Проблемы ботаники в прикладной криптозоологии

Самолет заходил на посадку, Бри заерзала. Сэм крепко сжал ее руку, но она в ответ мотнула головой, демонстрируя красноречивый зеленый цвет лица. Но только тот потянулся достать специальный пакет и помочь возлюбленной не опростоволоситься, как всех изрядно тряхнуло, а крылатое чудо прогресса покатилось по бетону взлетно-посадочной полосы. По традиции салон огласили дружные аплодисменты, а все недомогания закончились. Да, Бриджит сходила с трапа медленно, будто наощупь, но не только вследствие плохого самочувствия после перелета она не ожидала того, что буквально навалится на нее со всех сторон. Подслеповатое серовато-голубое, будто выбеленное к осени небо, все равно пронизывал безжалостный зной полудня. Она разглядывала нелепые метелки пальм, загорелых людей, имеющих бесшабашный и лихой вид обитателей бесконечного лета, которые питаются солнцем, водной гладью, само небо сыплет на них искрящуюся благодать. По спине тек пот. Бриджит расстегнула змейку на куртке и распахнула полы, все еще не веря, что на улице достаточно жарко. Сэм свою снял и повесил на лямку рюкзака. Жизнь удивительно компактно уместилась в скромный холщовый мешок. — Так жарко? — выразила она первую, пришедшую на ум, мысль. — А, — Сэм махнул рукой, — это середина дня так. Вечером температура упадет довольно сильно, понадобится и куртка, и ночлег. В октябре в Лос-Анджелесе далеко не так здорово как летом. Серфингисты, кроме местных, разумеется, разъезжаются. Надо было везти тебя во Флориду, но я, признаться, сэкономил на билетах. Ведь мы хотели посмотреть на океан, а он есть и здесь. — Странно, открою тебе секрет, чтобы посмотреть на океан, можно было не выезжать так далеко из страны, не через всю Америку впридачу, — Бриджит чувствовала обиду и легкий укол подозрительности. Но не она ли сама согласилась удариться в бега? Внезапно она вспомнила о нескольких свертках и переключила свое внимание. А Сэм предложил рассмотреть их в дамском туалете. Она долго не могла выйти, чувствуя себя нелепо в струящейся невесомой ткани. И пусть Сэм собственнечески выбрал длину до самого пола, пусть в школу она носила юбки приличной длины из шерсти, но в этом она словно шествовала по красной ковровой дорожке. Ее острые плечи и обнаженная шея, каскад тяжелых волос, лежащих неукротимой волной как им вздумается, платье заставляло держать осанку и вернуло ей несколько сантиметров роста, которые обычно отсутствовали по причине сгорбленности и втянутой в плечи шеи. — Как это называется? — спросила она почти гневно, поправляя сползающую с плеча спортивную сумку. — Ты — моя королева Маб! Подай мне эту убогую торбу и позволь сопроводить тебя к вечным водам. — Сопроводи, мой рыцарь, — она вновь смеялась, не понимая, как возможно веселиться после всего пережитого. Но радость шла от сердца, пронизывая теплом и озорством каждую клеточку тела. Возможно, они и правда переродились в той схватке, вычеркнув прежнюю жизнь. Океан он всегда впервые… Увидев его в тысячный раз, все равно будешь чувствовать волнение первой встречи. Он изменчив, подвижен — манит прикоснуться и причаститься его тайн. Необъятность синего простора и золото на голубом, будто нарочно изобретенное величайшим художником — природой сочетание, по чьей прихоти мы считаем теперь его канонным, остаются в памяти навсегда. Мир, поделенный пополам червоным золотом прибрежной полосы. По одну сторону твердь, величину которой оценить трудно, а порой и невозможно, по другую — бесконечность, обнимающая весь мир. И горизонта нет, он сливается с небом. Им повезло, так сказал Сэм, погода стояла довольно ветренная, но настоящего шторма не было. Скорость и направление ветра как бы отутюжили водную гладь, вычесав с верхушек рваных волн вихры легкой пены. Высокие перистые облака, припудрившие небосклон, не мешали солнцу, а вода приобрела перламутрово-молочный отлив с зеленцой. Бриджит подобрала непослушный подол, скинула тяжелые кеды и побежала навстречу воде. Ее обдало брызгами, и она с детским восторгом завизжала, отскакивая обратно. Уронила платье на мокрый песок и присела на корточки ждать новую волну, пока та не подберется на цыпочках самым краем широкого раската с ласковым шепотом. Она окунула руки в воду на мгновение, ловя ее, уходящую в песок, поднесла к лицу, понюхала и лизнула, морщась. Сэм любил океан, бесконечность вод наглядно демонстрировала ничтожество человека перед природой. Но вода не была его стихией. Он знал, что море полно жизни, но не чувствовал ее и предпочитал стоять ногами на земле. Когда Бри вдоволь наигралась в детские игры с прибоем, она вспомнила о его существовании, чтобы поделиться восторгом. К ее удивлению лицо Сэмюэля показалось постным, светилось оно совсем по другим причинам. И то, что его глаза мгновенно потеплели, а напряженная линия рта расслабилась при виде ее довольного лица, говорило о многом. Разве нужно было что-либо еще на свете? Она не нуждалась в иных растворителях и катализаторах, кроме любимого человека. — Спасибо, спасибо, спасибо тебе огромное за этот подарок! Но это ведь ничтожная малость по сравнению с тем, что ты любишь меня!