Проблемы ботаники в прикладной криптозоологии

Сэм поспешил вернуть Бри в обычную жизнь, пока она не запуталась в паутине ужастиков вперемешку с фэнтези. Он сжимал ее худенькое тело, теряя ее, она просыпалась сквозь пальцы, как песок, таяла, как время, отведенное им вместе. В отличие от Бриджит, мыслей которой он знать не мог, если она не бралась делиться, Сэм постоянно ощущал время, как сворачивающуюся пружину готовую больно выстрелить. Кипящая вокруг него жизнь была скоротечна, рождалась, пускала корни и увядала, не прожив и года, так когда-то и мать загорелась и погасла подобно светлячку с утра. Это не относилось к деревьям, они как раз были по-настоящему вечны. Но их статичность была далека от человеческих желаний. Бриджит закинула руки на шею мужчины, как будто делала так всю жизнь. Потянулась, силясь прижаться еще теснее, а затем поторопилась на землю. Конечно же, она жаждала более основательной опоры, а полагаться привыкла только на себя. Сэм нехотя отпустил ее, жалея, что обилие эмоций напрочь заставило забыть о банальном поцелуе. От желания прикоснуться губами к губам и ощутить этот восторг слияния тонкоматериальных оболочек, мешающихся со вдохом, губы зудели как намазанные перцем. — Я прочитал немного дополнительной литературы и пришел к заключению, что опираться мы можем только на собственные знания, полученные в ходе эксперимента, потому что изложенные в книгах догматы ближе к преданию, чем к четкому указанию действий. Давай подытожим, что нам известно, — продолжил он сугубо деловито. — Хорошо. Я тоже подумала примерно так же и даже завела дневник наблюдений, — согласилась Бри, старательно протестуя внутренне против собственной безрассудности. Разве роман с Сэмюэлем МакДональндом — садовником и наркоторговцем, даже если ему удастся развиться и продержаться сколь-нибудь долго, являлся тем самым решением проблемы с Джинджер? И в то же время она впервые допустила робкую мысль, что может иметь собственную жизнь, хотя бы половую. — Как хорошая девочка, — Сэм рассмеялся с легкой издевкой, считая себя, видимо, достаточно плохим мальчиком. — И тем не менее, — она вновь взгромоздилась на шаткий барный стул, четко разграничивая пространство. — Что мы имеем? Бри многозначительно кашлянула, потому что совершенно не деловой вид парня и нравился ей, и сбивал с толку. Он так откровенно веселился, будто за просмотром романтической комедии, где в конце свадьбу все же удается сыграть, вопреки всем невзгодам. Улыбались его губы и потусторонне-зеленые глаза с золотистыми искорками внутри, вокруг них на загорелой коже выделялось несколько белесых лучей морщинок. Густые брови пшеничного цвета были светлее темно-русых, вьющихся волной волос. Он не был высоким и крупным, чтобы трепетать перед его мощью, но его физическая сила угадывалась в сухих мышцах рук, вены опутывали их, как виноградные лозы, а крупные ладони и узловатые пальцы землекопа предупреждали не приближаться в драке. Она помнила, каждую минуту готовая возродить ее в мечтах, плоскую, словно отполированную грудь и живот, начисто лишенный жировой прослойки, и волос, завоеванные ею в неравной борьбе с собой в прошлую встречу. Бри копила бесценные крупицы знаний о Сэме, принадлежащие только ей, хотя, вроде бы, он не скрывался от людей. Но и ежу было понятно, что их общение интимно, что он показывает ей что-то, что не демонстрирует другим. "Даже Трине" - подумала она и опустила плечи, перестав защищаться совсем. — Монстр был смертен, — продолжил он, нехотя принимая правила игры. — Да уж, кое-что не заживает даже на оборотнях! Хотя мелкие раны затягиваются, как по волшебству. — А серебро? — он оживился, видя в сотрудничестве единственную возможность удержать ее достаточно близко. — Ровным счетом ничего! Хотя все сказки утверждают, с точностью наоборот. — Чего мы должны бояться? — перешел он к главному. — Болезнь заразна, а жажда крови все сильнее. Ее забирает, как доза. За каждым эпизодом следует откат, она страдает и в то же самое время не хочет делать ничего конструктивного. Ведь от того, что хвост отрезают, собака не перестает им вилять… Бриджит не успела испугаться. Он преодолел разделяющий их метр в один широкий шаг, сдернул ее с насеста. Теряя равновесие, Бри вновь повисла на его шее, с некоторым равнодушием принимая поворот судьбы. Ладонь за поясом шорт, настойчивое движение пальцев, проникающих под резинку трусов. Она успела посетовать, что белье не достаточно замысловатое, как средний палец настойчиво лег между ягодиц, надавливая на копчик. Он замер, слушая ее дыхание, слушая, как барабанная дробь сердца отдается сквозь сплошные ребра. Хвоста у нее еще не было, а вот упругая петелька ануса и нежная мягкость женской плоти оказались совсем рядом. Знать, примет ли она его, затмевало разум, пуская здравый смысл задворками сознания. Гладкая подушечка пальца скользнула, он подцепил теплое и влажное влагалище. Бри изогнулась и ахнула. Чувственное желание партнера заражало азартом. Ей не надо было знать, как это — хотеть. Только следовать или нет, вступить или отказаться в самый древний дуэт между мужчиной и женщиной. Она выпрямилась, оказываясь глаза в глаза с тем, кто разрушал ее, как зараза. Сэм совсем неловко выдернул руку, продолжая ощущать липкую влагу ее желания, жирным росчерком подписавшую очевидное. Темные глаза с поволокой… он не мог предугадать сейчас ее реакцию. Бриджит Фицджеральд могла и треснуть его с размаху, и была бы права. Она прикусила пересохшую нижнюю губу, оставив на ней две вмятины от зубов и вдруг прижалась своим крупным, колючим от жажды ртом, в неуклюжем поцелуе. Сэм понимал, что очертания обычного мира стремительно плывут, как будто это он - кисейная барышня, падающая в обморок от поцелуя. Но ведь такие поцелуи на дарятся просто так? Она припадала к нему, как измученный жаждой путник ныряет в ручей прямо лицом. А он не готов был терять эти губы, вновь забирая их с нежностью то одну, то другую, лаская тончайшую интимную сторону и встречая с восторгом язык на пути в этом квесте вернуть на место голову. Наконец, дыхание закончилось, и она покорно отступила, глядя на результаты своего черного дела. На песочной майке под мышками проступали два пятна пота, растрепанный и довольный, как атлет после мирового рекорда на стометровке, он потянулся, открывая пушистые светлые волоски, растущие в подмышечных впадинах. И все же он не был абсолютно гол, выдавая свою вполне человеческую природу. — Надо попробовать аконит в борьбе с болезнью. Но я все не решусь, подмешать его в питье или ввести в вену для верности. Это сложно и глупо, потому что нигде не написано варить его или настаивать на спирту, сушить или использовать только сырым, в каком периоде вегетации. Бриджит смотрела совершенно ошалело. Конечно же, она задремала и проснулась посреди так и не законченного разговора! — Я думаю, смогла бы уколоть Джин, не в вену, но куда-нибудь, — поддержала она разговор. — А я думаю, что это опасно! Ты и так сводишь меня с ума… Они снова смотрели в глаза друг другу, боясь моргнуть, чувствуя, что роговица сохнет, но игра в "гляделки" была едва ли не более важной, чем обсуждение лекарства и способов его применения. — Почему мне раньше казалось, что ты выше ростом? — спросила она внезапно. — Ну откуда мне знать? Наверное ты раньше боялась расправить за спиной свои прекрасные черные крылья.