А что Лукаш? А Лукаш ничего...

После случая с пси-собакой Лукашу пришлось ещё около недели прокуковать на базе «Свободы», чему, судя по переписке, был не рад только он — Воронин же, казалось, был счастлив. Но вот наконец настал день, когда они вновь смогли встретиться. Кое-как отделавшись от своих, фримен, нахмуренный, явился к месту встречи. Впрочем, недовольная морда тут же исчезла, стоило Лукашу войти в на удивление хорошо сохранившийся двухэтажный домик. Когда-то тут было селение, но сейчас от него остались лишь этот дом да слабые намеки на остальные жилища в виде всяких обломков. Толкнув кое-как держащуюся дверь, Лукаш зашёл, привычно осматриваясь. Воронин, настроение которого анархист изрядно испортил ранее настойчивой просьбой о встрече, уже пришёл и развалился на кровати, мирно посапывая.  — А ты, я смотрю, освоился, — одобрительно кивнул свободный, усаживаясь рядом.  — Приходится, — генерал, очнувшись от лёгкой дрёмы, злобно посматривал на вошедшего. Жаль, но Лукашу до его взглядов совершенно не было дела. Он, похоже, искренне считал, что должанин скрывал свои истинные чувства под маской ненависти. Просто потому, что ему по чину так не положено. Воронин же полагал, что ничего он от Лукаша не скрывает, кроме, может быть, своих планов на него. В чём-то оба были правы. Фримен потянулся за поцелуем. Воронин шумно вздохнул. «Ладно. В конце концов, всё можно перетерпеть. Главное — запастись бухлишком» — думал он, невольно отмечая, что прикосновения анархиста всё больше приходятся ему по душе. Что нельзя было сказать о самом фримене, но это уже совсем другая история. Генерал делал неоспоримые успехи в области терпимости к Лукашу. Он даже умудрился не выругаться, когда вышеупомянутый анархист перевернул его и заставил встать на четвереньки — поза, в которую Воронин ни за что бы добровольно не встал. Но о его желаниях в этом доме пока что не говорилось. Генерал ощутил, как теплые руки сжали его ягодицы и невольно ахнул, жмурясь от удовольствия. Он всё ещё представлял себе бывших любовников. Лукаш удовлетворенно усмехнулся и плотнее прильнул к долговцу, скользнув рукой к его паху и начиная неспешно водить рукой по возбужденному члену. Генерал простонал что-то невнятное, подаваясь бедрами навстречу и требуя ещё ласки. — Нет, засранец, рано… — Сволочь… — пропыхтел красный как рак Воронин. — Знаю, — Лукаш ещё немного полапал генерала за одно место и, смочив слюной пальцы, вставил их в то же место. Воронин вскрикнул и выгнулся. — Пр-редупреждать же… надо… — едва выговорил он, сжимая пальцы в себе. — Угу, разбежался, — свободный ударил его по заднице, тут же стиснув покрасневшую ягодицу. Воронин промолчал, уткнувшись носом в матрас и незаметно для самого себя стараясь глубже насадиться на пальцы «любовника». Лукаш хмыкнул. Ну да, незаметно, как же — и убрал руку под недовольный стон разомлевшего должанина. — Не ворчи, — отмахнулся он, расстегивая штаны. Воронин чуть не задохнулся от ощущения упирающегося в анус члена. — Готов? — зачем-то спросил Лукаш. — Давай уже, — генерал нетерпеливо дернулся, однако Лукаш придержал его. — Не торопись, — и начал медленно входить, чувствуя жар по всему телу. — Или ты начинаешь двигаться, или я усну, — недовольно бубнил Воронин, ёрзая. — Вот ещё тебя я тут не слушал, — фримен стал было потихоньку двигаться, доводя генерала одновременно до бешенства и экстаза. — Б-быстрее… — это всё, на что хватило должанина. — Ну, срань… потом не жалуйся, — сказал Лукаш, начиная бешено вколачиваться в генерала.

***

Когда всё закончилось, фримен, нежно обнимая ещё не пришедшего в себя Воронина, попросил последнего остаться до утра. Генерал сжал зубы - нет, он точно издевается! Хорошо хоть, должанин успел приготовить небольшую месть. Начальная, так сказать, стадия. К осуществлению своего плана Воронин приступил, как только Лукаш уснул и неосознанно ослабил хватку. Генерал, выбравшись из тёплых объятий, незамедлительно надел собственные штаны, чтобы не отморозить многострадальный зад, и начал в спешке рыться по карманам, что-то разыскивая в срочном порядке. Разыскивал он, сволочь бессердечная, молотый перец. Не спрашивайте, откуда генерал взял это чудо, просто посочувствуйте Лукашу, в чьи трусы Воронин высыпал весь пакетик.