — Гермиона вздёрнула нос, но не смогла остановить расползающийся румянец.       Драко сделал шаг ближе, и лёгкие снова наполнил тягучий запах бергамота. Грейнджер была выше благодаря подиуму и смотрела в серые глаза сверху вниз. Когда они приблизились ещё на несколько дюймов, Гермиона заметила странные прожилки, отдающие фиолетовым оттенком. Ей пришлось задержать дыхание, чтобы тяжёлый аромат перестал кружить голову. Даже в дурацком ателье, полном бантов, кружев и корсетов, он умудрялся быть хозяином положения и управлять каждым движением всех вокруг.       — Я принесла шесть вариантов на выбор, — впорхнувшая блондинка осеклась, когда заметила пересечение взглядов молодых людей. — Я могу оставить вас, если желаете…       — Нет необходимости, — вдохнул Малфой.       — Не стоит, — выдохнула Грейнджер.       — Вторая от вас модель подойдёт, — продолжил Драко. — Изумрудный или веридиан. В худшем случае хвоя. Я вернусь через некоторое время. Прошу отправить готовое платье в мэнор. Не позже пяти. Благодарю, — он повернулся к Гермионе. — Будь так любезна, аппарируй в поместье без приключений.       С этими словами он растворился в воздухе, не дав волшебнице даже набрать воздуха для ответа.       — Как я могу к вам обращаться? — модистка очень старалась вести себя профессионально, но это было в сложившихся обстоятельствах сложно. — Мисс Смит? Меня вы можете называть Лора.       Она явно не в первый раз сталкивалась с подобной ситуацией, поэтому умело избежала острого угла с именем, предложив самый распространённый вариант.       — Лора, скажите, что вы думаете по поводу гранатового цвета?       ​— О, это сейчас самый модный оттенок красного, — её глаза заблестели. — Но Лорд Малфой дал чёткие инструкции… Как и мисс Паркинсон.       ​— Мисс Паркинсон? Могу ли я узнать, что именно она сказала? ​      — Я всего лишь обычная модистка, мисс Смит, которая боится потерять работу. Мне было велено сшить для вас подходящее платье, но когда начальница говорит: «Дай диктатору выбрать крой, но не цвет. Его должна выбирать женщина», то это значит… ​      — Это значит, милая, что мы шьём гранатовое платье, — улыбнулась Гермиона, мысленно восхваляя Пэнс.

***

      Мерзкий ужасный дождь стучал по немного обветшалой крыше, заставляя Гринграсс поморщиться от очередного укола боли. Она работала так долго, что не заметила как стемнело и начался ливень. Поиски лекарства высасывали из неё все силы, не давая даже вздохнуть. Давящий круг усталости и отчаяния смыкал грудную клетку.       Стол, заваленный пергаментами и книгами, тоже не выдерживал напряжения последних нескольких недель, слегка поскрипывая под тяжестью массивных фолиантов. Нужен отдых, буквы сливались в один сплошной текст. Астория отложила очки. Обычно она обходилась без них, но глаза сильно уставали от обилия записей, поэтому пришлось надеть.       Малфой ничего конкретного по обнаруживающему зелью не сказал. Да, это определённо была амортенция. Да, всё указывало на то, что Джинни поила своего мужа любовной дрянью. Да, это может быть причиной частых болезней Джеймса. Но было столько аргументов против этой теории, что волшебники терялись в догадках, что же на самом деле происходило.       Гарри, как и все авроры, проходил каждый свой рабочий день проверку на влияющие заклинания и снадобья, чтобы исключить возможность Империо и тому подобных вещей. В список зелий входили оборотное, амортенция, ослабляющие и всё остальное, что могло бы потенциально нарушить работу мракоборца. Как такое возможно, чтобы никто не заметил воздействие любовного напитка?       Астория устало потёрла глаза. Двойственность ситуации слишком давила на неё. Как и страх правды. Если Гринграсс права насчёт Джиневры, то мальчику нельзя помочь. Это просто вопрос времени, когда он либо умрёт, либо…       О втором варианте Астория даже думать не хотела. Она взглянула на левое запястье. Под фарфоровой кожей скрывалась следящая метка. Её не было видно, но Гринграсс точно знала, что та там есть. Вторая половинка была на маленькой ручке Джеймса. Нарушение должностных полномочий, за которое её вряд ли упекут в Азкабан, но однозначно лишат работы и выгонят из медицинского сообщества с позором. И Тори была готова рискнуть своей карьерой ради чужого ребёнка.       Мистера Гринграсса бы хватил удар, а маменька точно бы полоснула себе горло прямо в мраморной ванной, если бы оба узнали, что их младшая дочь вытворяет. И какую выбрала дорогу.       Её родители едва отошли от скандала после отмены свадьбы с Драко. Он жёстко заявил, что готов нести ответственность за нарушенный договор, что род Малфоев должен закончиться на нём, что ему по душе праздная жизнь, необременённая семейными обязательствами.       Хотя что бы не говорил Драко, мистер Гринграсс всё равно холодно и мерзко отчитал дочь, что та не смогла удержать такую партию.       Дафна, обладающая дерзким характером и неконтролируемым языком, начала яро защищать сестру. И чем больше она противостояла взбешенному отцу, тем больше ненавидела Драко за его решение. Только это было не его решение.       Раздался небольшой стук в двери, вырывая Асторию из воспоминаний.       — Да, войдите.       — Мисс Гринграсс, я принесла чай. Вы ничего не едите, так хотя бы выпейте горячего, — Мелисса была самым заботливым интерном. — Я нашла только зелёный, если вы не против.       — Береги тебя Мерлин, ты очень вовремя. Благодарю.       Мелисса вошла в кабинет и поставила поднос на верхнюю книгу. Конструкция немного зашаталась, но она справилась и аккуратно поставила чашку прямо перед Тори.       — Я пойду. Не буду мешать…       — Мелисса, прошу, останься. Можем попить чай вместе.       — Простите, мисс Гринграсс, но меня внизу ждёт муж. У него как раз закончилась смена.       — О, конечно, конечно. Он только начал работать недавно? Как дела на службе продвигаются?       — Пока привыкает, спасибо, что спросили. Несколько дней назад уронил из перемещения боггарта. Так переживал, что его уволят за это, что пришлось успокоительной настойкой напоить, — слегка усмехнулась Мелисса. — Хорошего вечера, мисс Гринграсс.       — И тебе. Увидимся завтра на работе, — улыбнулась Астория, смотря вслед уходящей ученице.       Всё сливалось в один бесконечный день, в котором не было ни начала, ни конца. Астория никогда не жаловалась. Она этот путь выбрала сама. Ещё когда в первый раз увидела, как Поттер поймал снитч. И с того самого чёртового дня началась её длинная история, которая продолжалась уже двенадцать лет. Драко говорил, что ей нужно подумать о собственной жизни, а не всё время страховать Гарри, словно невидимая тень.       Увести отряд Амбридж в другом направлении, подменить домашнее задание для Снейпа, помешать Вейн подлить Бедовый лосьон в тыквенный сок. Астория улыбнулась воспоминаниям. Теперь у неё совсем другие заботы. И проблемы, от которых она пытается защитить Гарри.       Усталость накатила с новой силой, заставляя Гринграсс закрыть глаза и облокотиться о мягкое кресло. Всего пару минут и потом нужно заколдовать кабинет. Пойти домой, поесть…       Жжение. Острое. Сильное. Рука горит огнём. Астория резко открыла глаза, разбуженная режущим ощущением на запястье. Метка обжигала гладкую кожу и светилась кроваво-красным цветом. Джеймс в опасности.       Эта мысль прогнала остатки сна и заставила Асторию сосредоточённо думать, что же могло произойти. Надо настроиться. Почувствовать, где находится ребёнок.       Только не паниковать. Вдох-выдох.       Страх прорастал в лёгких колючим терновником, вытесняя привычное хладнокровие и рассудок. Не позволять, держать под контролем. Он на Гриммо. Дома.       Но почему не сработали охранные заклинания? Метка не может ошибаться. Чёрт, чёрт, чёрт!       Астория развернула сферу авроров. Теперь она видела каждого мракоборца в виде светящейся точки на карте Британии. Гарри всё так же в Шотландии, точка синяя. Ему ничего не угрожает. Боль снова пронзила левую руку, будто кто-то проворачивал в ней плоскостью тупого ножа. С мальчиком что-то творится, но никто не знает об этом.       Где же Джинни? Может, ей стало плохо, и она потеряла сознание? Но может быть и нападение...       Медлить нельзя. Кроме неё вряд ли кто-то придёт на помощь. Три, два, один. Гринграсс аппарировала на площадь, спрятавшись в тёмном переулке. Ни маглов вокруг, ни волшебников. Никого. В доме горел свет, казалось, ничего не происходит.       Астория всматривалась в полумрак комнат, пытаясь понять, что случилось. Запястье жгло невыносимо. Неожиданно в окне появилась тень, в чьей руке отчётливо виднелся нож. Свет тут же погас.       Астория побежала. Плевать на всё, на правила, на то, что будет с ней потом. Дверь была приоткрыта, и Гринграсс беспрепятственно вошла. Связующая магия с младшим Поттером давала преимущество. Кто-то пробежал по лестнице.       Тори достала палочку и приготовилась атаковать. Боевой маг из неё был не самый лучший, но, чёрт возьми, она бы перегрызла глотку любому, кто бы посмел угрожать Джеймсу. Его крик заполнил гостиную и весь первый этаж. Гринграсс старалась двигаться медленно и бесшумно. Раздался неприятный чавкающий звук. Под ногами расползалась тягучая тёмная лужа, в которую только что наступила Астория.       Кровь.       Она была повсюду. На стенах тянулись следы от рук и пальцев, пытающихся ухватиться хоть за что-нибудь. Ребёнок плакал всё сильнее.       Он сидел на полу возле груды каких-то тряпок. Астория тут же подошла к мальчику. Быстро осмотреть малыша. Ни царапины, ни проклятия, никаких повреждений. Ничего. Он был сильно испуган, но не ранен.       Астория наколдовала успокаивающие чары, и истерика прекратилась. Немного залечивающих, чтобы снять ужасный стресс. Несколько рун для защиты.       — Всё хорошо, я здесь. Тебя никто не обидит, — она крепко прижала к себе Джеймса. — Смотри, кто к тебе пришёл.       Несколько взмахов палочкой, и светящийся дракон закружил вокруг мальчика, завладев его вниманием. В бликах от иллюзии Тори увидела туфлю. То, что она приняла за груду тряпок, на самом деле оказалось тело в неестественной позе.       Аккуратно приблизившись, Астория развернула и увидела… Рыжие волосы, стеклянный взгляд, свежая рана на шее. Джинни. Гринграсс пыталась найти пульс. Зрачки были расширены, кожа белая, словно первый снег.       Бадьян. Не сдаваться. Ещё не поздно.       Гринграсс вытащила склянку из кармана светлой мантии, покрытой красными пятнами.       Давай! Давай же!       В тусклом свете луны и иллюзии блеснуло лезвие ножа.       — Экспеллиармус! — одной рукой придерживая Джинни, другой направляя палочку на противника в дверях, воскликнула Тори.       Она медленно ползла, закрывая собой мальчика. Острое оружие отлетело в сторону, а незнакомец метнулся прочь. Астория ощутила ужасный запах гари и тошнотворного зелья. Резко поднявшись, она побежала вслед за нападающим, но тот скрылся в тёмной улице очень быстро, не давая ни малейшего шанса.       Что делать?        Джеймса оставлять нельзя. Призвать авроров тоже нельзя, она будет первая подозреваемая, учитывая руки в крови Джиневры, не говоря уже о том, что в её голову влезут лучшие легилементы Министерства. Сейчас она рискует не только собой. Бросить непростительное? Но её палочку найдут менее, чем за час. Это не выход.       Грейнджер. Вот выход. Где бы она не была, Гермиона точно поможет и очень быстро. Пока поймут, что к чему, Астория сможет придумать новый план.       — Экспекто патронум! — возник величавый олень с размашистыми рогами. — Мой сын в опасности. Нужна помощь. На Гриммо. Сейчас.       Более, чем достаточно. Нужно убираться отсюда. Джеймс заплакал, когда дракон погас. Тори ласково погладила малыша по голове.       — Всё будет хорошо, ты — мой маленький воин, — лёгкий поцелуй в макушку.       Гринграсс поспешила прочь, ведь Грейнджер могла явиться в любую минуту. Наблюдая из тени переулка, Астория нервно держалась за мантию. Появилась какая-то странная незнакомая блондинка в красном платье, следом за ней Малфой.       Медлить больше нельзя. Хоть там появилась не Грейнджер, теперь о малыше позаботятся. Драко справится. Гринграсс растворилась в воздухе.

***

      Собираться куда-то в мэноре Грейнджер ещё не приходилось. Гостевая комната, в которую её привела Вакса, была просторной и светлой, хоть и немного холодной. Небольшой камин с потрескивающим огнём освещал лицо Гермионы, сидевшей напротив трюмо с огромным зеркалом. Магия иллюзий сошла, вернув волнистые волосы каштанового оттенка.       Гермиона хотела перестать купаться в лживых светских мероприятиях, хотела сбежать, оказаться на море. Чтобы бриз спутывал кудри, ступни щекотал мягкий песок, запах солёной воды заполнял лёгкие, вытесняя тяжёлый аромат бергамота, который словно преследовал её обоняние. ​      Грейнджер повернулась к кровати, где лежали три коробки. Когда она вошла в комнату вслед за эльфом, то не сразу поняла, почему их такое количество, ведь платье всего одно. Но то, что было внутри, лишь доказывало, какой манией контроля обладает Малфой. Чёрные туфли от Перегрима Бёрка. Любой магловский бренд по сравнению с ним был обычной дешёвкой. Змеиная пряжка на блестящей коже лишний раз подчёркивало цену обуви. И статус носящей её женщины.       Как он узнал мой размер?       ​В коробке номер два оказалось потрясающее гранатовое платье из тончайшего шёлка, который обволакивал кожу словно нежное облако. Французское декольте выглядело вызывающе, и было на порядок глубже, чем представлял себе Малфой. Надевая такое произведение искусства, Гермиона решила заколдовать наряд. Теперь оно было хвойного цвета. Иллюзия спадёт как только Джейн завершит ритуал. Драко будет в бешенстве. И эта мысль согревала Гермиону, заставив улыбнуться.       ​Осталась последняя. Молочный бант перевязывал плотные стенки дорогого дизайнерского картона. Сняв крышку, Грейнджер вспыхнула. На дне коробки был аккуратно сложен комплект нижнего белья цвета блен-де-блана. Самый модный оттенок белого этого года. Рядом с кружевными трусиками покоилась карточка Ла Перла.       Малфой купил ей белье. Твою мать. Гермиона хотела вернуться в прошлое и остановить свой длинный язык, с которого опрометчиво слетели слова о туфлях и бюстгальтере. Противный голосок в голове зашептал: «Ты же сама напросилась. Это же ты ему поставила условия».       Ну уж нет, Малфой.       Грейнджер захлопнула коробку и спрятала её под кровать. Давать ему лишний повод задеть свою гордость, она не собиралась.       ​В дверь негромко постучали.       ​— Я могу войти? — раздался голос Джейн.       ​— Да, конечно.       На ней было надето лёгкое платье нежно-голубого цвета с расшитым лифом и достаточно большим разрезом, открывающим вид на стройные ноги. Греческую причёску подчёркивала тонкая тиара, которая держала немного выбивающиеся кудри.       ​— Афродита позавидовала бы, — Гермиона улыбнулась подруге.       ​— Не говори так, иначе услышит, и меня ждёт кара, — та оставила за собой открытую дверь. — Какое чудесное платье! Драко и вправду постарался… Подожди! Стоп! Мои глаза обманывает какое-то колдовство, или на твоих ногах Бёрк?       ​— Да, именно они. Если уж и терпеть такую высокомерную выскочку, как Малфой, то хотя бы за неприлично дорогие туфли, — попыталась отшутиться Грейнджер.       ​— Надеюсь, под этим нарядом на тебе надето второе условие, которое ты озвучивала утром.       ​— Такого удовольствия я ему не доставлю. ​      — Что ж, тогда он будет удивлён, не увидев свой подарок, снимая твоё платье.       ​— Джейн, ты не в себе? На тебя Забини плохо влияет, — прошипела Гермиона. — Между мной и Малфоем ничего нет. И быть не может, поэтому прекрати.       ​— Ладно, ладно, — примирительно подняла руки Блэкли. — Я просто хотела сказать, что всё готово для начала ритуала. Мы ждём только тебя.       ​— Как невежливо заставлять аристократических засранцев ждать, — пробубнила Гермиона.       ​— Ах да, вот… Драко сказал, чтобы ты надела. Это фамильные бриллианты, — Джейн протянула открытую коробочку, где лежали красивые серьги.       ​— Ему надо обратиться за помощью. Правда. Думаю, смогу выторговать скидку на лечение, — поморщилась Гермиону. — Контролирующий всё подряд психопат.       ​— Всё никак не могу понять, Грейнджер, за что тебя называют умнейшей ведьмой. Мы не на прогулку по Хогсмиду идём, поэтому прекрати истерить и создай образ утончённой леди, хоть и для твоего ужасного характера это будет невероятно сложно. — Малфой смерил чародеек морозным взглядом. — Подними волосы.       ​Смущённая его выпадом, Гермиона молча опустила голову и подняла тяжёлые кудри. Несколько шагов, касание холодных пальцев, звук металлической застёжки. Теперь на её груди покоилось колье, обжигая нежную кожу ледяным инеем.       ​— Моё терпение не безгранично, и ты мне уже надоела со своими идиотскими выходками. Сосредоточься на работе, — гранитная крошка скрежетала в каждом его слове. Сейчас перед ней был до жути разозлённый мужчина, уставший от провокаций. — Прекрати фантазировать, что я всё это делаю ради того, чтобы затащить тебя в постель. Если для спасения моей матери нужно осквернить семейные драгоценности, надев их на твою грязную шею, то так тому и быть. А теперь без единого звука застегни эти чёртовы серьги и спускайся вниз.       ​Резко развернувшись, он вышел. Стены дрожали от свинца произнесённых фраз хозяина мэнора.       ​— Не хочу показаться бестактной, но он… совсем немножко прав, — еле слышно сказала Джейн. — Что с тобой происходит? Ты словно специально лезешь на рожон.       ​— Не могу объяснить. И не могу это контролировать, — также тихо ответила Гермиона.       — В тебе что-то изменилось. Хочешь поговорить об этом? — ласково спросила Блэкли.       — Ты могла бы просканировать меня? Нужно понять, что именно происходит, — нахмурилась Гермиона. — Я склоняюсь к мысли, что руны на дверях аббатства повлияли не только на вас с Малфоем.       — Завтра я в твоём распоряжении!       — За сегодня не волнуйся. Всё пройдет гладко, я об этом позабочусь, — твёрдо решила Грейнджер.       — Я не сомневаюсь в твоих возможностях. Лишь волнуюсь за твоё состояние, — Джейн кратко кивнула и вышла за двери.       Глубокий вдох. Это всё дурацкий стресс, подавленная агрессия, разъедающий страх.              Ты — профессионал. Ты будешь держаться отстранённо и не будешь провоцировать Малфоя. Нравится тебе или нет, но вы в одной упряжке, и ты должна быть хладнокровной и расчётливой. ​      Гермиона застегнула платиновую пряжку на туфлях и спустилась в холл поместья, где над бурлящим котлом склонились Блейз с Джейн, а Малфой закатывал рукав.       Очевидно, для кровопускания.       ​— Салазар всемогущий, выглядишь и без магии как потерянная дочь Люциуса. Выше голову держит разве что Драко, — усмехнулся Блейз. — А лицо… Фея, глянь-ка.       ​— Словно лёд заморозили и разбили на большие куски, — продолжила шутку Блэкли, чем заслужила испепеляющий взгляд подруги. — Ладно, ладно. Не нужно так смотреть.       ​Звук каблуков звонко разносился по огромному холлу. Гермиона остановилась возле Драко, который смотрел куда угодно, но не на неё.       ​— Малфой… То, что случилось наверху… Это более не повторится, я…       ​— Давай уже скорее закончим начатое, — он её оборвал на полуслове, не желая продолжать разговор.       ​— Они что, переспали? — зашептал Блейз.       ​— Пока нет, — еле слышно ответила Блэкли и подошла к Драко. — Будет не больно.       ​Одно резкое движение, и кровь потекла по фарфоровой коже. Она быстро наполнила склянку и залечила рану. На лице Малфоя не дрогнул ни один мускул, словно он делает подобные вещи каждое утро.       ​Когда лезвие коснулось руки Гермионы, та невольно поморщилась от острой боли. Кинжал явно заколдованный, раз от такой небольшой царапины было столько неприятных ощущений. ​      Джейн наполнила два кубка красноватым зельем, и вылила в каждый из них колбу с кровью. Лицо Малфоя не выражало абсолютно ничего, но Грейнджер была уверена, что ему совсем не хочется пить снадобье, где главная составляющая её собственная кровь.       ​Между тонкими пальцами Блэкли проплёлся серебряный волос единорога.       ​— Встаньте ближе, друг напротив друга. Возьмитесь за руки, как при непреложном обете. После того, как выпьете связующее зелье, голова может кружиться. Из побочных эффектов: обмен воспоминаниями, слабость, возможно тошнота.       ​Малфой, не издавая ни единого звука, схватил Гермиону за руку и одним движением заставил сделать шаг ему навстречу. Не грубо, но слишком настойчиво даже для него.       Её кожа была такой горячей, что столкнувшись с морозными иголками мужского запястья, она едва не отдёрнула ладонь. Но смогла сдержаться и лишь крепче сжала пальцами складку пиджака. Даже на каблуках Гермиона не была на уровне его глаз, смотря на холодную сталь снизу вверх.       ​— Теперь я обмотаю связку нитью. Постарайтесь расслабиться и вытеснить из сознания всё лишнее. ​      Светящийся волос коснулся соединённых рук и тут же обвился вокруг волшебников.       ​— Зелье, ребятки, — Блейз протянул каждому по кубку. — Джейни сказала, что сейчас вы почувствуете вкус друг друга.       ​Глаза Забини хитро блеснули, но ни Гермиона, ни Драко никак не отреагировали на шутку.       ​Малфой схватил зелье свободной рукой и начал пить. Жадно. Тёмно-красная капля стекала по чётко очерченному подбородку, а его глаза разъедали в Грейнджер огромное пятно, замораживая своим инеем.       Она поёжилась, почувствовав смущение и что-то ещё… Совсем непонятное.       Драко сжал крепче её руку, словно привлекал внимание Гермионы. Она подчинилась, опять взглянув в металлические глаза. Отстранённо. Хладнокровно. Без провокаций.              Гермиона вторила себе это как священную мантру, не прерывая визуальный контакт. Допив остатки, Драко протянул пустой бокал Забини.       ​— И что же ты чувствуешь? Какая для тебя на вкус всезнайка?       ​— Пусть тебе твоя подружка скажет, — огрызнулся Малфой. Скорее гоблины начнут раздавать галлеоны нищим, чем он признается, что в его рту растекается вкус чёртовых карамельных яблок.       ​Грейнджер вдохнула запах зелья. Ничего необычного. Этот аромат преследовал её уже несколько дней, нещадно вытесняя из лёгких воздух и заполняя каждую клетку.       Никаких примесей. И ни с чем не спутать. Глоток за глотком. Её рецепторы обжигали знакомые ощущения. Свежий тост, намазанный маслом. Чай. Чай с проклятым бергамотом, которым провонял, казалось, весь Лондон, да и весь чёртов мир. Фисташковый круассан.       Последняя капля была выпита.       ​— Как только я сниму нить и зафиксирую печать, начнётся твоё преображение, Герм, — Блэкли коснулась кончика волоса. — Готова?       ​Дурацкое желание сохранить вкус зелья не давало ей раскрыть рта. Она лишь кивнула.       ​Как только Джейн закончила ритуал и натянула нить, сразу началось что-то невероятное.       ​В дымчатом тумане всё вокруг закружилось и поплыло. Грейнджер видела саму себя в кровати. Какую-то проволоку на собственной шее. Это не иллюзия. Это его воспоминание. Прикосновения. Он снимает заклятие. Освобождает от душащих шипов. Голос Малфоя вырвал её из потока.       ​— Я что-то должен чувствовать?       ​— Не ты. Она.       ​И Гермиона чувствовала. Пустота, мрак, забвение. Его холод был вовсе не показной, он был что ни на есть настоящий. ​      Кожа посветлела на несколько тонов, волосы вытянулись и побелели. Коньячные оттенки её глаз уступили ледяной платине. Черты лица стали настолько острыми, что даже взглянув на них, можно было порезаться.       ​Ведьма смотрела на Малфоя. В её тело вливалась какая-то неведомая энергия, жаждущая быть рядом с ним. Говорить с ним. Дышать одним воздухом. ​      Печать блеснула фиолетовым цветом.       ​— Что это? — спросил Блейз, заворожённый игрой оттенка.       ​— Никогда не видела ничего подобного, — удивлённо проговорила Блэкли. — Не могу сказать…       ​— Что-то не так? — голос Гермионы стал немного выше и чем-то напоминал Гринграсс.       ​— Всё в порядке. Просто странности, — фиолетового свечения уже не было. Джейн лишь пожала плечами.       ​— Что с твоим платьем, Салазар тебя раздери? — Малфой выгнул бровь, наблюдая, как ярко-красный цвет вытесняет зелёный тон.       Его глаза убивали. Прямым выстрелом. Очередью из непростительных.       ​— Не нравится? — невинно спросила Грейнджер. — Как по мне, просто безупречно.       ​— Ты… — Драко подошёл очень близко и схватил её за плечи. Опасно. — Абсолютно невыносимая стерва, Грейнджер. Мерзкий характер и отвратительное поведение.       ​— Кого мне это напоминает, — Забини настолько забавляла ситуация, что он не смог удержаться. — Молодец, всезнайка. Выглядишь просто великолепно.       ​Она не слушала, находясь полностью во мраке серых глаз. Не оторваться. Не сбежать. Ей хотелось, чтобы он не отпускал рук. Чтобы он сжимал её плечи в пылающей ярости.       Чёрт, что это такое? Моргана сохрани. ​      Гермиона молчала. Не могла выдавить из себя ни звука. Только едва слышные выдохи вырывались из её горла.       ​— Держись рядом со мной. Никуда не отходи. Будешь говорить только, если я кивну, — Драко командовал. Говорил, что делать. Нет сил сопротивляться. — Твоё имя — Элоди Рейн Малфой. Не забывай план. Без фокусов, Грейнджер.       ​— Драко, тебе нужно поддерживать с ней физический контакт. Так легче держать связь, — Джейн крутила печать в руках, стараясь не упустить нить.       ​Малфой схватил Грейнджер за локоть и обжег её нежную кожу горячим дыханием. Как же опасно близко.       ​— Пора, — еле слышно прошептала Гермиона, аккуратно прикоснувшись тонкими пальцами к его ладони. ​      Четвёрка аппарировала прямо перед входом в дом Картера. Игра началась.