Птица дивная

За сияющим волшебной иллюминацией Исаакиевским собором, за бизнес-центрами — переделанные мануфактуры, живёт в своём мире домашний Петербург. Дворы-колодцы полны сигаретным дымом и шумом спонтанных вечеринок в студенческих квартирах, перемигиваются сигналками устроенные под окнами на ночь машины. Ещё одна река — человеческая, распадается на капли и стекается в мелкие ямки-квартиры. Обещанный рыжему волколаку круглосуточный подмигивает трещащей электричеством вывеской и автоматические двери пытаются быть вежливыми — расходятся в стороны, но лишь наполовину. Протискиваясь между рядами, заваленными вчерашним и позавчерашним хлебом, макаронами и консервами, майор Гром старался одновременно воскресить в памяти продуктовую корзину среднестатистической питерской семьи и не потерять волколаков. Волков справлялся на «ура»: вёл за собой Сергея, заодно наполняя корзину продуктами первой необходимости. Шутка — выросший в неволе, в атмосфере муштры Олег понимал в ведении хозяйства больше Игоря. Нелюдимому рыжему, кажется, всё фиолетово — Разумовский оживился только в кондитерском отделе. Когда в его дрожащие от нервного возбуждения руки была сунута корзина, он как будто растерялся и на несколько мгновений завис, а после бросился сгребать все конфеты без разбору. Олег, виновато поглядывал на Игоря через плечо, убеждал своего друга отложить добрую часть сладкого, мотивируя, что будет смысл почаще бывать на открытом воздухе. Игорь, оплачивая огромный мешок конфет и видя алчущий взгляд Разумовского, наугад вытащил конфету. — Остальное после ужина. — Пообещал майор, убирая кулёк в фирменный пакет. Никогда прежде он не оставлял столько денег в кассе. Радовало, что вместе с авансом придут и подъёмные для волколаков. Ребята официально теперь на балансе у МВД. Ни Волков, ни Разумовский не проявили интереса к холостяцкой берлоге Грома. Не удивили их и «модные решения» в виде отсутствующей двери в санузел и пробитой стены, образовывающей проход из единственной комнаты в кухню. Единственное, довольного урчания Разумовского удостоились макароны «по-флотски», приготовленные Волковым. Что уж говорить, Игорь тоже оценил горячее, ведь он больше шаурмой питался, или Прокопенко удавалось затаскивать почти что сына на обеды-ужины. Спальное место у Грома в квартире было одно и волколакам придётся ночевать на полу, но кажется никто из них в обиде не был. Из выданных Олегу пледов и одеял, которыми располагала квартира, тот сделал подобие большого гнезда. Парни собирались спать вместе, неужели настолько близки? А в прочем, не его дело. У нелюдей своя мораль и не ему диктовать кому и как что делать, сам не без греха. — В полевых операциях сухое место для сна — уже хорошо, — обмолвился Волков, заканчивая с подготовкой. — А то, как засядем где-нибудь в Тмутаракани и то ли вообще не спишь, или спишь в полглаза чтобы не утопить оружие. Вылезший из ванны Разумовский был сразу до носа укутан в пару одеял. — А Серый на новом месте всегда спит плохо, — продолжал рассказывать Олег. — В тайге, до того, как нас нашли, думал, потеряю его — такой слабый, мёрз постоянно, ничего не ел, всё сладкого просил. Откуда я поздней осенью возьму мёд или ягоды? Брусничники и те на той стороне топи… Оставить боялся, охотился поблизости, только поймаю пичугу какую или зайца, сразу же назад и грею, грею, а он всё холодеет, синий почти. В Центре кормят хорошо, но сладким не балуют особо, так, перепадало по большим праздникам и за хорошее поведение. Там быстро поняли, как добиться от Серого послушания. Сергей никак не реагировал на друга, только из кокона показалась рука, полная пустых фантиков. Вручив их Олегу, большая рыжеволосая гусеница кое-как поднялась на ноги и побрела в сторону кухни за новой дозой сладкого. Игорь подумал, купленных конфет ему бы хватило на год, а с Разумовским, кажется, это не так работает. Будет делать выручку магазину. Легли спать. Майор просыпался примерно раз в час, то проверяя наличие табельного под подушкой, то видя какую-то муть из обрывков ранних дел, то слыша шуршание конфетных фантиков откуда-то снизу — рыжий всё никак не мог угомониться. Под рассвет его наконец-то сморило. Поднимаясь по будильнику, резюмировал майор, первая ночь не в одиночестве прошла нормально. А уж когда после небольшого спарринга с грушей и душа Олег поставил перед ним кружку кофе, то «нормально» переросло в «лучше ожидаемого». — Когда дело дойдёт до вашего заселения, я ж взбунтуюсь! — Объявил хозяин квартиры, с довольным вздохом отодвигая опустевшую тару. Олег чуть прищурился и майору стало понятно, что темноволосый волколак так улыбается. …Глаза, глаза, повсюду глаза. Серые, голубые, жёлтые, фиолетовые; с круглым или вертикальным зрачком; из-за стекла конторки или решётки. Ко вниманию можно привыкнуть, считал Игорь, первым входя в зал следственного управления. Проинструктированные Волков и Разумовский отставали буквально на пару шагов. Олег активно принюхивался, зыркая на самых любопытных, а Сергей высматривал что-то одному себе понятное. Бледная кисть то и дело ныряла в раздутый до невероятных размеров передний карман толстовки, до отказа набитый конфетами разного калибра: от мини-леденцов, до лидера своего сегмента — карамели в шоколадной глазури. Он бы шоколадные взял с собой, но прислушавшись к старшему товарищу, нехотя выложил «Маски», Цитроны» и «Северные Авроры» обратно в тарелку (вазочек под сладкое у Игоря не водилось). — Ты погляди ж, привёл псину. — Недовольно пробормотал Цветков. — Ой, как здорово, Игорь! — Обрадовалась Ксюша Зайцева. — Костя, выдай Игорю выигрыш! На глазах волколаков недовольно кривящийся полицейский вытащил из ящика рабочего стола стопку купюр и передал майору. Олег низко зарычал. Левую руку, за которую держался Серый, защипало — ногти пробили ткань ветровки насквозь. — Привыкайте, здесь тотализатор на меня — это обычное развлекалово. В следующий раз можете тоже поучаствовать. — Пояснил Игорь, отсчитывая купюры и передавая Олегу. — На вот, на комп средней паршивости хватит. Разумовский вздрогнул и не моргая уставился на Грома нечеловечески-синими глазами. Губы дрогнули, будто рыжеволосый хотел что-то сказать, но над головами полицейских громыхнул голос генерал-полковника Прокопенко. — Игорь, ко мне в кабинет, живо! И ребят своих возьми! — Генерал-полковник махнул рукой, приглашая. — Вызывали, Федор Иванович? — Игорь заглянул в кабинет. — Да, заходи, давай! — Мужчина приглашающе махнул рукой, указывая на стулья, — Дело есть, Игорек. Особой важности. — Неважных дел не бывает, товарищ генерал-полковник, — пожал плечами майор, краем глаза видя, как Волков сначала устраивает Разумовского и встаёт у него за спиной, игнорируя третий стул. Ну да захочет, сядет. Усы Прокопенко одобрительно зашевелились. Этим младший Гром очень напоминал Федору Ивановичу своего напарника — Игорева отца. Костя считал также и передал эту уверенность сыну, но то, что ему сейчас собирался предложить генерал-полковник... Это может больно ударить по его почти что сыну, но заодно и показать, на что годятся двое волколаков. — Игорь, — Прокопенко с силой сжал переносицу. — Ко мне лично обратился заместитель мэра... Дочка у него пропала, из клуба не вернулась. Очень похоже на последнее дело, над которым мы с твоим папкой работали... Игорь приподнялся со стула, неверяще глядя на начальство. В уши зашептал слабый голос умирающего отца и далёкий плач тёти Лены. — Упыри! — Выдохнул Гром. — Они, проклятые! — Генерал-полковник хлопнул ладонью по столу. — Лучше тебя никого нет, а уж с этими двумя... Ребятки, помогите Игорю найти хоть малейшую зацепку, куда эта малолетняя оторва могла пропасть. Может, даже хорошо будет, если ложная тревога... — Сделаю. Сделаем. — Пообещал майор, чувствуя тяжесть на груди. — Идите, только пусть форму сначала получат! — Напомнил генерал-полковник, предполагая, что, скорее всего, парочка волколаков будет щеголять в гражданском, как и Гром. — Есть. Оставшись в кабинете один, Фёдор Иванович потёр грудину. Не хотелось отпускать Игорька на это дело, на сердце было неспокойно.