А что Лукаш? А Лукаш ничего...

После этой ночи Лукаш пёрся к своим радостный донельзя. Воронин почти не сопротивлялся, а это значит, что полдела уже сделано. Осталось только влюбить упрямца в себя. Мужчина засмеялся. Генерал переменил своё отношение к свободному, надо только подождать, пока Воронин признается самому себе в этом. «Что ж… придется поспособствовать», — всё летал в облаках Лукаш, вслух же только сдержанно поприветствовав как всегда жизнерадостных членов группировки. «Свобода» жила своей жизнью — кто-то спал, кто-то пинал хуи, а кто-то пинал хуи, стоя на посту. Кажется, про «Монолит» уже все забыли, за что Лукаш хотел было выговориться крепким словом, что означало разборки на весь день — ребята хоть и раздолбаи, но постоять за себя могут, будь это их собственный лидер или отряд «Долга». Настроение Лукаш себе портить не хотел, поэтому, взяв уже родной «Вал», отправился восвояси. В конце концов, сталкер он или нет? Сталкер, а раз назвался им — полезай за артефактами. Внимания на него никто не обратил, будто это не лидер «Свободы», а так, одиночка какой-нибудь зашел на рюмку чая. Лукаш поворчал, но выслушал предупреждения особо внимательного фримена, покивав головой в знак усвоения информации, на деле же начхав на его слова. Это новички писаются кипятком при каждом шорохе (и совершенно правильно), но Лукаш назывался мастером вполне заслуженно. Таким макаром анархист начал вспоминать то время, когда сам был новичком и вытворял такие пируэты — любой снорк позавидует. Поддаваясь своеобразной ностальгии, Лукаш прислонился к ближайшему дереву, хохоча и хлопая руками по шершавой коре дерева как умственно отсталый тюлень. Flashback Во времена далёкой молодости, когда Лукаш только ещё объявил о своём существовании Зоне, приспичило наивному взять задание у Сидоровича, банальщина, на первый взгляд — принести кабанье копыто. Сталкер молодым был, неопытным — дебилом, короче, ибо кто будет у местного еврея брать такие опасные задания (кабаны не сталкеры, в одиночку не ходят) за такую микроскопическую плату. Ну, собрался как положено — ружье, медикаменты на всякий пожарный — в общем, всё как надо, всё что было. Обошел весь Кордон, прежде чем найти нужных мутантов. Когда будущий свободовец нашёл своё счастье, на Зону опускались сумерки, а голодное «счастье» неслось на него со всех ног, навострив клыки на ругающийся ужин…. Услышав топот копыт, Лукаш моментально затих и обернулся, обреченно добавив «твою мать». Не растерялся, целясь в морду, выстрелил. Кабану, как выяснилось, было совершенно и абсолютно пофиг. Отходя назад, снова выстрелил. Мутанту снова хоть бы хны, а вот Лукаш уперся задом в… здоровенный полуразвалившийся танк, оставленный заботливыми военными. Делать нечего — сталкер полез на чудо техники. Ухватился, подтянулся, навернулся. Кабана пришли поддержать многочисленные родственники, а вот к Лукашу помощь не спешила — ночью по Зоне люди не ходят, кто поумнее — прячутся, а если бог ума не дал — значит, и выжить не суждено. Лукаш сегодня умирать ну никак не хотел, поэтому, описав в воздухе нечто похожее на сальто, приземлился прямехонько пятой точкой на спину чудовища. Мутант заверещал, пытаясь сбросить излишне ловкую еду, но сталкеру чудом удалось удержаться — недаром мамка называла сына крючкожопом, зашивая ему штаны на известном месте пятый раз за неделю. Кабану такой наездник вряд ли был нужен — сородичи у него не брезгливые, могут и его включить в список блюд. Сородичи же растерянно крутили головами, недовольно урча. Вдруг один из них зарычал, увидев, наконец, человека. Услышав это, мутант вместе с восседающим на нём Лукашом дал по газам. Холодный ветер бил в лицо, зверь о состоянии будущего свободовца никак не заботился, заставляя того материться громче каждый раз, когда ветви царапали лицо, а сзади по-прежнему раздавался рык взбешенных монстров — Лукашу предстояло так «кататься» всю ночь, если его, конечно, не сожрут до рассвета. Впрочем, так он катался не более двух часов — до тех пор, пока на крики «Лю-ю-юди! Помогите нахуй! Блеа-а-а-а! …» не отреагировали парни, идущие с Темной Долины. Кабанов перестреляли, над Лукашом — поржа-али, не забыв отметить везучесть сталкера — в Зоне штука редкая. Они пробыли здесь несколько дней, о чём-то «воркуя» с Волком. За это время Лукаш успел достаточно привязаться к ним, показать неприличный жест Сидоровичу и узнать о «Свободе». В конце концов он ушёл с ними в Темную Долину, а там и понеслось…. End flashback Отсмеявшись, Лукаш ещё некоторое время стоял, продолжая улыбаться и глядя в пустоту. Улыбку с его лица стер вой, раздавшийся, судя по громкости, совсем недалеко. Свободовец моментально выпрямился, готовясь тут же отразить атаку очередного монстра. Резко развернулся на пятках, держа автомат наготове. От увиденного у него чуть сердце не остановилось — на него неслась целая стая псевдособак — штук пятнадцать, не меньше. Лукаш, мечту свою лелея, начал отбиваться. После одного попадания собака исчезала, зато появлялась другая. Ясно. Пси-собака, значит. Лукаш выдохнул и перезарядил «Вал». Убить такую тварь — задача трудная. Сталкер стрелял одиночными, заставляя иллюзии исчезать одну за другой и медленно продвигаясь вперед. Мужчина лихорадочно осматривал местность, но настоящей пси-твари никак не мог разглядеть. Лукаш отступил на шаг, перезаряжаясь. Вдруг он выронил оружие от резкой вспышки острой боли в правом плече — одна из псин в прыжке цапнула его за руку. Свободный шокированно охнул и зашипел, от неожиданности опускаясь на одно колено. Не вставая, здоровой рукой поднял автомат и, едва двигая подрагивающей от боли рукой, уничтожил ещё одну иллюзию, целящуюся ему в глотку. Лукаш оглянулся и ахнул — окружили. Бросив начинающий мутнеть взгляд на небо, лидер «Свободы» поднялся, снова начиная стрелять по глюкам. Он бы тут же и упал снова, но услышал несколько коротких очередей. Стая исчезла. Фримен облегченно вздохнул и мысленно поблагодарил неизвестного сталкера за спасение, по инерции держась за истерзанную руку. Алая жидкость слабыми толчками лилась из жуткого вида рваной раны. Артерию несильно задели — и то хлеб. Рукав куртки потемнел, пропитавшись кровью. Дело плохо….  — Hände hoch! — послышался удивленный присвист. По иронии судьбы перед Лукашом нарисовался генерал Воронин собственной персоной. Фримен устало прикрыл глаза. Твою мать. Сейчас его жизнь была в лапках тараканов — жителей головы долговца. А вышеупомянутый долговец навел на него дуло автомата, приближаясь.  — Ну что, Гитлер капут? — фыркнул генерал, когда до жертвы осталась пара шагов. «Решил в упор, чтоб наверняка», — подумал Лукаш. Он ещё никогда не был так близок к позорной смерти. «Чёрт, нет. Нельзя сейчас стрелять… — пронеслось в голове Воронина. — А так хочется…» — и опустил автомат.  — Ты должен будешь боготворить меня после того, что я сейчас сделаю, — недовольно ворча, генерал сел на колени рядом с Лукашом.  — Непременно, — растерянно улыбнулся тот и удивлённо распахнул глаза — генерал неуверенно коснулся своими губами его губ, словно сомневаясь в правильности своего поступка. Лукаш не стал разочаровывать Воронина и несколько раз мягко чмокнул его, не углубляя поцелуй. «Попался, сволочь…», — с удовлетворением подумал должанин, отстраняясь. Перевел взгляд на кровоточащее плечо свободовца.  — Снимай куртку и свитер, — произнес он твердым голосом типичного генерала, едва подавив победную ухмылку.  — Воронин, ну не здесь же…. В лесу, при свете дня…. До ночи потерпеть никак?  — Пошути мне тут, — Воронин нахмурился, доставая аптечку. Одежду Лукаш с трудом, но таки снял (хоть и не без помощи генерала).  — И как ты до сих пор жив? — не скрывал сожаления Воронин, возясь со жгутом. Лукаш же сидел пай-мальчиком. — Готово, — долговец осмотрел плечо мужчины и, не обнаружив недостатков в своей работе, принялся «упаковывать» уцелевшие элементы аптечки обратно в рюкзак. Лукаш тем временем оделся, а генерал, поднимаясь, заметил: — Всем спасибо, все свободны. Идите лесом. Провожать не буду. – Я, в общем-то, поблагодарить хотел, — фримен поднялся вслед за ним и здоровой рукой за талию прижал Воронина к себе. — Спасибо, — и поцеловал в щеку. — Идиот, блять, — генерал в уже привычной обоим манере оттолкнул его от себя и свалил в неизвестном направлении, оставив зависшего анархиста на произвол судьбы. — Нужно мне твоё сраное «спасибо»…