Проблемы ботаники в прикладной криптозоологии

— Потерпи, — Бри нахмурилась. Что-то в последнее время она позабыла, как улыбаться. Все, что происходило вокруг, напрягало. Джинджер явно болела, и болезнь ее прогрессировала, выдавая все более жуткие внешние проявления. Бриджит понимала, что лечением следует заняться всерьез, но это же была не банальная простуда, которая лечится аспирином. А ее странное сотрудничество с Сэмом вело в вязкое болото страхов, возникающих на пороге чувств. Сэм поглощал ее, затмевал все понятное, заставлял смещать фокус с долга и семейных уз на переживания за незнакомого пока человека. Его выход на первый план, какой загадочной личностью, каким бы красавцем и умником он ни являлся, ломал саму ее суть. — Давай, не будь занудой! Мое тело сейчас и так есть боль, — Джин приподняла верхнюю губу, оскаливая мелкие острые зубы. Бри села верхом на ноги сестры, щелкнула зажигалкой, опаливая металл толстой швейной иглы. Уверенности не было, кроме как в регенерации, усиленной заболеванием. На Джин все заживало, как на собаке, иллюстрируя популярную пословицу. Бриджит схватила и оттянула кожу на границе ямки пупка, удивляясь ее упругости. Эту резину еще надо было пробить, а потом по свежему каналу попытаться воткнуть сережку, что представляло некоторые трудности. — Скорей уже! — зарычала Джин. Несмотря на странные увлечения в сфере фотографии, обе сестры никогда не страдали излишней страстью к болезненным метаморфозам тела. У них не было татуировок и художественных шрамов, лишнего пирсинга, кроме традиционных мочек ушей, не говоря уж о таких извращениях, как раздвоение языка или имплантация стальных элементов с закреплением в костях. И сейчас Бриджит старалась не думать о форме применения серебра. Вставить сережку в свежую рану на самом деле казалось ребячеством. А, если вдуматься, серебро, считается, убивает оборотней, но это ведь при более глобальных повреждениях. Она ждала, что кровь в ране закипит или произойдет какое-то другое светопредставление вроде немедленного отторжения или растворения металла. Джин выгнулась дугой и затихла потная и довольная. Она подняла голову и дотронулась до нового украшения. — Почти как секс, только лучше! Там после боли не остается ничего, а здесь можно любоваться на красоту, — поделилась она в своей манере — сухо и доступно. — Сколько раз вы переспали? — Бри попыталась быть бесстрастной. — По правде сказать — один. И не имею ни малейшего желания повторять, если вновь не нагрянет. Понимаешь, — Джинджер привстала на локте, внимательно глядя в глаза младшей сестре, — это ведь не от ума, а просто зов тела, инстинкт. У женщин он связан с размножением, у мужчин — тоже, но они в силу полигамности только о сексе и думают. Думают, что можно и нужно трахнуть всех самок в поле зрения. — И ты, что, беременна? — показалось, что язык во рту сломался, главное — от кого… — Не знаю. Через два дня фиг определишь, — Джин махнула рукой. Бри слишком хорошо выучила за годы, что этот жест обозначает окончание разговора на любую тему. Показалось странным, что сестра считает ее незначительной, судя по выражению лица. Размножение в планы Бриджит на ближайшее будущее не входило, в отличие от занятий сексом. Она прочувствовала - весьма болезненно - силу желания. С одной стороны, Сэм вряд ли являлся тем самым сказочным принцем, который оценит ее самопожертвование. Может быть, доля нездорового удовольствия от ее девственности и зажжет его на миг, а потом он потеряет любой стимул общаться. Трина уже отошла на второй план, хотя Бри объективно считала, что проигрывает ей по многим фронтам. Таким образом, выходило, что секс получится апогеем их странной связи, он же ее и убьет, только в силу внешних причин значительно скорее, чем с красоткой Синклер. Переживания Бри так и не преодолели бы область черепной коробки, в которой мозги интенсивно мололи сами себя в фарш, если бы ни несколько событий. Во-первых: МакКарди появился в школе с жутким синяком на весь глаз - лиловая слива вместо века нависала, мешая обзору и привлекая внимание. Во-вторых: он явно не стал утаивать, каким образом его заработал. В отличие от слишком эйфоричной в присутствии большого количества мальчиков Джин, Бри прекрасно заметила, как их взгляды из вожделеющих переросли в косые. Но, разумеется, она не могла знать, что Джейсон обнаружил среди бела дня кровавое пятно в месте укуса, а потом и помочился с кровью, оглашая пустой туалет криками страха и боли. Это было странно. Место укуса затянулось с удивительной скоростью, он решил было забыть все это недоразумение, как страшный сон, и вот тебе раз. В школьный лазарет обращаться было стыдно, в городскую больницу - хлопотно. Джейсон просто развернулся и ушел, прихрамывая, отлеживаться дома. Но уже по пути его стали преследовать новые спецэффекты, которые он никак не связал бы с полученными травмами. От удара могло случиться сотрясение мозга, но оно не привело бы к обострению слуха и обоняния. За каждым забором сидела чертова псина и воняла. А лай терзал барабанные перепонки, заставляя затыкать уши. Особенно, когда это делала мелкая писклявая шавка-игрушка. Джейсон перемахнул очередной заборчик, не отдавая себе отчета. И если бы не вонь собачьей крови и шерсти во рту, он определенно назвал бы случившееся наслаждением. Джинджер потянула сестру за руку: — Би, ты опять замечталась, пошли домой. Надо будет попросить, чтобы меня перевели на литературу. Я не могу терпеть, когда ты не рядом. Странно! Я не представляю, как мы расстанемся. Придется всю жизнь провести вместе. — Обязательно, — Бри сосредоточенно смотрела под ноги и подняла глаза только, когда заметила чей-то сверлящий взгляд. Уборщик — старый азиат определенно смотрел именно на нее, а не на Джин, как бы сделал любой мужчина в своем уме. — Между прочим, он пялится в вырез твоей блузки. Я это не первый раз замечаю, — Джин не то оскалилась, не то усмехнулась. — А ну-ка пойдем, разберемся… Бри попыталась возражать, но хватка сестры показалась такой сильной, что пальцы свело. Она онемела от страха. Знакомая и все еще обычная Джин, даже с хвостом под юбкой, вдруг стала угрожающе опасной. Мужчина попятился к стене и выронил ведро. — Ты пялился на нее, старый извращенец! Пялился? Ну, говори! — Нет, мисс, нет! — он мелко затряс головой. — Врешь, я за тобой слежу! — с этими словами Джин вдруг схватила его за шею, сжав в пальцах кадык, и приподняла над землей. Мужчина забил ногами в воздухе, побагровел, а затем и посинел, вырвался, упал и попытался бежать, но ее было не остановить. Джин бросила руку Бри, онемевшей от ужаса. Она схватила несчастного уборщика за шиворот, повалила на спину, на миг будто задумалась и вдруг напала, словно дикое животное, разрывая шею и лицо зубами. В глаза бросилось висящее на ниточке ухо и киношное обилие крови. Бри сама впала в странное измененное состояние сознания. Чувство страха крови, смерти, увечий и всего ужасного притупилось. На первый план вышло ужасное чувство страха за сестру. Как будто спасать ее следовало ни от «виселицы», а от нее самой. Во власти странного прилива сил она потащила жуткую сестру-оборотня прочь от места преступления.