Проблемы ботаники в прикладной криптозоологии

Бри не ожидала, что Сэм поднимется до утра. Он ходил, разговаривал, шутил и рассуждал, но это совершенно не значило, что у него хватит сил на сколь-нибудь серьезные свершения. И он нашел, чем ее удивить. После произнесенной вслух шутки, определяющей степень ее зависимости от его решений и поступков, Сэмюэль вдруг спешно засобирался ехать. — Ты уверен? — спросила она с сомнением. — Думаешь, что я произведу за пару часов до рассвета недостающие кровяные тельца? Меня будет шатать еще неделю. Так не все ли равно, когда вести машину? Тем более, ты упоминала, что ноги нам надо делать спешно. — Но, Сэм… — Не спорь! Я обещаю, что мы отъедем на пару миль от города, остановимся в лесу и выспимся как следует, — обещал он, положа руку на сердце. И в этом  «мы» крылось больше любви и соблазна, чем в самых пестрых обещаниях и вымученных признаниях, от лживости которых кровь идет ушами. Они оглядели еще раз дом, покидать который совершенно не хотелось. Ах, если бы все сложилось иначе, она бы обосновалась среди его чайных чашек и колб. Бри успела в беспокойных ночных бдениях сотни раз передумать и придумать заново, как станет помогать ему, как полюбит цветы, неотъемлемые от персоны Сэма МакДональда, сделает их частью своей жизни. Дорога вилась серой лентой в свете фар, а вокруг наваливался мрак, в котором больше не было чудовищ, но пустота оказалась не менее страшной. Как будто мир сузился до асфальта трассы. Все время в пути они провели молча. В голове Бриджит наконец-то возникла благословенная пустота. Она могла ручиться, что ни одна связная мысль не беспокоила ее в этот момент. Поэтому не замечала ни собственной улыбки, ни слез, сбегающих свободно, без стенаний. Единственный, кто привлекал ее внимание — это Сэм. Иногда она отвлекалась от созерцания дорожного покрытия, выскакивающих в свете фар знаков и каких-то незначительных деталей, появляющихся на поворотах. Бри смотрела на его профиль и удивлялась тому, что следы усталости красят его больше улыбки, срывая первое впечатление от бездушно красивой картинки, заставляя задуматься, что же это за человек. Кроме уверенности в его чувствах, возникших, тем не менее, на ровном месте, ведь он не мог в равной степени знать ее, как и она его, она испытывала обычный страх человека, принявшего решение связать судьбу с другим человеком. Бри не позволяла больше сомнениям одолевать себя, оставив прошлое в прошлом. Наконец он резко повернул руль, машина подпрыгнула, съезжая на боковую дорогу, ведущую в непроглядную темень леса. — Что это за место? — собственный голос показался незнакомым и каким-то глухим, как будто слушаешь отголоски эха. — Мы за городом, свернули на дорогу, ведущую то ли к озерам, то ли просто в лес. Может быть, мне только кажется, что я знаю, куда мы приехали. Грузовичок покачивался на проселке, как на волнах, а его пассажиры подскакивали, речь Сэма выходила задыхающейся. Бри схватила его за руки, вынуждая остановиться. — Тебе хуже? — она прикоснулась к шее, но бинты были совершенно сухими на ощупь. — Давай остановимся просто здесь, вокруг и так ничего не видно. — Хорошо, — Сэм заглушил мотор, открыл двери и вышел. Несколько секунд ей понадобилось, чтобы выскочить как ошпаренной. Бриджит словно ослепла, глаза все не могли адаптироваться к темноте. И она, прихрамывая на больную ногу, кружилась на месте, выставив руки перед собой, пока Сэм не поймал ее и не прижал к себе. Ей нравилось быть близко от его тепла. — Моя ворона оказывается курица! — он чмокнул ее в губы, будто это проявление чувств всегда было для них естественным. — Зато я подозрительно хорошо вижу в темноте… — Сэм! — она задрожала как листок на ветру. — Не может быть! Ты же получил дозу аконита. — И, тем не менее, мои познания в медицине говорят, что я должен был окочуриться с вероятностью процентов в девяносто восемь. Будем считать, что я — везунчик. Бри обретала мало-помалу способность видеть. Пусть это были тени, но она хотела запомнить все: его силуэт в темноте, запах и дыхание, эту тишину, наполненную шепотом леса. Автомобиль сзади излучал тепло, а вокруг становилось зябко. Сырость низины, густо заросшей деревьями, хранящей влагу даже в сухой сезон, пробиралась под одежду, липла к коже, заставляя передернуться. — Посмотрим на тебя завтра. В конце концов, изменения Джин происходили последовательно, и времени на них понадобится как раз до следующей луны. Произнеся свою речь, Бри поежилась. Рука непроизвольно потянулась к животу, где сестрица оставила свой ядовитый след. — Посмотрим, — Сэм усмехнулся, его рука очутилась там же, лаская ее пальцы, прикасаясь к линии ребер. — Иди спать в фургон. В кузове есть несколько одеял и подушек. Лес слишком холодный этой ночью. — А ты? — она взмолилась своим вопросом, не готовая пока расстаться. — Хочешь увидеть все мои секреты? — и на этот раз он был серьезен. — Я готова, потому что у нас не должно быть секретов друг от друга, — она удивилась своему простодушию, мало ли что имелось в виду. Но и Сэм сдался на удивление быстро: — Хорошо, идем. Держи меня за руку крепче, а я найду нам место для сна. Только возьмем все же пару одеял для тебя. Бриджит старалась не мучить его лишними расспросами. Они продирались сквозь заросли в непроглядной тьме, пока не оказались на небольшой прогалинке, где сквозь листву виден был кусочек неба. Сэм постелил одно одеяло на землю и велел ей ложиться. Укрыл, словно маленькую, до последнего казалось, что он повернется и уйдет, но ее знаток флоры и местных рельефов юркнул под одно одеяло на двоих и ловко пристроил ее голову на своем плече. — Я отдавлю тебе руку, — Бри стеснялась изо всех сил. — Не бойся, я спихну тебя и даже не проснусь, — пообещал Сэм с ухмылкой. Она как раз прикоснулась к его лицу, не в силах закончить этот марафон узнавания вслепую. Губы под ладонью вытянулись и приоткрылись, он улыбался таинственной улыбкой Чеширского Кота, точно задумал шкоду. С этим знанием Бри и уснула. Ночью она ни разу не вставала, ничего не мешало под спиной, сырость не замочила лагерь под открытым небом, и тепла хватало, чтобы отдохнуть как следует. Поднялась она с рассветом, когда ночь сменилась сумеречной тенью, прокравшейся сквозь сомкнутые веки. Тело прочно сковывал кокон из одеял, она лежала укутанная плотнее, чем в ином спальном мешке, только нос на улицу. Разумеется, Сэму в этом конверте места не было. Мгновенно ее замучила совесть, она приподняла голову и поискала его глазами. Бри попыталась сморгнуть, отогнать наваждение, но веки застыли, приморозились в открытом состоянии. Его тело парило над землей, потому что под спиной выросли подобно ложу гигантские лопухи. Может быть, они и всегда покрывали эту полянку, но его руки, ноги и грудь опутывали побеги покрытые цветами желтой жимолости, сиреневого климатиса и гиацинтовых бобов, а над головой, едва не касаясь лица, склонились спелые колосья ячменя. Над потрясающим букетом вились яркие пчелы и, что еще удивительней, белые как снег  бабочки капустницы и ярче небесной синевы  бабочки морфиды. Эту тайну и впрямь стоило прятать от чужих глаз, ведь если ей это не снилось, то перед ней было настоящее божество — "хранитель леса", встречающееся в легендах разных народов под разными именами. Узнать его можно по цветам, распускающимся под ногами в любое время года.