Птица дивная

Небольшой кабинет куда набилась медкомиссия, жужжал, как растревоженный улей. Игорь, плюнув на всё, зашёл за ширму и начал одеваться. Докторишкам явно сейчас не до него. Вернее, до него, но у них что-то вроде консилиума. Маленький, сухонький старичок, поправляя огромные очки с толстыми стёклами, периодически то запускал подрагивающую ладонь в жидкие седые волосы, то лез в нагрудный карман халата за платком. — Это же просто невероятно! — Переводя взгляд с одного эскулапа на другого, с придыханием в голосе говорил Эдуард Семёнович Гольдфарб, промакивая широкий лоб порядком измятым платочком. — Вы уж, голубчик, простите, но мы вас уже в инвалиды записать успели. С потерей трудоспособности! — Угу, — отозвался Игорь, застёгивая пояс и выглядывая из-за ширмы. — Ну так как, я могу вернуться? — Куда, голубчик? — Поинтересовался врач. — Обратно. Ну, в полицию. Консилиум переглянулся и зажужжал с новой силой. Тяжело вздохнув, Игорь сел на кушетку, приготовившись ждать. Уломать врачей выписать разрешение на работу оказалось тем ещё геморроем. Гром недоумевал: почему нельзя просто взять и подписать? Он здоров, его проверяли: и велотренажёры, и беговые дорожки и ещё не бог весть что. Пощупали не один раз шрамы, оставшиеся от ранений, и подтвердили, что рубцовая ткань выглядит так, словно ей пара лет, а не месяцев. Но нет, организовали ещё собрание коновалов и те мурыжат ему мозг битый час. Мужчина пытался сохранять спокойствие, дышал на счёт десять, но кончики пальцев всё равно покалывало. Ранее пребывавшая в зачаточном состоянии сила то и дело норовила вырваться из-под контроля. Игорь понимал, что с этим надо что-то делать — Сергей не всегда будет рядом, чтобы потушить вспышку. Гром поёжился: неужели он становится похожим на отца? Перед глазами встала сцена, где в один из редких выходных отца, баб Марта упросила его-таки посмотреть барахлившую проводку. Он стоял на стремянке и держал в руках лампочку, и та сияла, не будучи вкрученной в патрон. — Как ты это делаешь, бать? Константин подмигнул. — Научу как-нибудь. Так и не научил. — Голубчик, Вашим случаем заинтересовалась Москва… — Эдуард Семёнович просеменил к Игорю и тронул его за рукав. — Может быть, Вы бы могли… Игорь нахмурился. — Я не подопытная крыса. Выпишите мне допуск к работе, и я пойду. Стайка врачей вновь зашушукалась. В кистях кололо неимоверно. Жидкое пламя под кожей поползло вверх – Игорь видел, как вены набухают и начинают посверкивать бело-синим светом. Он торопливо накинул на себя куртку, чтобы спрятать это. Так не было никогда. По линии роста волос выступил холодный пот, который Игорь торопливо стёр подрагивающей ладонью. Если он задержится в этом проклятом кабинете ещё хотя бы на пятнадцать минут, он за себя не ручается. Фортуна Грому благоволила и носила имя Романа Юрьевича Исаева — более молодого коллеги Гольдфарба. На фоне самого Гольдфарба, конечно, а так врач был не менее именитым, опытным и седым. — Эдуард Семёныч, ну давай отпустим молодого человека. Вспомни его отца хотя бы, Константин Игоревич тоже нашего брата не любил: с больничной койки сразу на службу. — Но Роман Юрьевич… — почти взмолился Гольдфарб. — Мы не имеем держать Игоря Константиновича на больничном дольше положенного. А результаты, вот они, — врач потряс медицинской выпиской перед лицом коллеги. Эдуард Семёнович сдался. Получив заверения, что все необходимые документы будут в ближайшее время направлены в его родное отделение, а также вожделенную справку, Игорь торопливо покинул кабинет. Заветная бумажка начала тлеть в руках и чертыхнувшись, майор торопливо убрал её во внутренний карман куртки. Сергей и Олег, ждавшие его во дворе ведомственного госпиталя в тенёчке, едва завидев его, поднялись со скамейки и дёрнули подбородками: «Ну, как?». Игорь довольно усмехнулся и похлопал себя по груди. Разумовский пару раз подпрыгнул и захлопал в ладоши, Волков одобрительно кивнул. — Сергей, а не подскажешь, почему у меня в руках бумага задымилась? Сине-жёлтые глаза удивлённо воззрились на Грома, а затем Сергей смущённо улыбнулся. — Ой.

***

Вскрывая уже шестую по счёту спиртовую салфетку, Юля прикусила губу и зажмурилась перед тем, как приложить её к разбитой коленке. Рваные джинсы – это красиво, но не тогда, когда падаешь на гравийку местами, не защищёнными тканью, где она по идее быть должна, а на деле отсутствует из-за прихотей модных трендов. Ксения сочувствующе посмотрела на неё, а затем вернулась к заполнению рапорта. Пчёлкина украдкой рассматривала главное полицейское управление, закрывшись от всех завесой красных волос. Что она могла сказать – кипит работа, несмотря на восемь утра. Служители правопорядка носятся по опенспейсу, кто с кипой документов, кто с потерпевшими под ручку. В воздухе витает сильный запах кофе. — Вы новое расследование готовите, да? — Поинтересовалась Зайцева. — Я на вас уже года три подписана. — Да. Спасибо, мне приятно. Зайцева кивнула на разбитые колени. — Сильно досталось? Юля пожала плечами и убрала салфетку – кажется, большую часть грязи более-менее удалось убрать. — Бывало и хуже. Издержки профессии. Ксения понимающе улыбнулась, потерев шею, где был старый шрам от встречи с оплетаем. Прежде чем его обезвредили, это существо успело придушить и высосать кровь у трёх человек. Не повезло любителям ЗОЖ и пробежек туманным утром. — Юлия, я могу к Вам так обращаться? Мне нужны Ваши показания для отчёта, — Зайцева перевела уже порядком уставшие глаза от экрана компьютера на журналистку. — Утром, на планёрке с Прокопен… Фёдором Ивановичем я буду делать доклад. — И его это очень заинтересует? — Юля иронично приподняла бровь. — Ваши наших не очень любят. — Профдеформация, — пожала плечами старший лейтенант. — Что произошло в районе садового товарищества? Юля смела в горсть использованные салфетки и упаковки, и выкинула в урну. Поудобнее устроившись на жестковатом стуле, она закинула ногу на ногу и тут же поморщилась – разбитое колено тут же засочилось кровью. — Как я уже и говорила, это связано с пропажей бездомных в районе Пулковского меридиана. Кто-нибудь из ваших занимается этим делом? Ксения задумчиво потёрла подбородок и проговорила вслух: — Нужно поднимать статистику по этому району, но сами понимаете — это бездомные, их не ищут родственники… Хотя, — девушка выпрямилась в кресле и свернув окошко заполнения отчёта, начала споро щёлкать мышкой и набирать на клавиатуре. — К нам обращались жители Малого Карлино. Они жаловались на шум по ночам и пропажу собак. А последняя пара случаев так вообще проходит под жестоким обращением с животными. Кто-то убил нескольких сторожевых псов, те были на привязи. Ищем, вот… Думаете, это как-то связано? Пчёлкина нервно улыбнулась и убрала волосы за уши. — Более чем. Ксюша сглотнула горький ком. — Час от часу не легче… — пробормотала она. — Игорь?! Ба, ребят, да это ж Гром! — Кто-то громко крикнул на всё отделение. Полицейские разом, отвлекшись от работы, повернулись на голос. — Гром! — Какие люди! На пороге главного полицейского управления стоял собственной персоной майор Игорь Гром, торжественно потрясая допуском врачебной комиссии к работе. Позади него маячили волколаки, улыбаясь не менее довольно. Ксюша радостно улыбнулась. Неужели у Игоря получилось и он вновь в строю? У девушки появилась уверенность, что теперь всё будет хорошо. Юля же, наблюдая за реакцией полицейских, хмыкнула — этого мужика здесь любят. А ведь и правда, как ему удалось за пару месяцев выкарабкаться? Ещё одна загадка в копилку с названием «Игорь Гром». Несмотря на все обширные связи, имеющие у Всеволода Гречкина, заткнуть СМИ не получилось. Взрыв в клубе «Три грани» прочно поселился в информационной повестке Петербурга. Правда, всё-таки кое-какие рычаги давления у прокурора были и происшествие обозначили как «взрыв бытового газа», но Юлия-то знала, не в нём дело. И майор Игорь Гром тоже. Девушка прикусила нижнюю губу и посмотрела на старшего лейтенанта Зайцеву. Она, как и все, отвлеклась от дела и широко улыбалась, глядя на майора. У Пчёлкиной всегда есть при себе флешка, спрятанная на виду – в виде плетёного браслета, она же журналист. И как удобно, что с её стороны располагаются слоты в моноблоке, а старший лейтенант Зайцева – левша. Вставив устройство в слот, Юля свернула окошко с открытым отчётом и выделив все папки на рабочем столе, скинула их на флешку. Появилось окно загрузки, а Гром целенаправленно шёл к своему рабочему месту, располагающемуся неподалёку от Зайцевой. «Давай, давай!» — мысленно подгоняла Пчёлкина, наблюдая за загрузкой файла. Но времени уже не было, и журналистка выдернула флешку из гнезда, вернув отчёт на рабочий стол. — Привет, Ксюш, — Гром поравнялся со столом Зайцевой. — Игорь, с возвращением! — Ксения поднялась из-за стола и обняла мужчину. — Мальчики, привет! Маячившие за спиной майора волколаки кивнули ей. — Прокопеныч обрадуется! — Сказала старший лейтенант. — Без вас, ребята, было слишком тихо. — И норма было! — Крикнул Цветков со второго этажа, свесившись через перила. — Костя, вот любишь момент испортить! — Возмутилась Ксения. Константин отсалютовал ей чашкой кофе и скрылся за дверью в архив. Игорь ободряюще похлопал коллегу по плечу и перевёл взгляд на Юлю. — Юлия Пчёлкина, независимое СМИ, — он её узнал. — Доброе утро, майор Гром! — Нарочито бодро поприветствовала она его. — И вам не хворать, — он кивнул на разбитые коленки. — Неужели вам наша помощь нужна? — Вы удивитесь, но это вам она нужна, — улыбнулась журналистка и похлопала рюкзак. Пока Игорь сверлил девушку тяжёлым взглядом, Олег разглядел прикреплённую на лямку экшн-камеру. — Эта малышка записала то, что очень заинтересует ваше руководство и кое-кого сверху. Игорь сложил руки на груди и скептически посмотрел на девушку. — Оставьте камеру и… — Но! Но! Но! — Она погрозила ему пальцем и прижала к груди рюкзак. — Это должен увидеть полковник Прокопенко, а вы, майор Гром, можете присоединиться к просмотру. Если вам позволяет служебное положение. Сергей выглянул из-за плеча Грома и пристально посмотрел на Юлю. Девушка поёжилась под странным жёлто-синим взглядом. — Хи-итрая. Как и все ведьмы! — Охарактеризовал он её, потеряв интерес. Пчёлкина хмыкнула. Если бы этот рыжий лисёнок знал, насколько он прав! Флешка со скопированной информацией грела левое запястье, и журналистка уже предвкушала, как зароется в архивы. Может быть, найдётся что-то интересное. Но рюкзак казался таким тяжёлым. Юлия лишь изображала самоуверенность и готовность ко всему, но то, что она увидела на Пулковоском меридиане… Кто ищет, тот всегда найдёт, верно? И она, с подачи Алексея Прищурова, нашла. Это был один из тех редких случаев, когда она не была рада открывшейся правде. В её работу опция «радость» никогда не входила. Удовлетворение — возможно, но радость — нет, ведь вред всё равно уже нанесён, она просто делает так, чтобы виновным воздалось по заслугам. Не законом, так общественным мнением. — Странно вас здесь видеть, — произнёс Гром. — То, что я — независимый журналист, делает мне недоступным право обращаться в органы правопорядка? Я всё ещё гражданка своей страны, майор, — происходящее начинало выбешивать. Неужели Гром — безмозглый таран? — Я готова предоставить вашему начальству эксклюзив! — Какого рода эксклюзив? — Поинтересовался Фёдор Иванович, решивший прийти на работу пораньше, раз Игорь закрыл бессрочный больничный. Всё равно не спалось: ныли ли старые раны или давление, всё чаще дающее о себе знать, но сна было ни в одном глазу уже в четыре утра. «Хотя бы пробок нет», — подумал полковник Прокопенко. Юлия встрепенулась и поднялась на ноги. — Об этом я расскажу в Вашем кабинете, товарищ генерал-полковник. И она рассказала. Как уже три недели ездит по СНТ в районе Пулково, как общалась с местными жителями, преимущественно пожилыми женщинами, живущими всё лето на даче, об их пропавших собаках и бездомных. А отправной точкой стал пропавший дворник Сеня при Казанской церкви. Бывший бездомный, когда-то выпивавший, но уже который год живший при церкви и служивший разнорабочим. — Я объездила все церкви на меридиане, и знаете, Сеня не первый пропавший. Вы в курсе, что в этом районе порядка двадцати церквей? И у каждой кто-то побирается, — спросила Юля, доставая карту памяти из камеры. — И что примерное число пропавших бездомных перевалило за десяток? Или Вам всё равно, потому что они — маргиналы? Вы в курсе, что среди пропавших — пара беспризорников? Гоша четырнадцати лет и Лёня семнадцати? Сидевшие в кабинете Прокопенко Гром и Волков мрачно переглянулись. Никому не нравятся детские смерти. Фёдор Прокопенко потемнел лицом. А девчуля-то макнула его только что с головой в дерьмо. О бездомных действительно пекутся не так, как о любимом члене семьи. Ну пропал и бог с ним. Может жив, а может, метилом упился, кто их разберет? — Здесь запись, сделанная пару часов назад, — Пчёлкина протянула Прокопенко карту памяти. — Когда Вы увидите то, что видела я, Вы поймёте, что всё очень серьёзно. Фёдор Иванович, нахмурившись, взял протянутую карту памяти и вставил в слот. — Ближе к концу прокрутите, — посоветовала журналистка. Знакомые пейзажи района Пулково и белые ночи, разбавленные шорохом подошв, сбитым дыханием и шумом, похожим на рычание. Картинка тряслась — снимающий бежал. В какой-то момент камера стала снимать гравийную дорогу и Олег, покосившись на Юлию понял, как она разбила колени. Камера повернулась и стали видны преследователи. Это были существа, похожие на людей, с чёрной от гнилостных изменений кожей. Они двигались быстро несмотря на то, что явно давно были мертвы. И можно было бы сказать, что непоседливую журналистку преследуют пранкеры, загримированные в зомби, если бы не одно «но» — глаза «зомби» светились тусклым зелёным светом. Фёдор Иванович начал мысленно перебирать весь бестиарий, который им наказывали выучить на зубок во время обучения в школе милиции. Это сейчас МЧС забрали себе львиную долю всех вызовов, связанных с нечистью и прочими явлениями Нави, а во время его молодости каждое министерство обучало своих людей различать тварей и бороться с ними. Что-то знакомое было в повадках монстров, преследовавших журналистку. Полковник потёр виски. Дежавю не отпускало его и наконец вырвалось: — Стрыгой! — Озарило Фёдора Ивановича. С этой братией он не сталкивался, а инструктор их подразделения — очень даже, еще в военные годы. То был пожилой мужчина, внешне ничем не приметный, но много знавший. «Ведунам тоже смерть правильная нужна, а в бою — какая она, смерть? Всегда нежданная. Вот и поднимались эти и начинали своих и чужих жрать». — Кто? — Не поняли Игорь, Олег и Сергей, озадаченно между собой переглянувшись. Пчёлкина довольно улыбнулась. — Стрыги! Мёртвые ведаки! Что же это будет, ребята…