Птица дивная

Пригород с широким дорожным полотном федеральной трассы сжался до двухполосной дороги. Машина с затонированными задними стёклами плавно лавировала среди транспортного потока и аккуратно припарковалась на частной парковке ресторана. У Алтана было полно времени подумать, что ответить журналистке на её просьбу. Никому иному из клана он бы не доверил столь деликатное дело. Потому как никто не знает про то, что он должен Пчёлкиной. Однако, он бросил взгляд вниз, на ноги. Вновь придётся расплачиваться днями слабости и боли. Дагбаев заметил красную голову Пчёлкиной ещё издалека. В северной столице сегодня ветрено, запахивая на себе плащ, Юлия быстрым шагом направлялась к стеклянным дверям «Парадиза». Ресторан, оформленный в дореволюционном стиле, прослыл среди бизнесменов местом, где за исконно-имперской кухней, вроде рябчиков в сливочном соусе с черносливом, заключались многомилионные сделки. Девушка остановилась на верхней ступеньке и крутила головой, ища его. «Пора», — решил Алтан и покинул салон авто. — Алтан. — Журналистка протянула ладонь. — Юлия, — кивнул наследник лесопромышленной империи, пожав тёплые пальцы. — Прошу. Повернувшись к метрдотелю – мужчине средних лет в сером костюме, он сказал: — Дагбаев. Отдельный кабинет. — Прошу. — Кивнул сотрудник и повёл их внутрь богато украшенного лепниной зала. Юля только хлопнула глазами. Ей, не принадлежащей к бизнес-кругам вход в заведение был заказан – это не пафосные ночные клубы золотой молодёжи, вроде сгоревших «Трёх граней» покойного Гречкина. Ах, сколько юных эскортниц перебывало здесь и не упустило возможности потрясти декольте в сториз на фоне мраморной плитки в уборной с бронзовыми краниками… В прочем, она здесь по делу, что ей девочки, мечтающие о красивой жизни и играющие роль послушных комнатных собачек за усыпанный бриллиантами ошейник и золотую миску. Захоти она стать бесплатным и молчаливым приложением к толстосуму, проблем бы не возникло. Только на сегодняшний день она бы усердно делала хорошую мину при плохой игре, зная, что рядом с муженьком нимфетка. Отправив детишек в лондонский пансион, она потихоньку бы спивалась в большом и холодном доме. но она выбрала остаться собой и ничуть не жалела. Метрдотель провёл их сквозь зал и по широкой лестнице проводил на второй этаж, где располагались кабинеты – приватные обеденные зоны. Вручив плащ и оставшись в зелёном платье, она расположилась на удобном диванчике. Юлия рассматривала Дагбаева-младшего. Он ничуть не изменился за пару лет. В тайге, правда, она был в обычных джинсах, а волосы были собраны в одну косу – сходу его можно было принять за студента-геолога или историка. — Заказать что-нибудь? — Поинтересовался Алтан, пододвигая к себе папку с меню. — На ваше усмотрение, — Юлия пожала плечами, снимая куртку и уложив на подлокотник. — Советую начать с бокала игристого и тартины с икрой. — Глядя на девушку поверх меню проговорил шаман. — Здешний ростбиф хорош. Пчёлкина улыбнулась и поправила волосы. — Не смею сомневаться в вашем выборе. Пусть будут вино и тартина. Пока готовился заказ они молчали, вдоволь наигравшись в светские разговоры. Они друг другу никто и интересоваться «Как дела на работе?» казалось обоим пустым трёпом. Что Дагбаеву могла рассказать Юлия? Что, кажется, влезла обоими ногами в болото, из которого на этот раз, как подсказывала её чуйка, будет ой как трудно выбраться? Тут не то, что придётся тянуться ко всем свисающим веткам, тут придётся себя за волосы вытаскивать из топи, подобно небезызвестному барону. А Алтан? Чем он мог поделиться с независимой журналисткой без опасения, что завтра это окажется во всех новостных агрегаторах? Он вернёт ей долг и их пути разойдутся. В следующий раз он точно может стать фигурантом одного из её разоблачительных видео. Принесли блюда. Юлия придирчиво рассмотрела стоящий перед ней высокий бокал и полупрозрачную, настолько был прозрачным фарфор, тарелочку с тремя тартинами. Сцапав лежащую с краю и откусив небольшой кусочек, Юлия блаженно застонала и закатила глаза. — Это правда очень вкусно! Дагбаев позволил себе тень польщённой улыбки и погрузил нож в стоящий перед ним кусок мяса. Когда с трапезой было покончено, Алтан в упор посмотрел на журналистку. — А теперь, мне нужны подробности. Рассказ действительно вышел занимательным. Молодой человек не очень любит сидеть в интернете, однако сегодня и он заметил оживление в информационной ленте. Все задавались вопросом: «Что за существо пролетало над Санкт-Петербургом?». Теории были самые разные: от НЛО до секретных разработок правительства. Алтан по этому поводу ничего не думал – раз оно не мешает семейному бизнесу и ему лично, то это не его дело. Всё оказалось и проще, и сложнее – нелюдь, считавшийся даже в их мире сказочным персонажем. Не то, чтобы Дагбаев был знатоком русских сказок, у его народа сказаний о необычных существах не меньше. — Ты ведь понимаешь, что это как искать иголку в стоге сена. — Высказался Алтан, на что журналистка хитро улыбнулась и выложила на стол пакетик со светящейся ниткой внутри. Волос, с удивлением понял он. Прежде чем прикоснуться к нему, молодой шаман приблизил лицо и ощутил жар, как от открытого огня. Нет, как от пожарища, пожирающего тайгу. Интересно… Он вытянул руку и растопырил пальцы, чувствуя большую силу от крошечной частички того, кого просила найти Пчёлкина. — Ну? — Девушка вытянула шею, смотря на манипуляции Дагбаева. — Не знаю, что за существо ты ищешь, но у него много первородной силы огня. Как воплощённая стихия. Я попробую, — пообещал он, перекладывая волос из кулька в небольшой замшевый мешочек, расшитый золотой нитью. — Жди ответ после полуночи. У меня лучше получается в темноте. — И что, никаких стыковок с фазами луны и звёзд? — За кого ты мне принимаешь?! — Возмутился шаман, презрительно оттопырив губу. — Я бөө! Не какой-то слабосилок, способный лишь скотину лечить! Хотя… — он поджал губы, словно признавая слабость, — на убывающую получается глубже проникнуть в мир духов. Алтан вдруг осёкся и сгорбился. В ушах звучал голос деда, презрительно называющий старшую сестру «коровницей». Разве бабушка Аюна слаба? Нужна поистине стальная воля, чтобы отказаться от своего наследия, пойти наперекор воле главы клана и жить так, как хочется самой, а не так, как велят традиции. — Не жди, что я скину тебе геолокацию, поиск не так работает. — Пробормотал Алтан, поднимаясь из-за стола. — Хоть какая-нибудь зацепка, и этого будет достаточно! Аэросъёмка нам в помощь. — Невесело усмехнулась Юлия. Всю обратную дорогу Дагбаев держал мешочек в руках, чувствуя, как нагрелась золотая вышивка, точно внутрь положили углей. Однако, странное, не враждебное тепло проникало под кожу, словно бабушка Аюна вложила ему в руки пиалу молочного чая, от которого прибавлялось сил. На самом деле он слукавил, камлать можно и днём, однако именно ночью меньше помех, живые переходят в пограничное состояние между жизнью и смертью, их мысли спокойны и не отвлекают, легко рассекать реку между слоями реальности и искать. От волоса шла большая сила, и захоти он погрузиться в мир духов здесь и сейчас, то наверняка бы нашёл желанную Пчёлкиной зацепку. Но лучше обезопасить себя и подготовиться. Когда над Петербургом забрезжили сумерки, Алтан погрузился в ванну, полную ледяной воды. То задерживая дыхание, то выныривая на поверхность, он успокаивал разум, отбрасывая ненужные мысли. Не вытираясь, он накинул на себя шаманское платье – точь-в-точь как у Амгай-Бөө. Отшлифованные железные фигурки зверей поблёскивали в приглушённом свете. Слегка отжав волосы и заплетя их в одну косу, юноша натянул на лицо шаманскую корону с наглазником – ширмой из бахромы. Так духи не смогут понять, кто перед ними, а то алые глаза потомков Дагба-Заарин-Бөө знают во всех трёх мирах. К сожалению, он вдали от родовой усадьбы, где камлать помогает сама земля, но… Юноша тонко улыбнулся, переступая порог оранжереи – каждое растение здесь корнями цепляется за каменистую почву Прибайкальских берегов. Частица дома с ним и на другом конце страны. Взошедшая, не скрытая тучами, убывающая Ялайгат серебрила стальные перекрытия, дробилась в стекле и отбрасывала вниз лучи-осколки. Для тёмного шамана нет светила любимей. Обернув алый, горячий волос вокруг запястья и прижав к зубам деки хура – маленького медного варгана, Алтан дёрнул за язычок и быстрая, похожая на птичий клёкот, мелодия вознеслась наверх, унося его дух прочь от тела. Он был таким лёгким, что казалось, будто может коснуться ощеренных ледяными лучами звёзд и расцеловать Ялайгат в серебряные щёки, однако, за запястье (у него есть запястье?) резко дёрнули. — Хочешь уйти к духам раньше? — Раздражённо прошипел Амгай, хлеща его по лицу вороньими крыльями. — Не смотри на звёзды, смотри вниз! Тяжесть на затылке заставила уставиться на большой город, раскинувшийся на тридцати островах. Светящиеся дороги, мерцающие ярче автомобильных фар души живых. — Слушай, — наставлял Амгай, вновь дёрнув за запястье. Однако, Алтан заметил, предок не трогал сам волос. Шаман вслушался в мир. Люди, люди, что-то говорят, плачут, смеются, поют реки, шепчут ветра. Где тот, кто ему нужен. Алый волос сжал запястье до боли, как стальная проволока, и юноша прижал разболевшуюся руку к груди, а затем куда-то вперёд выстрелил тонкий алый же луч. — Следуй за ним! — Поторапливал Амгай, подталкивая под лопатки, из которых выросли чёрные, вороньи крылья. Обернувшись птицей, Алтан полетел вслед за ориентиром. Он миновал города, мелкие посёлки, лесную глушь, а алая струна по-прежнему была натянута. Во рту появился привкус крови. Надсадно хрипя, Алтан махал большими крыльями, пытаясь найти искомое. Вдруг, нить-волос ухнула вниз, и шаман нырнул вслед за ним. Это была заброшенная деревенька посреди болот: заросшие огороды, покосившиеся ограды, но дома ещё крепкие. Наверное, прошло лет двадцать, как последнего жителя вынесли ногами вперёд из избы. Покружив над поросшими мхом шиферными крышами, шаман-ворон заметил блеск света в одном из окон. Над сложенной из белённого кирпича трубой вился слабый дымок. Усевшись на столбик, птица склонила голову на бок. По ту сторону стекла и пожелтевших занавесок за покосившемся столом сидела аловолосая ород. Очищая коренья, она напевала и качала головой в такт. Закончив, встала из-за стола и смела мелкий лесной сор в передник, затем вернулась за горшком и поставила тот в печь. Ород прошла в соседнюю комнату и нырнула под одеяло к мужчине, выглядящему болезненно. Прижавшись к нему всем телом, гладила она его по коротко остриженной голове. Мужчина не противился, но в его глазах Алтан различил тоску. Вкус крови во рту усилился, и шаман закашлялся, а в следующий миг его выбросило обратно в тело. Руку, обёрнутую волосом, хлестнуло болью. В лунном свете было видно, что запястье будто обожжено. Оперевшись на здоровую руку, он попытался встать, но рухнул обратно на траву и посмотрел вниз. Ноги. Искусанные будто бешеной собакой, они кровоточили и походили на два измочаленных куска мяса. Это всегда выглядит хуже, чем является на самом деле, но добраться до комнаты будет непросто. Доползя до заранее подготовленного ковшика, Алтан плеснул на ноги ледяной водой. Раны, шипя и воняя разогретым металлом, закрывались. Юноша закусил ворот шаманского одеяния, чтобы никого не потревожить криками. Может, он ненадолго потерял сознание, потому что, когда пришёл в себя, Ялайгат чуть сместилась на небосклоне. Рядом с ковшом стоял приготовленный загодя кругляш крепкого пресного теста. Ощущая в пальцах слабость, шаман размял шарик и прокатил по макушке, шипя от боли в вырванных волосах, по плечам, рукам, бокам, бёдрам и заживающим стопам. К моменту, как тесто отправилось в огонь, оно полностью почернело – так много на него налипло грязи мира духов и мелких вредоносных анахаев. Поднявшись на трясущиеся ноги, Алтан вышел из оранжереи и кое-как добрался до спальни. Снов ему сегодня не снилось. Зато с утра на пороге маячила харя охранника. Видимо, дед почувствовал, что он камлал и велел выяснить, не издох ли единственный наследник. Перекатывая зубочистку из одного уголка рта в другой, Вадим смотрел на измождённого юношу, зарывшегося в одеяла и подушки. — Вы же понимаете, что вас когда-нибудь сожрут эти ваши духи? — Задал он риторический вопрос, ставя на прикроватную тумбу поднос с сытным завтраком – сладкий чай и маслянисто-мучную кашу саламат. — Поди вон. — Велел ему Алтан. Будь он в силах, в подчинённого его деду орода уже летела бы ваза на прикроватной тумбе. — Подай мне телефон. Вадим оскалился. — Это сейчас вы со мной говорите, или Амгай-Бөө? — Осведомился телохранитель, разводя шторы и выпуская в спальню солнечный свет. Алтан зажмурился и зашипел. — Тебе какое дело? — От Вашего благополучия и состояния здоровья зависит будущее клана. — Процитировал тот слова Баатара Дагбаева. Алтан фыркнул и потянулся к пиале с кашей. — Я уже говорил, женюсь, когда придёт время. — Пора бы вам повзрослеть, нэджа, — покачал головой Вадим, поправив сбившееся в ногах одеяло. — Что дитё малое, лезете камлать, зная, какие будут последствия. Алтан дёрнул неподъемными ногами и одеяло вновь пошло волнами. — Укрепляйте свой дух, не то Амгай-Бөө сожрёт вас. Вы и так в глазах своего деда – та ещё мерзость, что не должна существовать. — Произнёс Вадим, пристально глядя на юношу. Юный шаман выпрямился. — Ты убьёшь меня, если он вырвется наружу? – Поинтересовался юный Дагбаев, хватая чашку чая. — Это будете уже не вы. — Справедливо заметил Вадим. — А баабай бөө … — Не любит делиться властью? – Устало усмехнулся Алтан. — …боится его до усрачки, — телохранитель протянул юноше почти разрядившийся телефон и едва заметно нахмурился, учуяв что-то странное и как будто знакомое. — Просыпаетесь, нэджа, новый день пришёл. Господин Баатар ждёт вас в кабинете. Печатая сообщение, Алтан поморщился. Очередная нравоучительная беседа, которая закончится разбитой китайской вазой или оплеухой — иногда Баатар забывается, а затем, когда дело уже сделано, старается уйти с предполагаемой траектории ответного удара. Амгай-Бөө ни разу не ответил ему физически, это ниже его достоинства, марать руки о старика, чья сила зиждется на страхе. — У тебя вновь хорошее отношение? Что, премию начислили? — Расправившись с завтраком поинтересовался Алтан. Пища предала ему сил, слабый румянец вернулся на ввалившиеся всего за одну ночь щёки. Ород оскалился. — Всё, как всегда, Ваше золотейшество! А что вы такой внимательный? Наконец рассмотрели во мне профессионала и просто хорошего парня? Алтан прищурился. Нет, это определённо его телохранитель – наглый, самоуверенный. И в предыдущие месяцы был тоже он, но что-то в его поведении не давало Дагбаеву покоя. Слишком… правильный, будто вспоминающий время от времени, как себя вести, чтобы Алтана побесить. Подобные эмоциональные качели наводили на разные мысли: от проблем в личной жизни, до раздвоения личности. И то, и то влияло на качество работы телохранителя. Велеть пройти полную медкомиссию с упором на проверку на запрещённые вещества? — Ну-ну. — Отозвался шаман, отправив сообщение. На другом конце Петербурга Юля схватилась за телефон. Прочитав сообщение, она улыбнулась. — Ха! С этим можно работать!