Проблемы ботаники в прикладной криптозоологии

Рассматривать его исподтишка можно было еще долго. Сэм оставался безмятежен и неподвижен, полностью погруженный во взаимодействие с силами природы. И Бри смотрела с восторгом во все глаза, буквально сверля его своим внимательным взглядом, и Сэм проснулся. Только стоило ему пошевелиться и открыть глаза, как растения, словно в сказке, начали распутываться и отползать в стороны, колосья поднялись, а лопухи подтолкнули под спину, привстав на цыпочки. Новые листья в розетке разворачивались на глазах. — Доброе утро! — произнес он, как ни в чем не бывало откидывая припоздавшие усики гиацинтовых бобов с ног. — Как ты себя чувствуешь? — Бриджит перегруппировалась на колени и подползла, чтобы взглянуть поближе и поцеловать заодно. — Честно? — Сэм лукавил, она видела, что он ждет ее инициативы. — Желательно, — Бриджит нахохлилась, как недовольная птичка. Но только стоило ему вопросительно вскинуть брови, как она ткнулась головой в его грудь, быстро поцеловала в уголок рта, еле задев губы, и провалилась в страстный поцелуй. Сэмюэль открывал границы безмолвно. Здесь нечего было обсуждать. Он с легкостью облекал ее неясные, угловаты, ранящие душу желания в форму простых действий, приносящих удовольствие. Если она еще думала, идут ли их векторы движения в одну сторону, то Сэм неистово сминал пространство, пересекая их. И все же она оказалась прагматиком и геометром, а он — явно романтиком и ботаником, проникшим в созидающие силы природы. — Это ты мне скажи, как я должен себя чувствовать? — Сэм выложил ее голову себе на колени и задумчиво перебирал волосы. — Кроме того, что раны на шее заживают феноменально быстро, я чувствую только любовь… Бри улыбнулась, хотя легкие облачка раздумий набегали тенью на ее высокий лоб. — Джинджер в первые дни чувствовала себя отвратительно: ее мутило, тошнило, корежило, как будто она собиралась вывернуться наизнанку. Все остальное проявилось потом. Разве что шерсть, она должна в первую очередь прорасти сквозь шрамы целыми пучками. Но, я так думаю, что с тобой просто не может случиться ничего подобно, после того, что я увидела сегодня утром. — А что ты увидела? — вопреки ожиданиям он не стал сердиться, замыкаться или умалчивать факт чуда. — Ведь это был не больше чем сон! — Тогда почему ты подсматриваешь мои сны? — спрашивала она без тени иронии. — Стараюсь уберечь тебя от кошмаров, — Сэм на секундочку прикрыл глаза, а Бри вновь получила возможность разглядывать его. Она будто читала бесконечную книгу, в которой описывают целый мир со своей многообразной природой и погодой. Его то заволакивало туманом, то солнце проходило сквозь кисею воды, образуя радугу, дыхание, как ветер, кровь по венам, как его ручьи, звуки — мелодичные трели птиц. Или все это было вокруг, но пронизывало его, сплетаясь, руша границы внешнего и внутреннего. — Пойдем. Все равно аптечка лежит в фургоне. И думать сейчас стоит не об этом, а о том, куда мы направимся дальше, что там станем делать. Особенно, как скоро ты собираешься объявиться. Если мы опередим власти, но спрячемся не достаточно тщательно — тебя найдут. Если мы будем раздумывать слишком долго, то сюрпризы не заставят себя ждать. Вот когда все равно станет — оборотень я или ты, или мы оба целы и невредимы. Фургон стоял на ухабистой лесной дороге, редко посещаемой в это время года. Бри с опаской размотала бинты, держа аптечку наготове. Багровые рубцы казались довольно свежими на вид, а не так, будто он поранился в прошлом году. Но все же, по ее разумению, заживать все должно было без врачебной помощи намного труднее. Однако, явных признаков заражения ликантропией, в виде проросшей сквозь раны шерсти не наблюдалось, что вселяло некоторую надежду. Бриджит машинально оголила живот и согнулась дугой, чтобы рассмотреть свою метку получше. У нее дела шли вовсе не плохо. Следов почти не осталось, так нечто невразумительное. — Ты делаешь это специально? — процедил МакДональд сквозь зубы. — Я живой человек! Я люблю тебя и называю своей женщиной. Мне это место — твой живот — кажется всей вселенной. И я нестерпимо хочу тебя! Но я боюсь тронуть тебя. Разве все не изменится? — У меня к тебе — нет! — отвечала она коротко и ясно. — Ох, черт! Нет, не здесь. Все не то, — его руки дрогнули и потянулись помимо воли. — Слишком много железа или природы. Мне кажется, что я сейчас просто умру. А Бри понимала, что если он не прикоснется сейчас к ней, то умрет как раз она. Желание раздувалось мыльным пузырем в горле, готовое рвануть и разнести ее на куски. Она уцепилась за кончики его пальцев, поползла выше, цепляясь за мельчайшие неровности и волоски на руках по-паучьи. Бриджит-клещ, Бриджит-пиявка, впивающаяся в его губы, ядовитая. Поцелуй вышел изнурительным, обоих шатало, как на палубе. Да и ощущали они себя скорее на лодке среди океана, в некоторой безысходности, чем просто на земле, среди леса, неподалеку от родного городка. Сэм повис ненадолго совершенно обессиленный на ее плечах. А она упивалась благословенной живой тяжестью, упиралась изо всех сил, чтобы не упасть и удержаться. — Надо ехать, — выдохнул он одним словом. Следующее, весьма приятное наваждение спало. Они засобирались и через пару минут выезжали на оживленную трассу. — А как ты видишь себе это? — начала Бри без предисловий. — Это? — Сэм усмехнулся, глядя на дорогу и радуясь, что можно не смотреть в глаза. — Потрудись объяснить, что ты вообще имеешь в виду? Но, если честно, прости, мне жизнь видится чистым листом, на котором мы пишем первые робкие слова наугад. Это должно произойти в чистоте, я вижу, как нас обволакивает белым, и мы родимся заново. — Удивительно! Я думала, что природа — твое место. — Природа, природа дает и отбирает. Пока ты не понимаешь этого, мы не будем с ней играть. Тем более, любой жучок норовит укусить за задницу!