Птица дивная

Зацепка в виде названия клуба была для майора Игоря Грома достаточно ценной — скандально известный в определённых кругах клуб «Три грани» не раз фигурировал в отчётах, написанных полицейским. Рассадник порока носил статус места, где с одной стороны есть фейсконтроль, а с другой — очень много малолеток могло беспрепятственно оказаться внутри. Документы вышибал интересовали в последнюю очередь, а чего хотят мальчики и девочки, недавно получившие паспорта, но при этом выглядящие лет на семь-десять старше? Правильно — бухать, бухать, и бухать. Неважно, какого качества пойло, лишь бы лилось рекой под цветомузыку и треки модных питерских диджеев — будет о чём снять сториз, кого отметить на фото. В этом плане мальчики и девочки оказывают большую услугу Игорю — ничего не утаивая в желании самовыразиться и испытать максимум ощущений, они доверчиво открывают всем свой мир, ещё не утративший жвачно-розового налёта наивности, но уже оказавшийся внутри раскатанного по всей длине Мойки презерватива. — Ты не раз вступал в конфронтацию с хозяином заведения, — отметил Олег, не поднимая головы от поданного Сергеем телефона. Во тьме волколак чувствовал себя великолепно, а Игорю пришлось наощупь добираться до коридора, чтобы найти заветную коробку с лампочками. Перед глазами волколака были подробности неоднократных задержаний Гречкина, после чего тот легко выскальзывал из хватки правосудия, скалясь со всех телеканалов золотыми гризерами, придававшими его физиономии ещё более отталкивающий вид. Это личная головная боль Грома — раз за разом он его ловит, доставляет в наручниках в отделение, чтобы люди генерального прокурора и по совместительству отца Кирилла Всеволода Гречкина, приходили и вытаскивали его из допросной. Игорь бесился до боли в дрожащих, нагревающихся докрасна руках, но ничего не мог поделать. Оставалось лишь заедать неудачу щедро подкладываемыми тётей Леной драниками. — В его клубе часто зависают малолетки, — сказал майор. — Идёт распространение «колёс», «марок». Господи, из всего этого кальян — самый безобидный! — Смотря, чем набит, — поправил Олег, включая на воспроизведение выпуск новостей. И так раз за разом: одна и та же сцена, менялись лишь декорации и одежда Гречкина. Гром в кепке и куртке был константой. Гречкин протирает щекой наружную стену, Гречкина мордой в пол, Гречкину заламывают руки и для эффективности бьют лбом о капот спорткара. Облизывая окровавленные зубы, крашеный блондин скалится в объектив, как бы говоря своим видом что победа всё равно на его стороне. Волколаки с интересом смотрели кадры задержания, Олег едва заметно кивал, одобряя, а Сергея, кажется, заинтересовал спортивный костюм задеживаемого — горчично-жёлтый и наверняка стоящий баснословных денег. То ли стечение обстоятельств, то ли человеческий фактор (никто не хотел переходить дорогу прокурору Гречкину), но все кутежи Кирилла пресекал именно Игорь, который до сих пор не понимал, как при таких деньжищах этот парень просаживает свою жизнь, откровенно спускает в нужник! Будь у него всё это, то он бы… Майор тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли. Что бы он? Был бы таким же. Кирилл с раннего возраста ничего кроме пачки купюр, подсунутых под нос, не видел. В какой-то мере этого парня даже жаль, хотя с какой стати? Не голодает, каждый день — праздник, не надо копить на понравившуюся вещь месяцами, судорожно пересчитывая деньги на проезд… Но глаза у парня пустые, в них нет ни проблеска понимания или какой-то живой эмоции. С другой стороны хорошо, что этого балагура не привлекает карьера в органах — сколько по телеку сейчас показывают оскандалившихся детишек генералов, пропихнутых на хорошие места: одну напоили и трахнули старшие коллеги, второй открыл стрельбу из табельного посреди улицы, третий устроил показательную экзекуцию рядовым сотрудникам, снимая всё это в этот, как его там, «Тук-тук»… Хорошо, что Кирилл Гречкин не носит погоны. Плохо, что мудак. Майор хочет надеяться, что приносит пользу обществу — журналисты тиражируют новость об очередном налёте на «Три грани», вроде бы предупреждают: «Не ходите дети, в Африку гулять!». Получается, наоборот. Впечатлительные девочки делают нарезки задержаний Гречкина с фильтрами и публикуют на своих ванильно-розовых страничках, мальчишки мечтают быть таким же отвязными и богатыми. Популярность «Трёх граней» растёт — теперь нет нужды приглашать диджеев из-за границы, они сами хотят попасть на сцену заведения, засветиться в светской хронике и получить на следующий день ещё больше предложений о выступлении и щедрую оплату. Что Игорь делает не так? Или он делает всё правильно, а ребятки, смотрящие в кривое зеркало, никак не осмелятся посмотреть на правдивое отражение и принять себя и окружающую действительность такой, какая есть? Это же Петербург, в котором что снимай на чёрно-белую фотоплёнку, что на цветную, ровным счётом ничего не изменится. А какие ещё натуральные краски природы можно добавить в стылую хмарь Финского залива, наливающегося графитовой серостью в шторм? Разве что пламя: греет и завораживает, но откуда в городе стекла и металла взяться живому огоньку? Клуб, озарённый демоническим заревом — пустышка, тысячи светодиодов и киловатт, но как манит… Грому хочется кричать, стоять на месте вышибалы и разворачивать назад мчащихся на всех парах к манящему свету подростков-однодневок. Кому-то даже отвесить пенделя охота, потому что доброе напутствие не понимают, принимают за слабость, лишь пинок под зад или оплеуха способны встряхнуть осевший на дно черепушки разум, заставить работать. Мозг у ребят включается, когда вместо щеголеватых тряпок плечи стиснет синяя роба с нашивкой-номером. По дурости за решётку и вся жизнь под откос. А Гречкин… ему-то что? Лишь бы бокал был всегда полон дорогого пойла. — Этот… Гречкин… твой вечный враг, как Бэтмен и Джокер? — Фраза Сергея, заставила Игоря вынырнуть из тяжких дум и посмотреть на рыжеволосого оборотня, с удобством развалившегося в офисном кресле, когда-то притащенном то ли со свалки, то ли с распродажи. Спинка была опасно накренена, что в пору было заключать пари «Что будет раньше: кресло развалится под Разумовским, или он сам с него свалится, не удержавшись?». Но навряд ли хищник в теле человека допустит позорное падение, пусть он волк, а не кошка, чтобы приземляться на четыре лапы. — Кто? — Нахмурился Гром, пытаясь понять, о ком говорит Сергей. — Я-ясно… — парень усмехнулся и тряхнул спутанной гривой. — Это… противостоящие друг другу стороны: порядок и хаос, тьма и свет... Хотя… Бэтмена едва ли можно назвать светом и порядком… Вот мне очень понравилась арка, где он сражался с Пингвином… Майор растерялся и вопросительно посмотрел на усмехающегося Волкова. Вроде бы только что говорили о каких-то людях со странными именами, потом какие-то архитектурные элементы, а теперь вообще пингвин! — Ломка? Сосалки закончились? Сходи, купи… — Игорь, пошарившись в карманах, выпростал смятый полтинник. — Грамм на сто хватит… Сергей, переводя сине-золотой взгляд с купюры на игорево жалостливое лицо, оглушительно расхохотался, откинувшись на спинку кресла с новой силой. Раздался треск пластика, но ветеран офисных войн не собирался прогибаться под какого-то нахала. С щелчком спинка встала на место, и Сергей был катапультирован прочь. Торжествующе поскрипывая колёсиками, креслице откатилось куда-то в угол. — Серый, что ты ржёшь? Не читал майор лубки! — Помогая подняться рыжему, Олег кивнул на не догоняющего Грома. — Лубки? — Ко-мик-сы! — Раздельно, как маленькому, повторил Волков. Гром нахмурился. Все равно не понимал. — Да… — отмахнулся он. — Чёрт с вами!        — Сегодня пятница, — Сергей положил перед Громом телефон. На экране в трещинах неоновыми вырвиглазными цветами переливалась афиша «Трёх граней». Игорь выпрямился, будто почуяв что-то. Посмотрел на криво висящие на стене часы. Половина одиннадцатого. — Собираться надо, — решил Игорь, вставая и направляясь к рассохшемуся шкафу. — У Гречкина — фейсконтроль. Волколаки переглянулись. Всего недолгая, что вмазать охраннику в рожу, вот и весь фейсконтроль. Клуб «Три грани» стоял в центре Петербурга. Когда-то на этом месте хотели восстановить церковь, но влияние прокурора Гречкина-старшего и многомилионные взятки инвесторов сделали своё дело. Среди местами осыпающейся исторической застройки, затянутой грязно-зелёной фасадной сеткой, высился трёхэтажный храм пороков и разврата в форме поставленных друг на друга треугольников, чьи вершины смотрели в разные стороны. С воздуха здание напоминало девятилучевую звезду Инглии — популярный знак у неоязычников. Непроницаемо-чёрная, она словно поглощала уличный свет и перемигивающиеся меж собой фарами авто казались древними алоглазыми монстрами. Гром, Волков и Разумовский — «люди» простые: дошли пешком от метро. Минуя и игнорируя роптание многометровой очереди из размалёванных девчушек и уже «подшофе» мальчишек, они подошли к фейсконтролю. Громила, со скошенным на бок носом, едва завидев на горизонте Грома, сноровисто для своей комплекции отпрыгнул в сторону, успев сдернуть цепочку и открыв проход в коридор, заполненный разноцветным дымом. Игоря здесь каждый охранник знал, а новичкам намекали, что под кулаки «мусора в кепке» лучше не лезть, но тем так хотелось показать себя Гречкину, что они напрочь забывали рекомендации. Этот мордоворот был умнее прочих, работал не первый год и именно Гром сломал ему нос в первую смену. — Здравствуй, Володя, — поздоровался с охранником Игорь, по-дружески похлопав мужчину по плечу. Тот, скосив взгляд на ладонь майора, ничего не сказал. — Ребята со мной. Волкова окинули оценивающим взглядом и солдат, чтобы не ходить вокруг да около, немного приспустил воротник футболки, демонстрируя старые печати. Вышибала проникся, а может быть свою роль сыграл нечеловеческий оскал частично трансформированной челюсти. Сергей предпочёл показать из-под капюшона лишь кончик острого носа, но и этого было достаточно — охранник всё ещё был под впечатлением от встречи с Волковым, и какой-то худощавый патлатый парень в мешковатой одежде едва ли ему заполнился. Узкий, как бутылочное горлышко, коридор, облицованный чёрной плиткой, в лазерной подсветке потряхивало от басов, доходящих из зала на первом этаже. Волков поморщился — чуткий звериный слух играющий трек не радовал. Сергей же начал покачивать головой в рваный такт. За очередным ядовито-синим облаком вдруг показался огромный клубный зал в ало-фиолетовой иллюминации. Толпа дёргалась под музыку и по странным движениям Гром сходу определил, что кто-то уже ловит приход и смотрит мультики на потолке. — Что теперь? — Перекрикивая грохот музыки, спросил Олег. — Ждать! — Ответил Игорь, проталкиваясь в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, заставленный диванами и низкими столиками. Здесь музыка была тише и царил приятный полумрак. Глядя себе под ноги, через прозрачный пол, можно было видеть, что происходит в танцевальной зоне. — И часто ты ждёшь обычно? — Волков сел в глубокое кресло и с наслаждением вытянул ноги, по которым, несмотря на всю звериную грацию, потоптались «танцоры». Хотелось в душ — пока они добрались сюда, его успели не один раз облапать, и не только девушки. — Пары часов хватит, — отозвался майор, покосившись налево — к плечу привалился Разумовский, забравшись с ногами на диван. Игорь дёрнулся от неожиданности — обжигающе-горячая ладонь рыжего программиста сцапала его кисть. Склонив голову на бок, словно к чему-то прислушиваясь, Сергей разочарованно вздохнул и отпустил руку Грома. От человека больше не исходило той вкусной, покалывающей энергии. — Серый… — строгим тоном сказал Олег. Разумовский фыркнул и поменял позу: закинул ноги на спинку дивана и прогнувшись в спине, вперился немигающим взглядом в стеклянный потолок, рассматривая происходящую вакханалию наверху. Обнажилась тонкая длинная шея и казалось, что сильно выпирающий кадык вот-вот прорвёт кожу. Потянулись минуты ожидания. Волков не совсем понимал, чего ждать такого, чтобы кинуться вниз и схватить Гречкина с очередным поличным, Грому виднее. Живая биомасса извивалась сотнями рук, протянутых к обманчиво-яркому свету, за которым не райские кущи, но бездонная тьма. Волков заметил парочку, занимающуюся сексом прямо у огромной, в человеческий рост, колонки. Девушка, упираясь в мягкую аудиоткань, резонирующую от каждого нового выброса диджеем баса, самозабвенно отдавалась случайному партнёру. Светящиеся под ультрафиолетом волосы зависали в воздухе змеями не мифической Медузы-горгоны. Мерзко. Олег отвернулся. — Можно попытаться проникнуть в служебное помещение, — предложил Игорь. — До этого уровня я ещё не добирался. Несмотря на то, что везде камеры, народу очень много, а форма у официантов всегда одна и та же. Гром скинул куртку — под ней была белая рубашка. Следом отправилась неизменная кепка. Растрепав короткостриженые волосы, майор встал с дивана. — Я пошёл, — объявил он. — Это может быть опасно, — Олег нахмурился, не одобряя действий Игоря. Как скоро Кириллу Гречкину надоест разыгрывать фарс, и он наймёт кого-нибудь достаточно беспринципного, чтобы устранить помеху в лице надоедливого полицейского? — Не опаснее, чем обычно, — спокойно ответил Гром и направился к лестнице на первый этаж. Волков проследил за майором, сколько это было возможно и вскоре потерял фигуру в рубашке, светящейся в полутьме. В животе тугими комом ворочалось предчувствие чего-то гадкого. Минуя охрану клуба, всматривающуюся в танцующих, Игорь столкнулся на лестнице с одним из официантов, поднимающихся наверх. На подносе была пара низких стаканов и пойло, как подозревал майор, стоящее с его полугодовую зарплату. Игорь намеренно встал на пути у парнишки, зеркаля его маневры уклонения, так что разминуться они не могли. — Да стой ты! — раздраженно воскликнул парень. — Пардон, — ухмыльнулся Игорь, смущённо проведя по волосам пятернёй. — Новенький, что ли? — Ага, — разминуться никак не получалось. В какой-то момент, Игорь сделал шаг вперёд, и баснословно дорогое бухло опасно накренилось в сторону. Гром представлял, какие последствия будут у официанта, и губить молодую душу не стал — тесно притёрся к нему и придержал бутыль со стаканами. — Уф… — парень вздохнул от облегчения. — Стой. На. Месте! Наконец, получилось разойтись полюбовно: у официанта — заказ, у Игоря — ключ-карта. Помнят пальчики уроки Игната, помнят! Тихой сапой удалось и проскользнуть в служебный коридор. Действительно, так глубоко в клуб Гречкина Игорь ещё не забирался. С первого взгляда — обычные подсобные помещения, в меру заваленные коробками из-под алкоголя запасные выходы. Обычный ночной клуб со своей внутренней кухней, только это клуб Кирилла Гречкина. У Игоря нет ордера ни на обыск, ни на задержание прокурорского сынка — тот что-то затих в последнее время, но у него есть слова тёти Веры, которая случайно услышала выдавленные ведьмовским варевом показания у умирающей Дианы Шмидт. «Своим» людям Гром доверял. — Думай, думай… — бормотал Игорь, шарясь по подсобкам и изображая бурную деятельность. — Эй! — Кажется, окликнули его. Мужчина в чёрной рубашке бармена прищурил глаза. Эту каланчу он здесь раньше не видел. — Чё? — Миролюбиво отозвался Гром, строя лицо деревенского дурачка. — Новенький? — Ну да, — прижавшись к стене, чтобы снующий мимо персонал не спотыкался, отозвался Игорь. — А че тогда отлыниваешь? Тебе не нужна работа? — П-почему, нужна… — Первый день? — Уточнил «бармен». — Ес… — часто-часто закивал Игорь. — Утром собес был и вот… — Не ебёт вообще, — отмахнулся парень в чёрном. — Иди к бару и возьми заказ, отнеси на третий этаж. Понял? — Ес… — Ес-ес — ОБэХээС! — Передразнили его. — Тц, понаберут с улицы. Ну хоть на мордашку и фигуру ничё такой… Жалко даже… — услышал Гром. Интуиция вопила: «Вот оно, вот!». Табельное, не по должностным инструкциям засунутое за резинку носка, жало на щиколотку и Гром старался идти как можно осторожнее, что, в общем-то, вписывалось в амплуа неопытного официанта. Покинув служебный коридор, майор подошёл к барной стойке. — Мне тут это… заказ сказали отнести. На третий этаж, — окликнул он другого бармена — синеволосую девушку. «Парик, что ли?» — подумал Гром. Она, как-то нервно улыбаясь, подала ему поднос с бутылкой водки и шотами. Стрельнув глазами туда-сюда, она подалась вперёд, и, прикусывая обветренную нижнюю губу, пробормотала в ухо Грома: «Не ходи туда, сдохнешь». — Туда-то мне и надо, красавица, — ухмыльнулся Гром, превращаясь из деревенского паренька в «лицо с ментовской рожей». — Это тебе отсюда валить надо. Скоро здесь будет жарко… Если бы Игорь знал, насколько он был прав! Синеволосая, хмыкнув, показала на неприметную дверцу под лестницей — по идее, идеальное место для быстрого перепихона или чтобы ширнуться дозой-другой, но амбал, занимающий собой всё пространство на вряд ли согласился бы отойти в сторону, чтобы дать посетителям пространство для манёвров. — Иди к тому бугаю, видишь? — Она указала в сторону лестницы. — Там лифт. И… удачи, майор Гром. Едва тебя без кепки и щетины узнала. Игорь скользнул по ней взглядом. Где-то он её раньше видел. Но где? Взяв поднос, он осторожно начал пробираться по стеночке к громиле, по сравнению с которым, несмотря на рост, казался хлюпиком. — Мне заказ на третий доставить надо, — глядя на него снизу-вверх, сказал Игорь. Наверху, сквозь прозрачный потолок-пол промелькнуло рыжее, или показалось. Неприятно улыбнувшись, амбал отошёл в сторону, и майор увидел панель от лифтовой кабины. После ключа-карты электронный замок моргнул зелёным и дверь лифта открылась. Игорь вошёл в кабину, нажав кнопку «3». Ниже была кнопка «-2» и всё. Это было странно: минус второй этаж? Здесь был один подземный уровень — парковка для особо привилегированных гостей «Трёх граней», но о ещё одном уровне Гром не знал. Да и никто, кажется. Когда дверь лифта отрезала его от танцевального зала и от звуков, Игорь понял, что на третьем этаже его ждёт нечто… неприятное. То самое чувство, что «под ложечкой сосёт» охватило сначала солнечное сплетение, а затем перетекло куда-то между окончанием рёбер и началом желудка — комок чего-то, что ни туда, ни сюда. Мужчина набрал в грудь побольше воздуха, чтобы справиться с охватившим его волнением. В тот момент, когда он начал выдыхать, лифт приехал на третий этаж. — А вхо-от и у-уж-жин! — Провозгласил донельзя довольный, шамкающий голос. — Гром?! — Раздалось одновременно. Кирилл Гречкин, изумлённо моргая, осел на кожаный диван. Четыре твари с мертвенно-серой кожей оскалились игольчатыми зубами. — Привет, Кира, — поздоровался Гром и швырнул в сторону упырей поднос, а сам бросился вниз, вытаскивая из-за штанины табельный Макаров. Эффект неожиданности сработал на «ура», но быстро сошёл на нет, упыри — быстрые твари и пока Гром успел снять пистолет с предохранителя, нечисть успела схватить его за ноги протащить вперёд. Перед лицом промелькнули острые зубы, лица коснулось зловонное дыхание. Игорь выстрелил наугад, в лицо плеснуло чем-то чёрным и воняющим падалью. Попал. Высвободив одну ногу, майор саданул пяткой в морду другой твари. Процедуру пришлось повторить ещё раза три, с первого удара упырь не понял, что Игорь хотел до него донести. Руку с пистолетом зажали в челюстях и по ощущениям, перемололи в жерновах. Гром заорал от боли и кулаком левой руки вмазал по страшной роже. Ощущая, что из руки выдрали кусок плоти, но не выпустив пистолет, мужчина перекатом ушёл за диван, на который рухнул Гречкин. Истеричный визг последнего дал понять, что загонщика твари не пощадят, ну и черт с ним. Не надо было вести дела с этими тварями. Над головой плеснуло алым, а на волосы закапала вонючая слюна упыря. — Да когда вы уже сдохните! — Рявкнул Гром, поднимая голову и одновременно стреляя вверх. Сбоку он уловил смазанное движение и совершив поистине акробатический кульбит, оказался облюбованном трупом Гречкина диване. Упырь, оказавшийся без добычи, заорал от ярости и кинулся на майора, уже начавшего видеть перед глазами чёрные мушки — сказывалась кровопотеря. «Кажется, я не просчитал все варианты» — думал Гром, видя, как в замедленной съёмке, приближающиеся к нему упыриные пасти. Столб огня насквозь прошил пол и спалил одного из упырей в мгновение. Второму, видимо, подпалило пятки, и он завизжал на всю округу. Повреждённая звукоизоляция разнесла этот крик на два второй и первый этажи. Сквозь вой пожарных сирен этот вопль отзывался даже в обдолбанных мозгах несдержанной дрожью ужаса и толпа, и так толкающаяся в узких коридорах клуба, повалила к выходу ещё активнее. Возникла давка. Игорь, задыхаясь от гари и боли, лежал под умирающей тварью, что пронзала его тело когтистыми пальцами в четыре фаланги каждая, карабкаясь вперёд. Упырь, пусть и потерявший нижнюю часть тела, скалил клыки — ему хотелось напоследок оторвать от наглой еды кусок послаще. Сверху раздался протестующий вопль. Упырь, готовый вцепиться майору в шею, завизжал от ярости — у холки сомкнулись бритвенно острые волчьи зубы, стащившие его с желанного куска мяса. Обожжённая нечисть пролетела всего ничего и попала в ало-золотое зарево с очертаниями крупного птичьего тела, превращаясь в ничто. Сквозь огромную дыру в крыше, в завихрениях дыма, был виден кусочек звездного неба. Игорь до рези в глазах, потерявших зоркость, всматривался в него. «Думай, ду-май, ду…»