По средам мы носим чёрное

      Не хотелось открывать глаза, хотя утро уже давно наступило, и солнце заливало спальню ярким светом. Драко почувствовал, как Гермиона переворачивается. Его тело воспротивилось, испытвая практически физическую боль, стоило ей только отдалиться. Проклятие прочно вцепилось своими зубами в его кости, и только неизвестная магия Гермионы могла хотя бы как-то облегчить отвратительные приступы.       Это было настолько же иронично, насколько и грустно. Теперь только мисс Грейнджер, и больше никто и ничего. Он перехватил её другой рукой и прижал к себе со всей силы.       — Ты хотела сбежать? — прошептал Малфой сонным голосом, не уступая даже сантиметра в её слабых попытках сопротивления.       — Разумеется, нет. Всего лишь подвинуться, — улыбнулась Грейнджер, чувствуя как внутри разливается чувство правильности и целостности. Правда, чёрная тень в углу напоминала, что есть что-то, что Малфой скрывает.       Гермиона отмела навязчивые мысли. Пусть так. Пусть скрывает своих демонов. Она имеет право, чёрт возьми, хотя бы на такое, обманчивое и горькое, но счастье.       — Даже не надейся.       Малфой зарылся носом в её волосы, вдыхая цветочный аромат. Она лежала обнажённой в его постели, завёрнутая в шёлковую простынь, и ласково гладила мужские пальцы.       Ночью они впервые занимались любовью, а не сексом. И ему хотелось ещё. Он уже давно понял, что между ними не только связующая древняя магия, не просто обычное желание забыться от потерь и крови в неважно-чьих объятиях, и даже не банальное чувство привязанности,       — Мне нужно выпить зелье. Иначе это может закончиться нежелательными последствиями, — Грейнджер попыталась дотянуться до прикроватной тумбочки.       — Для кого как. Вчера мы выяснили, что для моей матери это самое желательное последствие, — усмехнулся Драко, поцеловал Гермиону, которая явно не услышала шутку в лоб, и направился к шкафу.       Нужно навестить Нарциссу, прежде чем он отдаст распоряжение насчёт завтрака. Вдруг она захочет что-нибудь особенное. Можно подать еду в зимний сад, который как раз только зацвёл.       А после необходимо разработать идею, как им остановить Кирин.       Сейчас она не сможет шантажировать, играть в свои грязные игры или угрожать кому бы то ни было. Сегодня он расскажет Гермионе правду, Дафна уже идёт по следу сестры вместе с десятком подручных, а мама спит в своей комнате под охраной родовых чар.       У Димитровой просто нет шансов.       Малфой натянул рубашку и брюки, а в следующее мгновение не смог сдержать смех. Гермиона скривилась от неприятного вкуса зелья, чем и вызвала такую бурную реакцию.       — Похоже, что тебе не очень сладко, милая, — Драко большим пальцем вытер влажный уголок её губ.       — Интересно, как ты это понял? Очевидно, что у тебя талант к прорицаниям, иначе я никак не могу объяснить твою невероятную прозорливость.       — Такая язвительная и дерзкая. Мне нравится, — Малфой притянул Грейнджер к себе и поцеловал в щеку. — У меня большие планы на тебя после завтрака. Нам нужно серьёзно поговорить.       — Надеюсь, речь пойдет не о свадьбе, — попыталась отшутиться Гермиона.       В серых глазах мелькнула горечь. Если бы, если бы… Скорее всего, он в последний раз наслаждается её милой улыбкой и заспанными глазами.       Она уже пережила предательство и не раз, но надеяться, что Грейнджер простит то, что он сделал, за гранью реального. Малфой это знал.       Чувствовал.       Но больше так продолжаться не может. Слишком много грязи, обмана, фальши… Следовать идиотскому плану уже не выйдет, потому что он допустил фатальную ошибку: влюбился в Гермиону. И теперь скорее умрёт, чем позволит причинить ей вред.       Точнее, он спасёт её, прежде чем проклятие окончательно завладеет его телом. Скрывать черноту, расползающуюся по телу, не было никаких сил. Мерзкие зелья не помогали, отрава проникла в самые кости и каждую секунду могла дотянуться до сердца.       Она должна знать правду. От самого начала до самого конца. Грейнджер заслуживает честности. И всего в этом гребанном мире, чего только пожелает. Он уже давным давно подписал бумаги, что всё его имущество перейдёт к ней. Даже чёртовы метлы в подсобке и треклятое виски в шкафу.       Всё портила дребезжащая надежда на их счастливое будущее, которая проросла внутри, обвивая лёгкие и не давая дышать. Новая магия вкрадчиво шептала, что Гермиона может спасти, может исполнить все несбыточные мечты, стоит только довериться пульсирующей энергии.       Нельзя рисковать. Даже если всё получится, и ведьма вытянет проклятие, то оставалась Кирин. Та просто так не отступит. Захочет забрать всё, что ему дорого.       — Ты безумно красивая, — Малфой запустил руку в спутанные кудри. — Словно предрассветный сумрак.       — Драко, я…       — Я не закончил.       — Прости, — прошептала Грейнджер и опустила взгляд.       — Ты помнишь тот день, когда мы были в галерее? Тогда я впервые заметил, насколько ты прекрасна. Никогда бы даже не подумал, что смогу чувствовать то, что чувствую рядом с тобой, — Малфой продолжил играть с волосами, едва касаясь раскрасневшейся кожи. — Чтобы сегодня ни произошло, я хочу, чтобы ты это знала. Знала, что владеешь мной. Целиком и полностью.       — Зачем ты говоришь всё это?       Грейнджер ощутила острый укол, будто он с ней прощается. Всегда сдержанный и холодный. Только не сейчас. Сейчас Драко показывал всё то, что творится у него внутри, открывая все барьеры, разрушая ледяные стены.       — Не смей даже думать сдаваться, Малфой. Слышишь? Я прикончу Димитрову и всех её приспешников, даю тебе слово. Только не смей говорить мне, что готов опустить руки. Не смей, понятно?! — она была готова разрыдаться. От его отчаяния, что пропитало насквозь всю комнату.       — Нет. Это сделаю я.       — Если ты думаешь, что я позволю тебе пойти туда одному, то…       — Если Кирин коснётся тебя хоть пальцем, я обрушу на её голову весь мир, — жёстко ответил Малфой. — И прекрати торговаться. Дай спокойно признаться в любви.       — Тогда признавайся, — пухлые губы задрожали. Грейнджер едва контролировала накатывающую истерику. — Давай же, чего ждёшь!       Драко не сдвинулся с места. Лишь едва заметно улыбнулся. Своенравная девчонка. За маской дерзости пытается скрыть страх и пылающий огонь.       — Подбираю правильные слова. Как насчёт: я готов за тобой спуститься прямо в ад и обратно. Уничтожить всех на своём пути ради одного твоего взгляда. Вступить в общество по защите эльфов, если нужно.       — Как насчет простых слов «Я тебя люблю»? Когда будешь готов сказать мне это в лицо, тогда я перестану торговаться. А пока даже не надейся, что я буду стоять в стороне и смотреть, как ты пытаешься покончить с собой руками Димитровой, — выпалила Грейнджер. — Мы остановим её вместе. Не хочу даже слышать о других вариантах. Я пойду с тобой. А если не терпится кого-то запереть в мэноре, то Джейн и Блейз подходят как нельзя кстати.       Она развернулась и, обмотавшись простынью, зашагала в ванную комнату. Резко закрыть дверь и не позволить ему вставить хотя бы слово. Его уверенность в собственной смерти из-за проклятия раздражала. Его отчаяние заставляло её терять надежду. Его боль проникала в ребра и ломала их.       Всё же так просто, чёрт возьми. Вытянуть дрянь, остановить Кирин, найти Гарри и остальных. На раз два. Словно обучиться Вингардиум Левиоса. Плёвое дело же. Главное не поддаваться панике и не сдаваться. Представить, что это очередное задание, которое она выполнит с блеском.       Гермиона услышала звук захлопнувшейся двери. Надо глубоко вдохнуть и выдохнуть. Драко уже смирился с тем, что умрёт. Он знал это с самого начала. Может даже и раньше. Только вот он забыл важный элемент в своём идиотском плане. Грейнджер не собиралась сдаваться. И не собиралась его отпускать.       Она вышла из ванной и присела на кровать. Шесть недель изменили её жизнь так круто, что голова шла кругом. Но впервые Гермиона ощущала себя свободной. Будто всё, что происходило раньше, не имело никакого смысла. Будто этого никогда и не было. Будто прошлое — лишь страшный кошмар, который наконец-то закончился. Почти закончился.       Надо найти какую-то одежду. Если хоть что-то уцелело после прошлой ночи. На глаза попалась шёлковая сорочка, мирно прятавшаяся под одеялом. Хотя бы что-то. По крайней мере, лучше, чем помятая простынь.       Удар поддых. Сильный. Ужасная боль растекается по каждой клетке. Ощущение, будто все внутренности попали в мясорубку и закрутились под острыми лопастями, которые кромсали и перемалывали на мелкие куски кости, кожу, мышцы.       Невозможно дышать. Ни одного чёртового вздоха. Словно весь кислород из комнаты высосали, и оставалось довольствоваться остатками затхлого воздуха.       Гермиона попыталась встать, но ноги не слушались. Она стала тряпичной куклой, что едва могла контролировать ситуацию.       Только это не её боль. Не её эмоции. Карие глаза засветились фиолетовым сиянием. Дверь хлопнула минут десять назад, а это значит, что Драко уже нашёл свою мать.       Грейнджер, превозмогая острую боль, шла так быстро, как только могла. Она нужна ему сейчас. И дело не в дурацком обещании, что девушка дала Нарциссе. Даже если бы та ничего не попросила и не сказала, ничего бы не изменилось.       Гермиона бы также стремительно неслась на помощь Малфою, который был дороже самой жизни.       Из-за своих эмоций она совсем забыла, что он хотел до завтрака заглянуть к своей матери. Просчёт стоил непозволительно дорого. Надо было держать себя в руках, но стоило ему начать говорить те дурацкие слова и наполнить её сердце отчаянием, то из головы вылетело всё остальное.       И теперь Драко увидел мёртвую Нарциссу.       Один на один.       По всему мэнору пронеслась огромная волна энергии такой силы, что стены задрожали. Грейнджер толкнула дверь и увидела Малфоя на коленях перед кроватью.       Мертвенно-бледное лицо выглядело будто его сделали из фарфора. Женщина словно спала глубоким сном. Только отсутствие пульса и дыхания говорило правду.       — Драко, мне так жаль… — Гермиона обняла его сзади.       — Я думал, что она ещё не проснулась, — Малфой сжимал кулаки. — Я не смог спасти её. Не смог.       По оголённым рукам расползались ужасные чёрные пятна. Боль. Злость. Безнадёжность.       Всё это растекалось по венам.       Туманило его разум.       Он аккуратно убрал прядь волос с лица Нарциссы. В голове с бешеной скоростью проносились такие мысли, что любая казнь показалась бы детской забавой по сравнению с виной, что в них таилась.       Всё тело противилось жестокой правде. Не хотелось верить. Он допустил это. Оставил свою мать на пути, который вёл к смерти. Не оказался рядом. Не определил, что та уже одной ногой за завесой.       Воспоминания. Всё, что у него осталось от Нарциссы Малфой. И ничего больше. Как она учила его, как защищала, как лечила ободранные колени. Как купила ему первую палочку, как читала на ночь волшебные сказки, как колдовала забавные иллюзии.       Теперь каждый взмах её ресниц похоронен в прошлом. И это всё его вина.       Драко начал со всей силы бить по каркасу деревянной кровати. Боль требовала выйти наружу. Бессилие душило. Злость грязной пеленой окутала глаза.       С костяшек капала кровь. Послышался хруст костей. И треск мебели, которая едва выдерживала гневный натиск.       — Драко, пожалуйста. Ты должен взять себя в руки, — Гермиона попыталась успокоить мужчину. — Я знаю, что ты чувствуешь. Умоляю тебя остановись.       Но он не мог. Огонь пожирал всё изнутри. Сжигал остатки того хорошего, что ещё не уничтожило проклятие.       — Что здесь происходит? — Забини практически влетел в комнату. Похоже, что его привлёк шум.       За ним появилась и Джейн, которая крепко сжимала палочку и искала глазами угрозу.       — Сынок, пожалуйста, не заходи, — Делоурс пыталась остановить волшебников, но безуспешно.       Блэкли прикрыла рот рукой. Для неё пазл сложился мгновенно. Не нужно было никаких слов и объяснений. Голубые глаза наполнились слезами. Эмпат чувствовала убивающую боль. Рвущую тело на куски.       — Она… — Блейз подал голос, пытаясь сформулировать вопрос.       — Да, — тихо ответила Гермиона. — Нарцисса умерла.       Драко перестал колотить кровать и медленно повернулся, серые глаза стреляли насквозь. Затем перевел взгляд на шею матери. А после серые глаза начали снова прожигать дыру в Грейнджер.       — Ты сразу поняла. Даже не спрашивала. Ты знала, — шёпотом произнёс Малфой. — Верно?       Гермиона нервно сглотнула. Он не должен узнать всё сейчас. Правда может добить его окончательно.       — Не смей мне лгать, Грейнджер. Говори, — сильные руки затрясли хрупкие плечи.       — Оставь её в покое, — властно проговорила мадам Забини и сделала шаг вперёд.       Малфой пронзил женщину ледяным взглядом. Они что-то знали. Знали и не говорили. Или не сказали ранее. Картинка потихоньку складывалась в единое целое.       — Что вы сделали? Что вы обе натворили, вашу мать? — он не кричал, а лишь сквозь зубы проговаривал каждое слово.       — То, что было необходимо. Соберись, у вас впереди много работы. Ещё будет время оплакивать Цисси.       Драко лишь угрожающе направился в сторону Делоурс, которая не сдвинулась с места. Ни один мускул на её лице не дрогнул. Гермиона бросилась наперерез и едва не столкнулась с Блейзом, также решившим встать между матерью и другом.       — Смотри на меня. Только на меня, — Грейнджер схватила Малфоя за ладони. — Это правда, что я знала. Ещё вчера Нарцисса сказала мне, что на её шее Петля скорби. Никакого другого выхода не было, ведь этот артефакт…       — Мне известно, что из себя представляет Петля, обойдёмся без нравоучений. Как ты могла скрыть от меня тот факт, что на шее моей матери была эта дрянь?       — Она просила меня… — Гермиона напрасно набрала полную грудь воздуха.       Малфой не дал ей даже шанса закончить предложение.       — Ах, она попросила. Ну теперь это всё объясняет, разумеется. Кем ты себя возомнила, Грейнджер, что вдруг начала решать, кому жить, а кому нет? — по лицу Драко с бешеной скоростью расползались узоры. — Ты должна была сказать мне, а ты…       — Она сделала то, что было необходимо, — подала голос Делоурс. — Кирин убила твою мать в тот день, когда повесила чёртово ожерелье на её грудь. Нарцисса не хотела быть игрушкой в руках ведьмы. Мисс Грейнджер тут не при чём.       — Как вы вообще позволили моей матери снять артефакт? Как вы допустили, чтобы она совершила самоубийство? — Драко оттолкнул от себя Гермиону.       Та сделала несколько шагов назад и, ударившись о стул, упала на пол.       Блейз держал его. Не давал приблизиться к Делоурс. Но и не вмешивался в происходящее. Если мадам Забини участвовала в убийстве Нарциссы, то ничем хорошим это не кончится.       Джейн тут же подбежала к подруге и попыталась помочь ей встать. Ситуация выходила из-под контроля. Каждое движение могло привести к катастрофе.       — Нарцисса бы никогда так не поступила, ты же знаешь. Драко, пожалуйста. Это был её выбор, она лишь хотела защитить свою семью, — Гермиона открыла ему собственный разум, чтобы тот поверил сказанным словам.       — Тогда… — Малфой повернулся в её сторону. — Это была ты? Ты сняла Петлю?       Грейнджер молчала. Слезы потекли по её щекам. Их общая боль смешалась в один смертоносный ураган. Хотелось разнести к чертям всё поместье. Уничтожить весь проклятый мир, оставив лишь горстку пепла.       — Как ты могла… — Драко тяжело задышал. — После всего, что произошло. Ты просто…       — Это сделала я, — ровным голосом проговорила Делоурс. — Я сняла Петлю с шеи твоей матери.       Малфой неверяще уставился на женщину, которая стояла так гордо и ровно, будто говорила о каком-то достижении, а не об убийстве. Новость оглушила всех. Словно рядом раздался взрыв, и уже никто не соображал, что происходит.       — Что ты сказала, мама? — первым пришёл в себя Блейз. — Что ты натворила?       — Нарцисса хотела уйти достойно. Хотела, чтобы Димитрова не смогла больше шантажировать вас и держать на коротком поводке, — один Мерлин знает, чего стоило мадам Забини держать себя в руках и не упасть на колени, проглатывая слёзы утраты.       — Она знала, что ты будешь винить только себя. Я пообещала ей, что поддержу тебя, — тихо вмешалась Гермиона. — И я буду рядом. Мы все будем.       — Убирайтесь, — еле слышно сказал Малфой.       — Драко, пожалуйста…       — Я сказал, пошли вон. Вы обе, — его крик резал слух. — Даже не смейте вслух произносить имя моей матери.       — Блейз и Джейн, оставьте нас, — холодно проговорила Делоурс. — Немедленно.       Блэкли покрутила головой, смотря на своего жениха, который в свою очередь тоже не собирался никуда уходить. Он стоял на месте и всё также держал Малфоя на безопасном расстоянии.       — Не заставляй меня повторять это ещё раз. Я должна поговорить с Драко и мисс Грейнджер наедине.       — Но мадам Забини… — несмело начала Джейн, боясь обострить ситуацию ещё больше.       — Сейчас же! Он мне ничего не сделает. А вы здесь явно лишние.       — Мама, я не сдвинусь с места…       Делоурс выхватила палочку и направила её на единственного сына:       — Отключись! — и он упал на пол. Следом за ним и Блэкли, которая даже не успела поднять древко.       Грейнджер уже не чувствовала ничего, кроме нитей проклятия, что душили Драко. Голова шла кругом. Здраво мыслить не осталось никаких сил. Сердце еле-еле отбивало удары, гоняя густую кровь.       Лёгкие горели.       Адреналин стучал в ушах.       — Драко, ты имеешь право злиться и ненавидеть, поскольку именно я расстегнула чёртово ожерелье. Хочешь убить меня? Пожалуйста…       — К чему этот пафос? — голос Малфоя изменился. Проклятие полностью завладело им. Он перестал быть собой. — Смешно. Грязнокровка, прикрывающаяся добродетелью, а на деле последняя тварь, и дешёвая шлюха, поменявшая с десяток мужей, объединились, чтобы убить дорогого мне человека.       — Делоурс, не слушайте его, — Гермиона начала распутывать узел страшных узоров. — Это уже не Драко.       — Твоя мать была самой храброй женщиной из всех, кого мне только приходилось встречать. Она отдала свою жизнь за будущее единственного ребёнка, и я не смею судить её за такое решение. На её месте я бы поступила точно также. Димитрова всё равно бы убила Нарциссу. Петля слишком долго вытягивала из неё жизненную силу. Шансов не осталось никаких. И ты знаешь это.       — Вы возомнили себя богами, что вправе решать, кому жить, а кому умереть. Топи могли бы помочь… — Малфой подошёл вплотную к Делоурс.       Почти всё его лицо покрылось чешуей, оскал вместо рта. Вместо серых глаз жёлтые. Вместо бледной кожи — чёрные пятна.       — Мисс Грейнджер здесь ни при чём. Она, как и Нарцисса, пыталась защитить тебя.       — Она умерла, спасая мертвеца. Напрасная смерть.       — Тогда соберись, чёрт возьми. И сделай так, чтобы жертва твоей матери не была напрасной, — Делоурс должна сдержать слово, данное подруге. Должна, иначе никак. — А после убей меня, если тебе так хочется…       Он молчал. Последние крупицы сознания работали на полную мощность. Он слишком хорошо знал Нарциссу, чтобы усомниться в словах мадам Забини.       Драко поступал точно также, когда отдавал всё, что имел ради близких. Ставить семью на первое место — наследственная черта, и досталась она ему не от отца. Совсем не от отца.       — Убирайся. И больше никогда не появляйся здесь. Ты никогда не смоешь со своих рук кровь моей матери, — бросил ей в лицо Драко. — С Грейнджер я разберусь сам.       — Она хотела уйти как леди Малфой. И ушла. Нарцисса была для меня больше, чем подругой. И только мне одной известно, через что я прошла, чтобы выполнить просьбу. А ты, мой мальчик… Тебе я хочу сказать только одно, прежде чем покину поместье. Не забудь в своём горе крайне важную вещь: я действительно сняла с её шеи Петлю, но не я надела.       Делоурс бросила последний взгляд на мёртвую леди Малфой, прощаясь незаметным кивком, и вышла из комнаты, оставив Драко и Гермиону наедине. Теперь настала её очередь.       Она тяжело вздохнула и подошла ближе, продолжая распутывать проклятие. Вытягивать каждую ниточку, даже самую тонкую.       — Прости. Я не предавала тебя, клянусь. Я лишь хотела…       — Помолчи. Хотя бы тридцать секунд.       Она лишила его шанса помочь матери. Приняла решение за него. Тонкая расплата за то, что он носил её кровь Димитровой и всячески обманывал.       Проиграл в собственной игре, запутавшись в сорняках разросшихся чувств. Вот к чему привело отклонение от плана. Вот к чему привела глупая надежда, которой он позволил впиться в остатки души острыми зубами.       Теперь они квиты.       Кровь за кровь.       И всё, что Драко делал ради спасения близких, полетело в бездну. Лишилось полного смысла. Но в одном Делоурс была однозначно права. Это полностью вина Димитровой. И она заплатит за всё самую дорогую цену.       — Ты должна уйти. Дальше я сам, — холодно проговорил Малфой.       — Я понимаю, что ты раздавлен. Понимаю твою боль, но и ты должен понять: я никуда не уйду.       — Наши пути пересеклись случайно. Ты предала меня, а я тебя. У нас нет будущего.       — О чём ты говоришь? Ты спасал меня столько раз, что не хватит пальцев обеих рук. Моя жизнь теперь связана с твоей, — Грейнджер продолжала вытягивать проклятие.       — Я чувствую, что ты делаешь. Прекрати. Правда в том, что…       — Скажешь, что хочешь, когда я закончу.       — Я миллион раз пытался, чёрт тебя подери! Но у тебя всегда находилось что-то важнее, будто ты убегала от правды. Будто сама не хотела знать. И я пришёл к определённому выводу. Ты и так всё знаешь, или хотя бы догадываешься. Самая умная ведьма своего поколения, — Драко уже не владел собой.       Из его рта полилась какая-то чёрная жижа.       Он умирал.       — Если я не вытащу проклятие, то ты сдохнёшь раньше, чем расскажешь. Раз уж ты знаешь всю правду обо мне, то теперь твоя очередь. Дай мне закончить дело, а после можешь прогнать меня.       — Ты сама уйдёшь, — Малфой развел руки в сторону, словно приглашал Гермиону вонзится фиолетовой магией в его тело.       Последнее, что он мог сделать, используя остатки разума. Проклятие накрыло его с головой.       Грейнджер сконцентрировалась. Больше никаких барьеров. Никаких стен. Она понимала, к чему приведёт правда. Тенебрис давно ждала этого. Только вот жизнь Драко была гораздо ценнее её собственной.       Риски велики.       От такого выброса хаоса пошатнётся даже родовая защита поместья. И Кирин явится, если уже догадалась, что камень нужно наполнить до конца. Если уже догадалась, что для этого нужно.       В руках заискрился фиолетовый луч. Гермиона направила его прямо на грудь Малфоя. Воронка закрутилась. Поток ещё не до конца открылся. Нужно вложить в ритуал как можно больше сил. Отдать весь хаос, что копился внутри.       Пока магия не накрыла её с головой, Гермиона невербально сняла с Блейза и Джейн заклятие. Они должны проснуться максимум через четверть часа. Перенести их на безопасное расстояние не было ни сил, ни времени.       Карие глаза перестали быть карими. Грейнджер впустила в себя холод и пустоту. Чернь, что мучила Драко, медленно перетекала через столб фиолетового света прямо в напряжённое тело Гермионы.       С его лица сходил оскал. Чешуя медленно исчезала, а тёмные пятна светлели. Получалось. Она выдержит. Все её существо сосредоточилось только на одном: трансформировать проклятие в хаос. И после выпустить огромную волну энергии.       Неизвестно, что будет потом. Возможно, Грейнджер лишится магии. Или жизни.       Драко потерял сознание. Не двигался, а просто левитировал в воздухе, поддавшись потоку фиолетовых искр.       Оставалась надежда. Тенебрис внутри шептала, что та боль, которую причинит ей Малфой, выпустит наружу силу более смертоносную, чем любая другая. Но Гермиона не верила ей.       Отрицала каждое слово треклятого голоса.       Драко ведь любит преувеличивать. Она уже догадалась, что тот помогал Кирин в самом начале, чтобы спасти свою мать. Но после… После всё изменилось.       Отдать платок с её энергоследом — ещё не предательство, ведь тогда они не были вместе. Тогда всё было иначе. Тенебрис говорила, что правда гораздо страшнее.       Грейнджер не хотела знать эту чёртову правду. Она наконец позволила себе быть счастливой. Прошлое больше не будет рушить её жизнь.       Почти получилось. Нитей практически не осталось. Внутри кипела магия, наполняя каждую клетку невероятной силой. Хаос бурлил и рвался наружу. Нужно держать всё под контролем. Нельзя поддаваться тёмной энергии, иначе она потеряет себя.       — Гермиона, — Малфой открыл глаза.       Серые, без единого грамма желтизны.       Он чувствовал свою душу. Впервые в жизни дышал так свободно, что голова кружилась. Оставалось совсем немного. Ещё чуть-чуть. Буквально капля.       — Депульсо! — Грейнджер отлетела в сторону и ударилась об стену.       Драко перестал леветировать, с шумом упав на пол. Поместье задрожало от выброса энергии, зеркало треснуло, а окна вылетели, разбившись на тысячи осколков.       — Щеночки мои, что вы тут устроили? — Димитрова носком туфли отодвинула руку Джейн и прошла дальше. — Вечеринку? А меня не пригласили. Как грустно.       Она подошла к Драко и коснулась острым лонгрингом бледного лица, оставляя неглубокий порез.       — Развлекаешься с другой девчонкой, а про меня совсем забыл. Я же буду ревновать, мой сладкий пупсик.       — Убери от него свои руки, — угрожающе произнесла Грейнджер и направила ладонь прямо на Кирин. Ей не нужна была палочка, магия жаждала вырваться и без проводника.       — Сама призвала меня, а теперь что? Ах, и почему же тебя называют умнейшей волшебницей? У тебя мозгов меньше, чем у лукотруса. Разве ты не знала, что кольцо тёмной души чувствует хаос за версту? Словно акула каплю крови в океане.       — Ты ответишь за всё, что совершила, — Гермиона сделала выброс.       Кирин увернулась, и сияющий шар пролетел мимо, столкнувшись с мебелью и стеной, пробив в ней огромную дыру.       — Совсем неплохо. Кстати я принесла подарки, они в гостиной. Не хочешь пойти посмотреть?       — Затмись! Импедимента! — Блейз напал на Димитрову, которая не ожидала удара сзади.       — Редукто! — Джейн отправила её в другую комнату.       Она пролетела через проём и снесла своим телом шкаф и несколько кресел.       — Уходим вниз! У нас мало времени! — Блейз подхватил ослабевшего Драко, который постепенно приходил в себя. — После из камина в Забини-де-ла-Руш. Там безопасно.       Блэкли схватила Гермиону за руку и потащила. Анти-аппарационные чары не позволяли переместиться, нужно действовать быстро. Выбора не было.       Если Кирин пришла в мэнор не одна, то у них просто не хватит сил противостоять ей.       Первое, что увидел Блейз — разрушенный до основания камин. Ничего. Это ещё не конец. Можно воспользоваться другим, из кабинета. Только вот неизвестно, успеют ли они до него добраться. Нужно ускориться.       Димитрова могла появиться в любую секунду. Как и её прихвостни.       Грейнджер уже окончательно сориентировалась и попыталась восстановить груду камней. Не вышло. Холодная рука Драко коснулась её плеча.       — Я задержу Димитрову. Уходите отсюда.       — Я не для того вытягивала из тебя проклятие, чтобы сейчас позволить умереть, — зло прошипела Гермиона.       Дверь вылетела из петель с таким грохотом, что Джейн закрыла уши и пригнулась, уворачиваясь от деревяшек. Блейз уничтожил летящие доски одним движением палочки.       Комната покрылась туманом из пыли и щепок. В проёме стояла Димитрова с искажённым, безумным выражением лица. Она оглядела противников и рассмеялась.       — Кучка бездарей! Думали остановить меня какими-то детскими заклинаниями.       — Это наше дело. Остальные здесь не при чем, — Малфой направил палочку прямо на Димитрову.       — Во имя Морганы, тебе бы в театре выступать, пупсик. Я пришла сюда за твоей грязнокровкой. Дайте девочкам посекретничать. Но сначала… Там в углу мои подарочки. Вы даже не заметили, а я так старалась.       Гермиона повернула голову в сторону. Мерлин… Два тела. Окровавленные. Многочисленные порезы на лице. В открытых глазах застыл ужас. Маркус Флинт. Эрнест Макмиллан.       — Вижу, что нравится! Я так старалась!       — Ты ответишь за всё, мерзкая тварь! — Малфой двинулся в сторону Кирин.       — Детка, что ты так злишься? Как будто тебе не приходилось убивать или предавать своих любовниц ради великой цели. Мальчики были хороши. Только вот они больше не нужны. Пришлось избавиться от них. Как и от твоих домовиков. Не хотели меня пускать на ваш праздник, представляешь? — Димитрова забавлялась. Слишком явно наслаждалась всем происходящим.       — Драко никого не предавал, — Грейнджер отправила новый поток энергии, который протаранил ведьму. Снес её с ног. — А твоим следующим любовником станет дементор. Уверена, что с такой страстью тебя ещё никто не целовал.       Кирин поднялась и вытерла кровь, которая стекала тонкой струйкой из носа.       — Именно поэтому я здесь. Я поняла, что моё кольцо не работает так, как нужно. Энергия, что там хранилась, уже истрачена. Нужна новая. После того, как ты узнала, что Рон использовал тебя, Грейнджер, то ты отдала камню столько хаоса, что хватило уничтожить защитные стены мэнора. Только вот мне нужно больше. Мне нужно всё.       Кирин отправила заклятие прямо в Джейн. Блейз бросился наперерез, блокируя луч. Волшебники повалились на пол. Слишком сильный удар.       — Минус два гостя на вечеринке. Теперь ты, пупсик.       Гермиона снова атаковала. Она не собиралась давать Димитровой даже шанса победить в этой схватке.       Очередной фиолетовый поток с бешеной скоростью летел прямо в противницу. Но она лишь выставила ладонь вперед, и кольцо начало поглощать хаос, не причиняя вреда своей хозяйке.       Мягко очёрчивая рукой новое заклятие, Кирин заковала Драко в магические цепи.       — Твоя боль позволяет хаосу выходить наружу. И раз предательства Рона недостаточно… То как насчёт предательства Малфоя?       — Мой энергослед, принесённый из-за твоего омерзительного шантажа, это ещё не предательство, — с ноткой презрения произнесла Гермиона.       — А твоя кровь? Последняя склянка мне досталась из Италии.       Грейнджер перевела взгляд на Драко. Не может быть. Неужели так долго? Неужели после всего, что они пережили вместе, он всё ещё помогал Димитровой?       — Так ты думала, что его роль была настолько незначительной? Мерлин, мне тебя даже жаль, правда. Пупсик делал всё, что я приказывала, чтобы открыть твой тайник. Кровь, волосы, энергослед… Информация, слежка. Грейнджер, не говори мне, что влюбилась. Он же Пожиратель смерти. Чистокровный. Ты что думала, он спит с тобой, потому что у вас любовь?       — Она говорит правду? — еле слышно прошептала Гермиона, глядя прямо в серые глаза.       — Я пытался тебе сказать раньше, — медленно проговорил Малфой. — Вначале ты была частью плана, но после всё изменилось. Гермиона, я…       — Моргана, я как будто смотрю дешёвое представление. Грязнокровка, твой принц спал с тобой, чтобы помочь мне добыть все артефакты. Прибегал, когда позову, убегал, когда я гнала его прочь. Он даже сказал мне, как открыть твой чёртов тайник. Без бесценных подсказок нашего пупсика я бы не справилась, — Димитрова чувствовала, что близка к победе. — Ты жива только потому, что каким-то чудом вобрала в себя силу хаоса. Но и это временное преимущество.       Грейнджер больше не слушала. Она опустилась на колени и почувствовала, как слёзы начинают душить, выталкивая из груди остатки кислорода. Всё гораздо хуже, чем ведьма предполагала. Боль накрыла с головой. Страшный крик вырвался из её горла.              Теперь она поняла, о каком предательстве говорил Малфой. Она опять допустила ту же самую ошибку. Наступила на те же грабли.       Идиотка.       Всё вокруг закружилось в фиолетовом пламени. Тенебрис пыталась завладеть её телом, а Кирин вытягивала драгоценный хаос, запечатывая его в своё кольцо.       Лучше бы Малфой тогда попрощался с ней. Отпустил. На хорошей ноте, что они любят друг друга, но не могут быть вместе. Он же столько раз пытался сказать. Но что бы это изменило? Драко продолжал носить Димитровой склянки с кровью Гермионы и невесть что ещё…       Всё время был на её стороне. А она поверила ему.       Полнейшая идиотка.       Боль была слишком сильной. Сковала внутренности и раскрошила кости. Такую правду она знать не хотела, но уже поздно. Лёгкие горели адским пламенем. Сердце высохло и больше не гоняло кровь по венам.       Джейн подползла к закованному Малфою и разрубила цепи. Нужно действовать быстро, а их всего трое. Слишком мало, чтобы противостоять такой сильной ведьме. Но они всё равно попытаются. Блейз атаковал Кирин, а Блэкли наколдовала щит.       Им необходимо защитить Грейнджер. И обезвредить Димитрову, которая с каждой секундой становилась лишь сильнее.       Крик резал слух практически до крови. Никогда ранее Джейн не слышала такого истошного вопля. Она едва держалась, чтобы не сойти с ума от той боли, которую испытывала подруга.       Драко напал на Кирин с другой стороны, посылая заклятия одно за другим, стоило только цепям раствориться в воздухе. Но даже вдвоём с Блейзом они не представляли угрозы.       За спиной Димитровой появились натерреры. Пришла на зов своей хозяйки.       — Нужно убираться отсюда! Помоги Джейн и почини камин, я попробую их отвлечь, — прокричал Малфой, отбивая очередной удар.       Забини кивнул, понимая, что это их единственный шанс. Щит увеличился в размерах. В него полилась новая магия.       Блейз сжал руку Джейн и посмотрел в её голубые глаза, в которых читался страх. Она боялась. За него и за друзей.       Он вселял в неё отвагу и уверенность, что они выберутся отсюда. Нельзя поддаваться отчаянию. Бороться до самого конца.       — Ну всё, мне уже скучно! — засмеялась Димитрова и отправила фиолетовый луч прямо в Драко.       Он его не заметил. Не успел увернуться.       Или блокировать.       Малфой повалился на пол. Джейн закричала и хотела броситься к нему, но Блейз перехватил Блэкли. Вне щита их ждёт только смерть.       Безжизненные пальцы разжались.       Палочка выкатилась из рук Драко.