Проблемы ботаники в прикладной криптозоологии

Джинджер болела совсем недолго. Привычка спать обнаженной демострировала во всей красе заживающие шрамы, то есть их отсутствие. На месте, где прошлись когти существа, сквозь кожу пробивалась шерсть. Джин отнеслась к этому с раздражением, но скорее не потому, что это ненормально, она вдруг с особой остротой почувствовала свою красоту. Сестры никогда не обсуждали такие мелочи, как внешний вид, разработав универсальный, не привлекающий внимания гардероб. Что их действительно волновало, так это достаточно ли реалистично получились на фотографии вскрытые вены. С недавних пор к этому добавилась озабоченность неизбежными изменениями, сигнализирующими, что надо или исполнять клятву и уходить в могилу добровольно (столько слов было сказано по этому поводу впустую), или смириться и повести наконец-то обычную подростковую жизнь с ее гормональной суетой, борьбой за лидерство в группе и за лучшего самца, как первейшего показателя статуса. В этом плане Трина метила явно куда-то не туда. Сэма нельзя было назвать популярным парнем. Его победы в разнообразных ботанических олимпиадах отошли в прошлое, а нынешняя научная работа меркла на фоне криминального таланта. Как бы то ни было, но Бриджит с ужасом наблюдала за поведением сестры, взявшейся переплюнуть все мыслимые рейтинги. С новой недели Джинджер отправилась в школу, надев самую обтягивающую майку и юбку, облегающую бедра, а приправила она жгучий компот небольшими, но каблуками, чтобы все увидели, какой бутон расцвел. Бриджит впервые было стыдно за сестру. Она строила глазки всему, что движется, особой благосклонностью отметила МакКарди. Простоватый парень со своей стороны не собирался упускать фантастический шанс. Они обтерли все углы и закоулки школы, Бридж устала следить за неугомонной сестрой, проявившей вдруг сексуальность вселенских масштабов, запах ее похоти, блеск лоснящихся маслом глаз, кажется, заметен был с Марса. Если бы не ее собственный поиск, мир мыслей, в который она погружалась вынужденно, на фоне внезапно притупившей сестры, (Джинджер вдруг и море стало по колено), она бы так и не встретила Сэма. Сэм МакДональд не хотел верить, что избегает школьную кормушку намеренно. Сколько бы детишек ни растерзал зверь, доподлинно неизвестно оборотень ли это или радиоактивный мутант, вроде тех, что показывают в научно-популярном кино. Он понимал, что не желает встречаться с кем-то более конкретным. Его беспокоили сестры Фицджеральд, выбежавшие той ночью на дорогу. А будучи честным с самим собой, не составляло труда определить, что дело было в одной сестре. Он чувствовал опасность, звук натянутого до отказа, готового со звоном лопнуть нерва в непосредственной близости от малолетней Бриджит. Она казалась умной, развитой, и недостаточно привлекательной, чтобы стесняться парней. Стоит только появиться в поле ее зрения, как она замучает вопросами. Только он немного избавился от параноидального страха преследования, ожидая визита полиции каждый день, почти раскаялся и выкосил весь крамольный огород, как некто точно всколыхнет старые завалы, извлекая из памяти отвратительный вечер. Даже в вездесущих СМИ труп монстра на дороге не освещали. Федералы постарались или дикие животные, подъевшие останки, но на следующий день Сэм, воровато вернувшийся на место преступления, не нашел ровным счетом ничего. Неужели дряные девчонки тянули за собой на веревке муляж? Этим объяснялась хотя бы странная мягкотелость существа. А стойкий запах тления вызван был тем, что мясо, из которого изготовили куклу, успело протухнуть как следует. Они столкнулись возле одного из корпусов школы, не на открытой местности, но и не настолько уединенно, чтобы у внезапной запинки не было свидетелей. И оба немедленно ощутили эту химию, электрический разряд, в редких случаях толкающий людей навстречу друг другу. Чаще подобное вызывает безотчетную тревогу, чувство опасности и желание как можно скорее прервать контакт. Девчонка хищно раздувала ноздри, выпучив глаза, как будто поедая его взглядом. Это выглядело стремно, асексуально, но вопреки разуму у него встал. Убрать неполноценную эрекцию удалось, немного нагнувшись в сторону визави и втянув живот. В свою очередь Бриджит рефлекторно встала на носки, дабы оказаться вровень с тем, кто волновал ее в последние дни едва ли не больше собственной сестры. Стало слышно ее тяжелое дыхание на лице. — Привет! Ты ведь Бриджит? — он взял инициативу в свои руки, чтобы закончить разговор побыстрее и повести в нем. — Ну а ты — Сэм? — ответила она вопросом на вопрос, путая планы. Выходило словно в толкиновской трилогии: "я — Гендальф, а Гендальф — это я…" — Да, я — Сэм. Вот и познакомились! — он попробовал улыбнуться, но натянутая атмосфера так и не разрядилась. — Отлично! Но меня волнует не столько Джек ты, Питер или Сэм. Я хочу знать, черт возьми, что ты видел тем вечером?! Выражение лица косматая ворона, с вороньим клювом вместо носа не меняла, только перестала таращиться и сузила глаза, искусственно спрятав их в тень. — А ты, что думаешь об этом? — он ни за что не хотел переводить разговор в дебри оккультизма. — Я думаю, что это точно был не человек, — ответила она уклончиво. С таким же успехом можно было рассуждать, что существо, погибшее под колесами, не являлось дельфином. — Верно. Но я, скажем так, не уверен, что или кого я видел тем вечером, — Сэм проявлял чудеса дипломатии, чувствуя, что правда вот-вот вскроется подобно нарыву, по спине тек пот. — Но тогда ведь и не совсем волк! — выдавила она, содрогаясь. Бриджит держала в руках мятый, но не поврежденный снимок, сделанный палароидом, который она частенько таскала с собой, перестав замечать его увесистую тяжесть на шее. Ей нравился мгновенный результат. В тот день она сделала фото машинально, разворачиваясь и переходя на бег. Искажения оптической системы запечатлели огромное око, фрагмент пасти в оскале с клыком на все поле, как будто она сунула камеру в морду существа. Наверное, так и было. — Не волк, — вторил Сэм задумчиво. — И чего ты от меня хочешь? Чтобы я признал, что существо — кто? Оборотень? Я убил его! — продолжил он после короткой паузы. — Да, — она опустила глаза, немедленно отключив когтистую связь, выдирающую дыхание и нервы на протяжении всего разговора. — Ты хотела еще что-нибудь мне сказать? — сыграл он в великодушного пастыря. — Пока, пока — ничего… Все непонятно, смутно… — Ну извини! Бывай! — Сэм развернулся резко, оттолкнувшись рукой от крашенной в унылый желтый цвет стены, и зашагал прочь.