Птица дивная

Стылое дыхание Сармы треплет ленты, повязанные на верёвку, протянутую между родовыми коновязями-сэргэ. Ленты разные: есть яркие, повязанные совсем недавно (позавчера отметили начало Белого месяца — Сагаалгана), а есть обтрёпанные и выцветшие. Остаётся только уповать, что надежды, завязанные с узелками, достигли ушей тенгри. Правда, каких именно? Лучше западные, конечно, они добрые, а восточные услышат, да перевернут всё с ног на голову, что и сам рад не будешь. Подмерзали на январском морозе брызги молока — белой пищи, главного кушанья для богов в Белый месяц. Сапожок с загнутым носком пнул ледяной шарик, подхваченный ветром, тот покатился вперёд. Алтан проводил глазами игру Сармы. Хоп и ледышка упала с обрыва. — Юу хэжэ байнабши? — Тяжёлые и горячие руки поправили меховой капюшон. — Не играй с тенгри. — Зайлдаа, — мальчик шмыгнул носом и попятился назад, покидая территорию, отведённую под обряды. Чужакам сюда хода нет, это место от взгляда простых смертных надёжно скрыто. Для того, чтобы потешить туристов есть другие места и другие люди. Вот у Алтана бабушка — настоящая бɵɵ! И он когда вырастет, тоже станет! Когда разряженный в не пойми что обкуренный травами дядька мечется из стороны в сторону, бьёт в бубен — разве ж это шаманство? Так и хотелось проклясть, злые слова вот-вот были готовы сорваться с языка, но бабушка закрыла ему рот и вытянула из толпы, обряженной в цветастые парки. — Но он же не шаман! Зачем он позорит наше дело? — Позже возмущался Алтан, не задобренный и горкой боов, щедро политых сгущёнкой. — Кто-то должен пускать пыль в глаза. — Дипломатично отозвалась бабушка, пресекая разговоры за столом, поднеся к губам пиалу с чаем. С тех пор минуло немало лет, вымораживающий всё на своём пути Сарма успел превратить в тряпьё не одну сотню лент. Кажется и всё доброе, что было внутри самого Алтана, ветер выдул без остатка. Как вытекает Ангара из бездонного Байкала непрерывным потоком, так и жизнь течёт, не останавливаясь, а все препоны — лишь пороги на пути у воды. То кораблики — судьбы людские, какие преодолеют затор, лишь днищем шаркнув: какие на мель сядут, а иные — в щепу. Попутный ветер Алтану дует потому, что он так хочет и знает, у кого попросить об этом. И пока он может платить по счетам. Окрашенные ягодным соком и покрытые лаком косточки с задних бараньих ног с глухим перестуком катятся по расстеленной замше. Какой стороной они упадут? Что выпадет: коза, овца, верблюд, корова или лошадь? Сколько до победы надо сделать бросков? Старая детская игра, где всё решает случай… Алтан на пробу бросил кости ещё раз. Никакого предсказания будущего, лишь далёкие воспоминания и призрачный запах сладкой выпечки и чая с молоком… — Бурханите, нэджа? — В комнату ворвался солнечный свет и Алтан отвернулся, зажмурившись. Шторы широко раздвинул приставленный дедом охранник, с изрисованным телом. Рисунок двигался, закручивался спиралями, гипнотизировал. Удивительно, как в их небольшом шаманском улусе вообще затесался этот ород? Был ли он вообще таковым или ему нравилось лишь казаться? — Играю, — проворчал юноша, торопливо собирая бараньи кости в свёрток и пряча в большую шкатулку. — Вроде не маленький уже! — Посмеивался мужчина, смотря на суетящегося подопечного. — Вас бөө баабай зовёт. Алтан поджал губы, но подчинился. Злить деда не хотелось.       

***

— Стрыгой! — Озарило Фёдора Ивановича после просмотра видео, предоставленного журналисткой, нагрянувшей в отделение на ночь глядя.        Генерал-полковник устало осел на вовремя пододвинутое Олегом кресло. Прокопенко вытащил из нагрудного кармана платок и прижал ко взмокшему лбу. Рука у него подрагивала.        — Кто? — Не поняли Игорь, Олег и Сергей озадаченно между собой переглянувшись.        Юлия довольно улыбнулась и кивнула своим мыслям — а этот начальник полицейского управления ей нравился! Во-первых, он не был замечен во взятках, во-вторых, не зря занимал своё кресло. В-третьих, имел влияние на Грома. Это, пожалуй, независимой журналистке нравилось больше всего.        — Стрыги! Мёртвые ведаки! — Объяснил Прокопенко. — Что же это будет, ребята…        Фёдор Иванович покачал головой и прицыкнул. Год вроде, не високосный, от чего тогда мерзость лезет со всех щелей?        — На случай подобного у Вас есть какие-то протоколы? — Поинтересовалась Юлия.        Генерал-полковник устало посмотрел на девушку. Да, разбаловала его мирная жизнь. Как всё устаканилось в стране, как последнюю нечисть на поводок посадили, так и всё… Новое поколение выросло, только слышавшее о разборках бандитов и людей с нечистью. А хтонь эта ничего не забыла, затаилась. Короток всё же и век человека, и память.        — Да как сказать… — Неуверенно отозвался Прокопенко. — План «Чур» организовать надо, боевиков, бишь магов на подмогу вызвать. Тут рядовой полицейский мало что может… Сама-то как ноги унесла?        — С большим трудом, — призналась Пчёлкина и зябко передёрнула плечами, вспоминая запах разложения, исходивший от нечисти. — У меня всегда при себе пара колбочек припасена, но против этих ребят они были малоэффективны. Так, внимание удалось отвлечь и на том спасибо.        Фёдор Иванович кивнул своим мыслям. Большая удача, что девчушку не загрызли, только она вот, гонец, принёсший дурные вести. И радости от раскрытого дела никакой — ещё ведь выяснить надо, что за ведуны переродились в стрыг. Как бы не оказалось, что дело им, полицейским, не по зубам. Как пить дать, ребята, что «сверху», себе приберут.        — Так и что делать, Фёдор Иваныч? — Спросил Игорь.        — Объявлять план «Чур», — заявил полковник, разминая затёкшую шею. — В операции участвовать будут только штурмовики и боевики. Игорёк…        — Даже не думай меня отговаривать, дядь Федь, — нахмурился Гром. — Мы с парнями в деле.        Генерал-полковник лишь покачал головой. В этом все Громы — нестись в сторону бездны без тормозов.        — Созову-ка я заседание, — постановил Фёдор Иванович. — Спасибо за информацию, Юлия. Ребята, проводите девушку. Она теперь важный свидетель. Не кривись, Игорёк, да, важный.        И завертелось.        Майору Грому было радостно окунуться в рабочую суету. Неизбежное зло — координационные советы, были максимально сжатыми, куда больше времени уделялось подготовке сотрудников, на плечи которых легла непростая задача — найти и обезвредить нечисть. Жалобные взгляды коллег Игорь предпочитал игнорировать — они не понимали, что майор жить не мог без всплеска адреналина и ощущения опасности, дышащей в затылок. У них это было семейное…        Олег, уже привыкший находиться чуть поодаль от Грома, недовольно поджимал губы. Если он — волк, то майор — собака. Ласковая с теми, кто нравится и бешеная, учуяв дичь. Волкову всё же привычнее было, когда люди не лезли вперёд, предпочитая отсиживаться в его тени, а в случае успешного исхода, выходили, выпятив вперёд грудь колесом под награды. Гром таким не был, он предпочитал держать удар лично. За одно только это его стоило уважать, однако, это добавляло волнений.        — От тебя несёт злостью, Волче. — Бормотал Сергей, обдавая волколака запахом огня и жжёного сахара.        Олег тяжело вздохнул и положил ладони поверх переплетённых у себя на животе бледных рук.        — Не совсем, Серый. Но Игорь… он же только-только с больничной койки и уже несётся навстречу полной заднице. Я его порой не понимаю.        Разумовский рассмеялся и боднул лбом спину волколака.        — Всё ты понимаешь, Лежа, ты сам такой же. Поэтому тебе с Игорем иногда тяжело. Вы одного поля ягоды, да только боретесь за солнце, забывая, что вокруг места много.        Волков, не хотя, но согласился.        Настал день Х.        — Бронежилет? — Сергей выглянул из-за экрана, вопросительно приподняв брови.        — Ну да. — Игорь повёл плечами, чувствуя непривычную тяжесть защиты.        Для участия в операции пришлось поступиться принципами. Пусть отцовская куртка и была заговорена ещё какими-то хорошими знакомыми тёти Лены, но всё-таки это не уставная форма. Отцу, правда, защита от упырей не сильно помогла… Гром тряхнул головой, прогоняя недобрые мысли.        День, словно сговорившись, был тяжёлым. С утра лило, а теперь стояла духота. Игорь утёр противную испарину. Не обошлось без москвичей, словно в Петербурге закончились все маги. Как и предполагал Фёдор Иванович, люди «сверху» заинтересовались делом. Не успели сплавить Стрелкова, как прислали для разнообразия ворожею. Стылые глаза прошлись по каждому из участников группы захвата.        — Не нужно ли расширить состав группы? — Хрустким, хрипловатым голосом поинтересовалась «снежная королева».        — Это стандарт Мария Андреевна, — отозвался начальник МВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области Юрий Романович Лугин, вызванный лично провести финальный инструктаж перед заброской.        — Часто стрыг ловите? — Усмехнулась генерал-лейтенант Архипова, склонив голову на бок. Лицо Лугина пошло красными пятнами. — Расширьте группу. Эта пакость сама в руки не пойдёт. Пули все заговорённые? Боекомплект военного образца? Договариваться нам всё равно не с кем.        Игорь подумал, что москвичка пусть и с короной, но всё же, толковее Стрелкова.        — Ну, с богом, ребятки. — Сказал Фёдор Иванович, провожая подчинённых.        Полицейские начали грузиться в транспорт.        — Игорь! — Позвал Грома Сергей.        — Чего?        — На секунду.        Сцапав майора за рукав, Разумовский затащил его в укромный уголок. Игорь сглотнул ставшей густой слюну и нервно облизнулся, а Сергей шало улыбнулся и прижался к его губам. Игоря дёрнуло, по венам словно ток пустили.        — На удачу, — подмигнул парень, выталкивая его из закутка.