Проблемы ботаники в прикладной криптозоологии

Бри не шла, она летела вприпрыжку, не успевая за ногами. Время, которое она собиралась потратить на дорогу пешком, вместо того, чтобы взять вновь такси, было необходимо для приведения мыслей в порядок. Сэм никак не обозначил, понимает ли, кто перерождается в монстра, он попытался скорее нивелировать сам вопрос, придав ему шуточно-издевательскую окраску. А у нее не хватило сил называть вещи своими именами. Бриджит использовала в разговоре нарочито размытую формулировку, но с тех пор столько всего произошло, будто они прожили две жизни. Джинджер находилась в ужасном состоянии. За эйфорией после убийства человека, казавшегося ей таким правильным, настоящим возмездием педофилу, она впала в апатию — состояние вполне близкое ей по духу, но все же отличающееся от обычного пофигизма и скуки угрюмого подростка. Ступор сменился жаждой саморазрушения. Бри надеялась, что всплеск жестокости в самом животном ее проявлении снимет часть напряжения, затормозит процесс, обманет организм. Вроде бы во внешности сестры ничего уже глобально не менялось. Но внутри… Бри застала ее в ванной комнате с ножом в руках, голую по пояс снизу, окровавленную. Джин с таким остервенением пыталась отпилить хвост, что даже не пискнула. Дело давалось ей с трудом, пока она только поранилась, но не собиралась останавливаться на достигнутом. Только в ее взгляде можно было прочесть это страдание, далекое от физического. Кстати говоря, сережка в пупке замечательно прижилась, став экстравагантным аксесуаром, и не сыграв ровным счетом никакой роли. — Джин, ты что делаешь?! — в голосе Бри сквозили неумолимые материнские ноты. — А что мне остается делать?! — отвечала она на повышенных тонах, роняя в бессилии нож. — Ты мне скажи, Би, что этот гребаный вертеп — такая норма жизни. А я тебе отвечу, что все плохо. Меня достало, вот так, — она шлепнула себя рукой по подбородку, — как я выгляжу, как я себя чувствую, а больше всего то, что я делаю! Как мне стать опять нормальной? Я не хочу убивать людей, но… я хочу! Она всхлипнула и присела на корточки, обнимая руками колени. Потеки крови подсыхали на глазах. Би не помнила, когда в последний раз видела сестру плачущей. Это зрелище ранило сильнее страха, сильнее переживаний по поводу смерти уборщика, и даже чувства к Сэму поблекли, перестав царапать тупым гвоздиком в горле при каждой мысли о нем. Тем не менее, Бри заключила для себя внезапно, что у Сэма можно и нужно вновь требовать помощи и посулить можно все, что угодно, раз уж так сложилось, что она сама запала на него, словно эти журнальные дуры, овулирующие при виде красивого парня. Она почти бежала, но не запыхалась. В голове одна за другой крутились фантасмогоричные картины Босха, героями которых выступали все они, впутанные в историю люди. Би надеялась лишь, что ее усилий хватит, чтобы оградить родителей. У самых дверей сказочного стеклянного дома она разразилась смехом, представляя, как мать скажет: — Джин, девочка моя, это всего лишь хвост, мы любим тебя! А убийства, ну что убийства, главное — не убивать на Рождество. — А разве хвост у нее не с рождения? — спросит отец… Фургончика возле дома не было. Но она все равно толкнула двери, чтобы обнаружить — без хозяина дом запирается. Сначала Бри растерянно побрела вокруг, заглядывая в стекла теплиц. Происходящее внутри скрывали растения. Некоторые виды она знала, росшие в их широтах, но большинство тропических цветов и кустарников видела впервые. Бри обошла длинный корпус теплицы, заглянула в окно пристройки, выходящее в сторону леса, но внутри, похоже, никого не было. Она хлопнула себя по карманам, вытащила мобильник и чуть не расколотила его о стену. Конечно же ей не приходило в голову взять у парня телефон. Как будто у них не было совместных дел. Будто бы позвонить ему становилось сродни признанию очевидного, она ищет этого общения, поощряет связь. В ужасе, не соображая, где взять силы на следующий поход, она уперлась лбом в двери, глядя в черную пропасть дисплея. Мобильник дрогнул, засветился и издал трель с неизвестным номером на экране. Она хотела сбросить звонок, но машинально нажала на ответ. — Э… Бриджит? — Сэм! Ты где?! — заорала она, как полоумная. — А ты? — Не тупи! — она взорвалась, будто фамилия МакДональд являлась синонимом ясновидения. — Я у тебя. — Не ори, откуда мне знать. У тебя есть мобильник, могла бы и позвонить, прежде чем являться, — отчитал он вполне спокойно. — Прости, ну а если бы я не смогла позвонить? Я бежала к тебе… — Подожди, — он перебил бесцеремонно. — Стой на месте, я буду минут через десять. Ты в безопасности? — Что? — в ушах звенело. — Она не преследует тебя? — послышался звук заводимого двигателя, несколько голосов. — Н-нет, не думаю, — но внутри все похолодело. Вечерело, тени удлинились, в их колебании таилась опасность. Поведение сестры пока просчитывалось, но лишь потому, что Бри старалась держать в себе чувства, относящиеся не к семье, благодаря этому не возникало лишних вопросов. Джин, словно капризный ребенок, радовалась повышенному вниманию. Ей нравилась возможность метаться от вселенского горя к эйфории, продиктованной нечеловеческими инстинктами. Бри не замечала ничего вокруг, стоя лицом к дверям и вновь ловя себя на мысли, что времени в этом месте не существует. Визг тормозов вернул ее из странного небытия. Сэм выскочил из кабины. У него было выражение лица человека, шагающего с крыши. В два прыжка он преодолел расстояние, остановился так близко, что ее окатило волной мурашек, и заключил лицо в чашечку горячих ладоней. Через его руки струилась сила способная преодолеть любые невзгоды. Наступила тишина, лопнувшая через мгновение под натиском бешеного стука двух сердец. Медленно, будто осторожничая или внимательно читая по азбуке для слепых, он провел большим пальцем по ее губам. — Ты особенная, не такая, как все. Ты родилась взрослой, но это не значит, что тебе не нужна поддержка. Перестань взваливать все на себя, — произнес он медленно, тщательно подбирая слова. — Поэтому я и пришла к тебе, — она дернулась, как бывает проваливаются в сон и снова из него выходят, и крепко прижалась, обнимая парня руками. Блаженно жмурясь, пока она не могла видеть выражение его лица, Сэм зарылся в ее волосы, пропуская их сквозь пальцы. Они были точно такими, как ему представлялось, тяжелыми, гладкими и толстыми, опутывали кисти, словно змеи. — Идем в дом, — произнес он на полтона более низким голосом, срезонировавшем в мозжечке. — Этот мир кишит чудовищами. — И одним из них оказался ты, — заявила она тоном, не терпящим возражений. Это было странно, ей казалось, что Сэм поймет ее даже без слов. Из телефонного разговора она заключила, что признаваться не придется. Возможно, у него были информаторы в широкой сети знакомых, но проникновение в ее проблемы оказалось намного чище и глубже сплетен. Определение, которое он дал в двух словах ее натуре, выходило точнее, чем она взялась бы объяснять сама, а его дар сочувствовать — за рамки банальной заботы или совместной работы двух охотников на монстра, вынужденных понимать друг друга с полуслова. Сэм чувствовал ее кончиками нервов, его нежность и осторожность погружали в кокон блаженства. — О, я всего лишь даю людям иллюзию спокойствия и мимолетного счастья. Разве я виноват, что траву покрывает пыльца фей… Бри вошла в теплицу, испытывая восторг первооткрывателя. Чувствовалось, что в эту жизнь он никого не пускает. Совсем стемнело, уже невозможно было различить его лицо, только силуэт. Тяжелый запах сырой земли мешался с цветочными ароматами, их тут было много, создавая абсолютный эликсир, которым питаются боги. Вдруг в зарослях сверкнуло робко, как будто невидимое существо подало сигнал, и тысячи светлячков зажгли пульсирующий неоновый свет. Они не способны были рассеять мрак, но они оживляли его, дополняя картину волшебного леса. — Жалуйся, — он вновь прикасался к ее лицу, невесомо поглаживая, от чего кожа горела огнем. — Я забыла, — произнесла она совершенно искренне. — Это не страшно, — Сэм ловко подхватил ее на руки и внес в жилую часть дома, как потерявшегося ребенка.