Жажда

Вэй Ин вернулся, восторжествовала справедливость, Лань Чжань сумел раскрыть ему сердце и получил ответ, о котором прежде даже боялся мечтать. Вот уже год они жили в Облачных глубинах как супруги, а мир заклинателей постепенно становился спокойнее. И только одно омрачало их жизнь — Вэй Ина терзали кошмары. Они приходили каждую или почти каждую ночь, заставляли его содрогаться от ужаса, и только крепкое вино позволяло ему хоть ненамного отрешиться от страшных видений. Лань Чжань так и не сумел выспросить, что именно видел Вэй Ин в этих снах. Может, там были картины прошлого, а может, тьма искала путь к нему, звала и тянулась. Что бы это ни было, если бы у Вэй Ина оставалось Золотое ядро, справиться оказалось бы проще. Но и в новом теле он оказался лишён всякой возможности взрастить новое, а потому вино влияло на него совсем не так, как прежде. Сначала Лань Чжань заметил, что Вэй Ин хмелеет быстрее, что утром он не вспоминает их разговоров, что у него дрожат пальцы. Затем он обратил внимание на то, что вместо кувшина вечером Вэй Ин пьёт несколько едва ли не с самого утра. Изменения в нём прорастали постепенно, и тревога душила Лань Чжаня, но он всё не решался задать вопрос. Он всё медлил, как будто не доверял своим глазам. …В ту ночь Вэй Ин напился так сильно, что его рвало. Только под утро он забылся тяжёлым сном, мало чем отличающимся от кошмара. Лань Чжань вздохнул и послал Лань Сычжуя — единственного, кому он мог доверять в создавшихся обстоятельствах, — за лекарем. *** …Лекарь — Лань Цзысянь — долго прослушивал пульс Вэй Ина, и лицо его с каждым мгновением становилось всё мрачнее. — Ханьгуан-цзюнь, — сказал он после, уводя Лань Чжаня от постели. — Как же вы могли так запустить подобную болезнь?.. В ответ Лань Чжань только опустил голову. Лекарь вздохнул и неожиданно тронул его за запястье. — Супруги, что так трепетно любят друг друга, редкость, — продолжал он тихим голосом. — Зная вашу историю, нетрудно предположить, отчего вы во всём потакали человеку, который вернулся к вам буквально из-за грани… Но у него нет Золотого ядра, и никакая сила не противостоит разрушительной мощи вина. Словно змея, проникает оно в самую суть человека и требует пить всё больше и больше, пока не убивает того, в ком живёт. Лань Чжань замер, и сердце его нестерпимо заныло. — Справиться с чудовищем возможно, — заметил его состояние лекарь. — Но я посоветовал бы вам уйти вдвоём в затвор, скрыться от мира, чтобы неоткуда было взять вина. — Но… Вэй Ина мучали кошмары, — вспомнил, отчего всё это началось, Лань Чжань. — Кошмары можно отвадить по-разному, — мягко отозвался лекарь. — Не только вино подарит спасительный сон. *** …Вэй Ин ничего не помнил о прошлом вечере. Проснулся он от прохлады, несмотря на то, что разболевшейся голове так было лучше, он всё же недовольно завозился и завздыхал. «Опять Лань Чжань поднялся раньше меня», — подумал он и тут же осознал, что слишком давно не мог проснуться вместе с супругом. Что даже не может вспомнить, когда последний раз они любили друг друга! «Что со мной, неужели я болен? — задумался Вэй Ин и приподнялся на локте. Оказалось, что постель стоит вовсе не в цзинши, что они теперь делили на двоих. Вокруг были ледяные стены пещеры Ханьтань. — Я помешался?» — Вэй Ин, — Лань Чжань приблизился к ложу и протянул ему травяной отвар в чашке. Вэй Ин покорно принял напиток, выпил его, несмотря на терпко-горький привкус, и только тогда спросил: — Что случилось, почему мы здесь? Или мне чудится, что это — пещера Ханьтань? — Мы здесь, чтобы изгнать болезнь из твоего тела и души, — пояснил Лань Чжань. — Болезнь? — переспросил Вэй Ин. — Пристрастие к вину губит тебя, — продолжал Лань Чжань. — А я не хочу лишиться тебя снова. Вэй Ин долгим взглядом смотрел на него. Внутри вызревал непонятный тёмный гнев, но он не слушал его. Лань Чжань всегда был на его стороне, если Вэй Ин и доверял кому-то — так только ему. И потому как бы ни хотелось отрицать, он молчал. Лань Чжань склонился к нему и поцеловал в губы, подхватил на руки, словно Вэй Ин ничего не весил, и унёс в другой угол пещеры, где стояла бочка для омовения. Над водой поднимался пар. Вэй Ин позволил заботиться о себе, мылить полотенце и вымывать всюду, ухаживать за длинными волосами, а после — обернуть в мягкую ткань и унести обратно на постель. Душистые масла, что Лань Чжань подлил в воду, избавили от ломоты в костях, от головной боли, и даже захотелось есть. Но как только Вэй Ин попробовал блюда — приготовленные Лань Чжанем с любовью, усыпанные перцем и приправами, так сразу же внутри проснулась и жажда. Вода её утолить не могла. — Здесь нет вина, — поймал его взгляд Лань Чжань. Вэй Ин согласно кивнул, послушно выпил воды, разделил с Лань Чжанем чай, а после они играли на гуцине и дицзы, как будто именно за этим решили уединиться в пещере Ханьтань. После на постели Вэй Ин отдавался Лань Чжаню с неожиданной страстью, и казалось, что болезнь — если она была — отступила и более не потревожит, но едва Лань Чжань закрыл глаза, как Вэй Ин поднялся, оделся и выскользнул к выходу. Магическое поле, с которым ему пришлось столкнуться, не поддалось его талисманам. Он почувствовал себя беспомощным, несчастным, бесполезным, опустился у покрытой льдом стены и разрыдался. Так его и нашёл Лань Чжань, поднял на руки и унёс в постель. *** Кошмары не приходили. Вместо того Вэй Ин чувствовал, как неудовлетворённая жажда внутри превращалась в гнев. Чтобы не сорваться на Лань Чжане, он молчал, молчал почти всё время, а однажды — даже попросил, чтобы Лань Чжань, как когда-то в ученичестве, использовал заклинание закрытого рта. Чтобы отвлечься от своей жажды, Вэй Ин читал — кто-то приносил книги, пока он забывался сном, создавал новые талисманы — и тут же сминал их или рвал в клочья, играл на флейте… Лань Чжань был с ним, молчал с ним, читал с ним, играл с ним. Был рядом, и Вэй Ину казалось, что его глупая болезнь приносит Лань Чжаню куда больше боли, чем ему самому. *** …Однако лекарь был прав, и постепенно жажда стала уменьшаться. Вэй Ин почти не вспоминал о вкусе вина — поцелуи ему были приятнее, он не желал больше забываться сном от того, что голова кружится и больше нельзя выпить ни капли. И в какой-то момент Лань Чжань решил, что они могут покинуть Ханьтань. *** — Болезнь коварна, господин Вэй, — говорил Лань Цзысянь, внимательно слушая его пульс. — И вам нельзя больше уступать ей. Ни капли вина! — Ни капли вина, — повторял Вэй Ин. Его гнев остался где-то там, вмёрз в стены пещеры Ханьтань, но вместо него ещё жива была неприятная тоска. Вэй Ин знал — то плачет почти мёртвое чудище внутри него. Чудище, что всё ещё испытывало жажду. *** На следующем совете кланов они были вместе, и пока все обсуждали важные вопросы, ничто не предвещало неприятностей. Однако стоило только начаться праздничному ужину, и к Вэй Ину поспешил глава Яо. — Старейшина Илина, — обратился он, поклонившись, — выпейте со мной. Вэй Ин замер. Он был в белых одеждах и лоб его украшала такая же клановая лента, как у Лань Чжаня. Но прежде ничто из этого не мешало ему выпить вина. Теперь же он почувствовал, как пристально смотрит на него Лань Чжань. Чудище, которого они как будто бы победили, заворочалось внутри. — Правила клана Гусу Лань запрещают мне пить вино, — сказал Вэй Ин тихо. — Не примите за неуважение, но с того дня, как я стал супругом Ханьгуан-цзюня, мне не пристало творить безрассудства. — Одна чашка! Разве можно считать, что вы нарушаете правила! — настаивал глава Яо. — Я выпью за него, — внезапно появился рядом глава Цзян. — Мы всё-таки братья. Вэй Ин удивлённо посмотрел на него. Они так и не примирились раньше, но теперь Цзян Чэн пришёл к нему на помощь так, будто между ними не было недопонимания. Лань Чжань же только кивнул. Главе Яо пришлось согласиться на подобную замену. …Едва они остались втроём, Цзян Чэн хлопнул Вэй Ина по плечу. — Зови, если снова потребуется такая помощь. — И Вэй Ин не нашёл, что на это ответить. Чудище внутри было опечалено, но погрузилось в сон. *** Минул ещё год, и на празднике в Цайи, куда Вэй Ин и Лань Чжань спустились в сопровождении юных адептов, у винной лавки им предложили опробовать вина. Вэй Ин уже привычно потянулся к чашке, но тут же покачал головой: — Правила Гусу Лань строги, — сказал он. — И я не могу преступать их. Лань Чжань смотрел на него так внимательно, словно видел насквозь, да и сам Вэй Ин прислушался к себе… но ничего не ощутил. Жажда полностью исчезла.