Проблемы ботаники в прикладной криптозоологии

Возле дома Джинджер выпрямилась, сняла грязную куртку, демонстрируя ужасные следы запекшейся крови на плече, и пошла, прихрамывая, нога тоже была повреждена. Бри протянула руку вслед сестре не в силах вымолвить ни звука. Они ведь не собирались будить родителей, чтобы не придумывать, куда им приспичило ночью в такой неспокойной обстановке. Обе они видели тварь, погибшую под колесами желтого фургона. Не случись этого, Бриджит еще бы посомневалась чьей жертвой стала Джин. Занавесь из фиолетовых бусин, отделяющая кровать Джинджер, колыхалась, тени метались. Джин разделась и все так же молча проследовала в ванную. Словно тонкую пленку, отделяющую от мира прорвало, Бри кинулась следом. Мозг работал, лихорадочно перебирая, что же сказать в больнице. По-всякому выходило, что лучше правды ничего не придумаешь. Только не нужно произносить вслух — «оборотень» и странное существо — никуда не годная формулировка. Владельцы собак бойцовых пород и так месяц боятся показать нос из дому. Она бесцеремонно ворвалась в ванную и замерла. Джинджер погрузилась в воду, только лицо находилось над поверхностью. Мутная вода цвета клюквенного морса скрывала ее тело. Не было никакой возможности оценить раны. Бри смотрела в расслабленное лицо сестры. Под бледно-лиловой кожей век шевелились глазные яблоки. — Стоишь и пялишься на меня, как будто бы я уже сдохла! А ведь мы не собирались доживать до совершеннолетия вместе. Ну как тебе смерть? Ты готова последовать за мной? — Джинджер почти не шевелила губами, как заправский чревовещатель. — Глупости не говори! — Бриджит начинала раздражаться. — Ты вот именно, что жива! И я не знаю, как тебе помочь. — Это ничего… если ты не заметила, из меня теперь кровь хлещет без всяких монстров. Я не успела привыкнуть к одному ужасу, как подоспел другой. Всего-то дел, — философским тоном заключила Джин. Она резко оттолкнулась и села, расплескивая кровавую воду. Красные капли стекали по шее и вытянутым рукам. К горлу подступила тошнота, но отпустила сама собой. Ужасные раны на плече опухли покраснели, но затянулись, как будто прошла целая неделя. — Джин! — Бри немедленно подхватила сестру, помогла переступить бортик и добраться до постели. — Как ты? — А знаешь, просто отлично! — Джинджер прикоснулась кончиками пальцев к плечу, а затем к лодыжке. — Во мне словно никак не перегорит адреналин. Хочется бежать, но слабость не дает. Все-таки меня здорово покусали. Как ты думаешь, Джейсон блеванет прямо на меня, если увидит мои шрамы или ему достанет такта отбежать в сторону? — Я думаю, что тебе надо лечь и уснуть, а не думать про МакКарди, тем более ты его отшила, — устало напомнила Бриджит. Как будто вся тяжесть небесного свода упала на плечи. Она плюхнулась на кровать прямо в грязной одежде и ботинках, считая лишние телодвижения совершенно ненужными. Пятна крови, разбавленной водой, засыхали вместе с грязью. Бриджит настолько задумалась, что казалась спящей с открытыми глазами. По странному стечению обстоятельств на зверя наехал автомобиль Сэма. Сама судьба показывала их друг другу издалека. Бриджит вроде бы не страдала особенной романтичностью, но пронизывающий рентгеном взгляд парня, забыть не могла. Нет, она не задумывалась — вдруг это любовь с первого взгляда, прежде всего потому, что не верила ни в какую любовь. Особенно у тех, кто спит с дурочками вроде Трины. А у наркоторговцев должно быть атрофированы все человеческие качества! Можно думать о человеке все, что угодно, но это не освобождало ее от близящегося разговора. Она хотела узнать, что Сэм думает по этому поводу, а особенно, что собирается предпринять. Ведь совсем не много умственных усилий, и он поймет, что одна из сестер оборотень, а может быть и обе… Бриджит представила темную тихую ночь, они с сестрой мирно спят, и вдруг Сэм врывается и убивает их обеих. Что ж, достойный финал, примерно такой же драматичный, как они обсуждали между собой. А, кстати, каким образом он убьет их? Серебряная пуля? Это и стоило обсудить. На следующий день Джинджер чувствовала себя плохо. Ее тошнило, а в периодах между мучительными позывами она лезла из кожи вон, выгибаясь до хруста в суставах, как будто собиралась превратиться. Когда стало понятно, что никаких новых изменений с ее телом не происходит, Бри отправилась в школу одна. Высмотреть Сэма за целый день не удалось, а дома ее ждала Джин, спящая в позе зародыша. Она не видела сестру такой умиротворенной и в то же самое времы жаждущей защиты, наверное со времен первых конфликтов с родителями. Предки и так отличались несуразной лояльностью ко всему, во что бы ни игрались их ненаглядные дочки. Искусственная кровь, муляжи мяса и кишок, топоры, вилы и ножи составляли основную массу того, чем развлекались на досуге сестры Фицджеральд, фотографируя муляжи своего посмертия. Как же это банально и глупо, и омерзительно в своей животной откровенности: их подвела кровь. Начало и конец всего сущего, жидкость, содержащая в себе совершенный код, завораживающая, притягательная и отвратительная, зловонная, но для некоторых она — запах самой жизни. Кровь! Жизнь есть кровь, утекающая по капле сквозь пальцы, стекающая по бедрам первыми менструальными выделениями, не запоздавшими (в шестнадцать-то лет), а пришедшими подобно персту судьбы. Дурное животное откликнулось на течку и на соблазн легкой жертвы, истекающей кровью, одновременно. — Дурная кровь, — процедила Бри сквозь зубы, чтобы не разбудить спящую сестру.