Птица дивная

Пузыри воздуха длинной цепочкой поднимаются к поверхности зеленоватой воды, в то время как водоросли крепко держат за лодыжки и тащат вниз в бездонную глотку чудища, притаившегося на дне Невы. Острейшие зубы из обломков арматуры и крупных осколков стекла; тело, собранное из водорослей и мусора… Дух Невы, уставший от наплевательского отношения к себе, и начал мстить, пожирая детей, заманивая в холодные апрельские воды гипнотическим блеском волн и игрушками, вытолкнутыми на поверхность и прибитые к берегу течением. Игорь задыхается, чувствуя, как на грудь давит вся масса воды; зрение подводит — то становится чётким, то размытым. В голове шумит кровь, и чем ближе ко дну, тем сильнее. Одно радует — девчушка лет семи, забавная, с кучей хвостиков, была вытолкнула на поверхность воды. По ногам хлестнуло болью, и выпустив последний воздух, стремительно окрашивающийся красным, парень изогнулся в спине, крича от боли. — Чтоб тебя! — Игорь скатился с постели, на инстинктах потянувшись к табельному. Пока искал на прикроватной тумбочке пистолет, проснулся. Коротко выругавшись, он сел на пол, оперевшись спиной о разложенный диван. Зарывшись пальцами в волосы, взопревшие у корней, мужчина застонал сквозь зубы. До чего же он не любил, когда к нему во снах возвращалось прошлое! Дерьмовое, наполненное поисками своего места в мире и запахом влажной кладбищенской земли. Обычно Игорь спал без сновидений — серая хмарь позволяла закрыть глаза во сколько придётся и открыть по будильнику. Он упахивался до степени, когда на автопилоте приходишь домой и сразу же мордой в подушку, но иногда события прошлых лет навещали его. Никогда не снились счастливые годы, где отец жив, их совместные праздники с четой Прокопенко. Всегда являлись самые трудные ситуации, из которых Гром мог и не выйти живым. В их мире, наполненном всяческой мистической дрянью, где твой сосед по лестничной клетке — ведун, на выходных ездящий «на дачу», чтобы нарвать новый урожай цветов папоротника, майор старался не верить в предзнаменования, искренне полагая, что всё дурное происходит исключительно по чьему-то недоброму умыслу, а не потому, что так на роду написано. И при этом парадокс: Игорь точно знает, что если снятся события прошлых лет на грани жизни и смерти, то в реальности предстоит испытать не самые лучшие минуты, а то и не лучшее знакомство, которое может привести к повторению «пройденного материала». Остаётся только быть начеку. Посидев ещё немного, полицейский ощутил, что не один — волоски на руках приподнялись, инстинкты и профессиональная чуйка вопили, что рядом кто-то невероятно опасный. Но ведь и так не один — с ним жилплощадь делит пара волколаков, правда, почему позавчера и вчера подобной реакции тела не было, Игорь не знал. Отняв ладони от лица, Гром, стараясь унять сердцебиение, всмотрелся в шелестящую дождём тьму. Уличные фонари, и без того слабые, часто перегорающие и больше трескуче-мигающие, с трудом преодолевали стену дождя, не давая столько же света, как обычно. В потёмках двигался силуэт. Игорь насторожился и потянулся за пистолетом. В грязно-жёлтой полосе уличного освещения блеснули медь волос и золото радужки. Перепачканный в чём-то тёмном тонкогубый рот оскалился. Раздался хруст перемолотой барбариски. Майор облегчённо выдохнул — ночной дожор Сергея. Парень застыл посреди комнаты, в пятне света. Оборотень смотрел куда-то вперёд, не моргая. Это очень напомнило поведение соседской кошки — мурчащая как трактор Буся, могла путаться под ногами, цепляться коготками за брючины, выпрашивая вкусняшку или почесун между ушами, но иногда застывала посреди лестничной клетки и смотрела куда-то в угол. Шерсть на загривке у кошки в эти мгновения поднималась, а глаза чернели. Она бы кинулась на этого «кого-то», притаившегося в углу, но потом, встряхивалась, как от воды и просачивалась в квартиру хозяйки. Вокруг торса Сергея, светлого из-за широкой застиранной почти до дыр, футболки, обвились сильные руки. Рыжеволосый оборотень склонил голову на бок, и волосы закрыли его лицо. — Серый, идём спать, — из темноты донёсся звук поцелуя куда-то в район шеи и волколаки отступили в темень. Игорь, хоть обращались и не к нему, решил последовать совету Волкова. Мысль о том, что ребята состоят в отношениях, он решил отложить на потом, или вообще забить — не его это дело. Лезть в чужую, если можно так сказать, семью, он не собирался. Гром рухнул на противно-тёплые простыни, ничуть не остывшие и липкие. Закрыв глаза, он открыл их по противной трели будильника на телефоне. Жителей квартиры с панорамным окном утро встретило серыми облаками и противной моросью из-под крыши — минут двадцать мужчины потратили на то, чтобы убрать натёкшую воду. Сергей, держа в руках тряпку — обрывок старой штанины, стоял ровно в том же месте, что и ночью, запрокинув голову и открыв рот — на высунутый язык падали тяжёлые капли. Его волосы были единственным ярким пятном в серости, от них будто исходило сияние, будто на голове у волколака полыхает костёр. Олег поставил перед Игорем чашку кофе. Из-за отколотого края в завитках пара, майор наблюдал за Разумовским и Волковым. Ночной и утренний Сергей совершенно отличался от Сергея, впервые оказавшегося в мини-маркете. Ломанные и неуклюжие движения, сутулость куда-то пропали, сейчас по кухне, покачиваясь будто под музыку, ходил кто-то другой. Желтоглазый и жадный до прикосновений — изредка взгляды двух майоров пересекались, и тогда Олег пытался хоть как-то спасти видимость приличий, отпихивая бледные руки, почти светящиеся на фоне чёрной футболки Волкова. — Да тискайтесь, сколько душе угодно, — отмахнулся Гром, громко прихлебнув утренний напиток. — Только без фанатизма, у нас в управлении могут… не понять. — А ты? — Сергей, отвоевавший себе место в объятиях, изогнулся невероятным образом, перекручивая собственное тело, словно в нём или не было костей. Или их было слишком много. — Кричать «Блядство, стыд и разврат!» не буду, — мужчина пожал плечами. — Повидал за свою службу, не к столу будь сказано, столько говна, что если есть что-то в этом мире хорошее и настоящее — то кто я такой, чтобы лезть со своими претензиями? Рот Сергея перекосило в хищной ухмылке, что стали видны крупные клыки. Олег не улыбался, но в светлых глазах была благодарность. На этом доброе раннее утро переросло в недоброе — уже с порога управления, Игорь понял, что всё катится по наклонной: живая атмосфера, царившая на всех этажах полицейского отделения, отсутствовала напрочь. Зал, обычно полный голосов, едва-едва был украшен шелестом редких реплик между коллегами. Будто кто-то щедро обработал всё дихлофосом, давя любую, несвязанную с рабочими обязанностями, деятельность. «Баллончик» убийственного средства был в руках возвышающегося над всеми за счёт лестницы в кабинет генерал-полковника Прокопенко бритоголового хмыря в костюме. На воротнике двубортного пиджака красовался значок департамента магической обороны. Фёдор Иванович выглядел напряжённым, и, найдя глазами Игоря, поманил жестом. — Имя и звание! — Громыхнул голос столичного засланца. — Почему не в форме? Устав не для вас? — Майор Игорь Константинович Гром, — представился он, поправив кепку на бок. — Сотрудник в форме неосознанно воспринимается как угроза, уровень стресса допрашиваемого выше, тогда как сотрудник в штатском вызывает больше доверия, значит и раскрываемость, — как по писанному оттарабанил майор, зная наперёд, что это не будет оправданием. — Это Евгений Борисович Стрелков, прислан из столицы. Маг-законник, — вмешался Фёдор Иванович, наперёд зная, что подружиться у москвича с Игорем не выйдет. Этот господин с первых минут в управлении расставил приоритеты, дав понять, что хочет, чтобы всё было по его слову. Уважения господин Стрелков не получит, но все будут слушаться и делать так, как ему будет угодно — никому не охота потерять работу. Как бы донести это до Игоря? Перед местным начальством Прокопенко иногда может отмазать Грома, но у Москвы разговор короткий. — Да вижу, что не депутат, — криво улыбнулся майор и царапины, оставленные маникюром Алисы Германовны, стянуло. Тёмно-коричневая корочка в некоторых местах надорвалась — ранки защипало. Генерал-полковник выругался сквозь зубы. Глаза-сканеры остановились в районе лба, прикрытого кепкой, и по спине Игоря промаршировала стайка мурашек. Неприятный взгляд у столичного типа, будто через прицел смотрит. Гром непроизвольно расправил плечи, чтобы казаться ещё выше — стоящий на лестнице москвич, на самом деле был ниже на пол головы. — А это что такое? — Презрительно фыркнул Евгений Борисович, махнув в сторону стоящих за спиной Грома волколаков. По левое плечо раздалось шипение — Сергей клацнул клыками и оскалился. Лицо Стрелкова, неприятного желтоватого цвета, посерело. Значок — двуглавый орёл, держащий вместо державы и скипетра меч и волхвский посох, опасно блеснул в искусственном свете. Лицо Игоря защипало, словно он на берегу Невы в осеннюю пору, на мгновение показалось, что воздух возле столичного гостя всколыхнулся, а со спины, напротив, будто оказался у открытого огня. — А, псины, — маг-законник дёрнул уголком рта. — Ваши, майор? — Свои собственные, — тяжело обронил тот, оправдывая свою фамилию. Будто об землю ударило нечто тяжёлое, что та вспучилась и пошла волнами, погребая под собой всё сущее. Москвич интонации не оценил. — Я бы надел на них ошейники и намордники, посадил на короткий поводок, а то любят твари подобной формации сбегать и наводить беспорядки в городе. Это ведь ваша шавка вчера устроила переполох? Соглашение существует как раз для таких случаев… Олег глухо заворчал, но с места не сдвинулся. В его руку вцепился Сергей, побелевший так, что редкие веснушки выступили на скулах ярко-красными точками. — Майор Волков обнаружил могильник и пропавшую девушку, к сожалению, мёртвой. Было не до ПДД и секретности. В полевой работе любые средства хороши, — процедил Гром сквозь зубы. — Майор? — Стрелков моргнул, а потом издевательски рассмеялся, демонстрируя крупные белые зубы. — Эти твари не имеют права на звания, чтобы себе там не придумывали! Вы слишком добры к ним, Игорь Константинович. Очень великодушно для человека, чей отец погиб в результате «встречи» с тварями, подобными этим. Воздух вокруг заледенел, стихли даже те редкие разговоры, которые больше походили на шелест опавшей листвы. Лицо Игоря потемнело — не стоило этому уроду упоминать его отца. Кончики пальцев будто опустили в кипяток. Второй раз за два дня, так быстро? — И-Игорёк! Отправляйся-ка с ребятками в отдел вещдоков! Там кое-чего с верфей привезли, посмотришь… — внимание на себя отвлёк генерал-полковник, сжимая кулаки, чтобы не съездить ими по лощёной роже мага. Этот молокосос, с волшебной палочкой в одном месте, смеет упоминать имя его друга и давить на больное место Игоря?! — Есть, товарищ генерал-полковник, — буркнул майор, отвернувшись от начальства. — Олег, Сергей, пошли в хранилище. Несколько комнат, образующие лабиринт из вмонтированных намертво стеллажей, располагались в подвале управления и открывались только под подпись и по электронному пропуску. В холодном свете помигивающих ламп высилась небольшая горка вещей, откопанных в упырином схроне: дамские сумочки, несколько туфель, ботинок и кед без пары, наручные часы, горсть ювелирки… То немногое, с чем Игорю придётся работать, чтобы идентифицировать хотя бы часть останков, хранящихся в морге. Всё, что осталось от некогда живых людей, ставших едой для упырей.