Дима будет мной гордиться

Вторник пролетает под уже привычные попытки Абрамова выбесить весь преподавательский состав. Как ни странно, ему это удаётся с поразительным успехом. Учителя почему-то продолжают вестись на Абрамовские закидоны, — с физики его даже выгоняют — а Ваня же с каждым новым витком своей личной революции становится всё более бесстрашным. Серёжа, правда, об этом особо не думает. А вот о том, что надо как-то успеть прочитать «Отцы и дети» к следующей литре и что у Димы сегодня первая репетиция с малявками, — думает. Вообще-то у Серёжи и самого сегодня репетиция в ДК, но он надеется успеть на обе. Потому что отказать себе в наблюдении за игрой Поза на фортепиано он просто не в силах. После уроков Поз прощается с одноклассниками, а Серёжа с непонятно откуда взявшимся волнением мнётся, не подходит до последнего. И в итоге на его протянутую руку неловко спрашивает: «Можно я с тобой?». — А ты в ДК не опоздаешь? — только и спрашивает Поз. Серёжа про себя умиляется, что Дима помнит, когда у него репетиции, и открыто улыбается: — Не, у меня всё просчитано. Дима кивает, принимая к сведению, и они вместе поднимаются на третий этаж. Там, в кабинете музыки, их — то есть, конечно же, не их, а Диму — уже ждут. — Матвиенко, ты личным телохранителем нанялся? — не то чтобы недовольно, скорее, для галочки интересуется Людмила Фёдоровна. — Ну, ему бы я своё тело доверил, — негромко усмехается Поз, бросив на Серёжу красноречивый взгляд, и он на секунду аж зависает. Малявки, которые, в отличие от преподши, Позовскую ремарку услышали, в унисон фыркают. — Ну что, девчонки, как день у вас прошёл? — спрашивает Дима, усаживаясь за фортепиано и вытаскивая из рюкзака ноты. — Нормально, — одновременно отвечают близняшки. — Нормально? Скукотища какая, — подначивает он, лукаво поблёскивая очками и устраивая листочки на специальной подставке. — У нас вот одного чувачка аж с урока выгнали. — Да? — воинственно щурится одна из малявок. — А мы сегодня… — …так заболтали англичанку… — подхватывает вторая. — …что она про самостоялку забыла! — Девочки! — восклицает Людмила Фёдоровна. — Мы случайно, — тут же открещиваются они. — Ну вот это уже поинтересней, — хмыкает довольный собой Поз. — Так, Позов, вы сюда поболтать пришли или репетировать? — грозит ему пальцем музы́чка. — Давайте, начинайте. Близняшки, переглядываясь с хитрющими улыбками, послушно берут свои инструменты. Одна становится со скрипкой, вторая отодвигает себе стул и садится на него, прижимая к груди виолончель. Серёжа подходит поближе к Диме, чтоб на этот раз всё хорошо видеть. — Хочешь, буду переворачивать? — кивает он на ноты, чтоб хоть как-то оправдать своё здесь пребывание. — Хочу, — мягко улыбается ему Поз, словно и так всё прекрасно понимает, а потом оглядывается на близняшек. — Ну что, погнали? На «четыре»? Девчонки одновременно кивают, и Дима даёт отсчёт, пока его пальцы замирают над нужными клавишами. А потом льётся музыка. Серёжа понимает, что взгляда оторвать не может от плавности изгиба избраслеченных запястий, от их резких выверенных движений. Поз словно кастует какое-то известное лишь одному ему проклятье и попадает точно в цель, при этом и не целясь даже. Он попадает в Серёжу, да так чётко, что можно всерьёз задумываться о существовании магии в этом мире. Серёжа никогда не считал себя поклонником классической музыки, но, кажется, только что им стал. Правда, с оговоркой, что исполнять эту музыку будет исключительно Дима Позов. Наверное, даже хорошо, что на уроке ему было не очень хорошо видно, как играет Дима, иначе он бы точно неприлично залип. Вот как сейчас. Поз покачивается в такт своей игре и едва заметно улыбается, словно прекрасно о чувствах Серёжи осведомлён, хоть и не смотрит на него совсем. А Серёжа смотрит — так, будто никого кроме Димы для него в этот момент не существует. А ещё ему кажется, что он готов смотреть так на него всегда. Партия заканчивается внезапно. Серёжа моргает, будто сбрасывая чужие чары, а Дима оборачивается к Ане и Яне, чтоб обсудить сыгранность. Но его опережает Людмила Фёдоровна: — Ян, ты сколько раз репетировала? Ноль? Такое ощущение, что отстаёшь по темпу. Давайте-ка ещё раз, но чуть медленнее. Девчонка со скрипкой в руках отчаянно краснеет и поджимает губы, явно сдерживая своё негодование, однако Поз тут же неожиданно громко выдыхает: — Фух! Слава богам, а то я уже думал, у меня пальцы отвалятся на такой скорости фигачить! — Позов! — возмущается его лексиконом преподша. Близняшки же одинаково громко фыркают, а Серёжа видит, как расслабляются при этом плечи Яны. Он, уже немного с методами Поза знакомый, отчётливо понимает — эта, казалось бы, ненароком брошенная в воздух фраза брошена туда не просто так. И по тому, как Поз украдкой подмигивает расстроившейся было малявке, Серёжа делает вывод, что оказался прав. Интересно, сколько таких манёвров по отношению к нему самому от Димы он пропустил, пока не научился их распознавать? Поз тем временем снова отсчитывает до четырёх, а Серёжа снова позволяет музыке, льющейся из-под его пальцев, себя заколдовать. Про ноты он так и не вспоминает. Когда Дима ставит последний аккорд, его отзвук ещё пару секунд эхом разносится по кабинету. Но Серёжа возвращается в реальность лишь в момент, когда Поз поднимает на него взгляд и неожиданно спрашивает: — Серёжкинс, ты так точно в ДК не опоздаешь? Серёжа проверяет время и мысленно чертыхается. — Даже если и да, вряд ли я об этом пожалею, — честно отвечает он, а затем подхватывает свой рюкзак и вздыхает. — Но мне и правда пора, встретимся завтра. До свидания! Он кивает преподше, хлопает по ладони Диме, машет девчонкам и неохотно покидает кабинет. Он не успевает отойти далеко, когда слышит, как кто-то из близняшек за дверью спрашивает: — Твой парень выступает в ДК? — Ага, он очень круто танцует, — отвечает ей голос Поза. — Приходите, кстати, туда на новогодний концерт, будем вместе за Серёжку болеть… Серёжа только качает головой на эту внезапную интеграцию от Поза. В попытках добиться своей цели — а именно, затащить всех на концерт — тот оказывается крайне настойчив. А потом Серёжа аж спотыкается, когда до него доходит. Он останавливается посреди коридора и пытается как-то уложить в своей голове факт, что Дима не сказал ни слова против, когда Серёжу вот так мимоходом назвали его парнем. Скорее всего, Поз просто не захотел пускаться в объяснения их взаимоотношений. А может, и правда не заметил оговорки. Но у малявки той — Ани или Яны, неважно — будто бы даже и сомнений по этому поводу не возникло. Как будто это что-то естественное, что-то базовое — что-то, что и уточнять не требуется. А вот Серёже очень хочется уточнить. Влететь в кабинет и потребовать этого невозможного очкарика подтвердить свои слова. Возможно, на библии. Возможно, поцелуем. Но, разумеется, он этого не делает. Встряхивается и заставляет себя вспомнить о репетиции, а потому спешит к лестницам, пусть и безостановочно прокручивая в голове подслушанный разговор. Весь путь до ДК он бежит и всё равно опаздывает. И всё равно не жалеет.

***

Когда Серёжа вечером возвращается домой, то в общем чатике одноклассников видит предложение завтра провести пробную репетицию их нелегального выступления. Он задумчиво кусает губу и в итоге отправляет короткое «я за», хотя на самом деле он очень сильно не за. И совсем не потому, что у него есть какие-то дела после уроков или, например, не готов танец. Просто… он не уверен, что справится с ролью тренера. Скоординировать всех, объяснить, что от них требуется, замотивировать и подбодрить, когда с первого раза не получится — Серёжа миллион раз видел, как это делает Мигель. Но сможет ли так он сам? Дима словно чувствует его беспокойство — экран загорается уведомлением о новом сообщении. Серёжа невольно улыбается, читая про себя Позовским голосом: «Я надеюсь, ты себя не накручиваешь? Потому что если да, то зря) у нас самые крутые ребята, самый крутой танец и самый крутой тренер)) так что всё будет збс))) А после того, как у нас всё получится, пойдём к тебе учить химию… точнее, обсуждать чо как прошло)) ну и по возможности глянем следующую тему)) как тебе план?» «Отличный))», — отбивает Серёжа в ответ и понимает, что ни капли не врёт. Он уже в более приподнятом настроении возвращается в общий чатик, где ребята обсуждают место для репетиций. Правда, обсуждения эти быстро заходят в тупик, потому что подходящих мест оказывается не так много, и они в итоге решают действовать по ситуации. Вдруг им повезёт, и завтра актовый зал окажется свободен? Свободен он, конечно же, не оказывается. После уроков они все вместе приходят туда и снова видят там Егора. Олег, как и в прошлый раз, сидит в телефоне и, кажется, даже не замечает экспрессивно зачитывающего свои речитативы доморощенного рэперка. — О, ребята! — искренне радуется Егор, завидев их. — Хотите послушать мой трек? Тут два варианта второго куплета есть, но я никак не могу решить… Олег вот говорит, что оба крутые. Титов за его спиной лишь закатывает глаза. — Спроси у Фарафонова, ему видней, какой из его вариантов лучше, — фыркает Пашка и, не дав Егору возможности возразить, подходит к Олегу и жмёт ему руку. — Привет, а где Ляся? — Она сказала, что не может больше это терпеть, и ушла в столовку, — хмыкает тот и заинтересованно окидывает взглядом их полное собрание. — А вы же только вчера были? Или у вас что-то в сценарии поменялось? — Да нам бы наш вариантик обкатать, — загадочно сверкает очками Поз, останавливаясь рядом с Пашкой. — О, я не уверен, что вы успеете, потому что… Олег не успевает договорить почему — они и сами видят, как в зал один за другим заходят ашки. — Какие люди — и без намордника, — тянет Канделаки, лениво подкидывая яблоко в руке и подходя ближе. — Сейчас наше время репетиции, вы чего тут трётесь? — щерится за её плечом Слепаков. — Костюмы смотрели, но уже как раз уходим, — врёт Поз, взглядом показывая остальным не ввязываться в перепалку. Однако он, видимо, выбрал плохой предлог — Тина аж вся подбирается. — Какие конкретно? Там несколько лично я приносила! Колдуна, Лешего, Бабы Яги… — тараторит она, перечисляя, но её внезапно перебивает Лёха. — Костюма Бабы Яги там нет. — Как это нет? — округляет глаза Тина. — Он ведь уже на тебе, — гогочет Лёха и оборачивается к Нурлану, выставляя ладонь в ожидании одобрения своей шутки. Канделаки гневно прищуривается, а потом (возможно, впервые в жизни) не найдя ответных слов, со злости швыряет в Лёху яблоком. Секунда — и оно бы точно протаранило Щербаковское лицо, если б не резко выставленная рука Нурлана. Тот ловит яблоко чётко в ладонь, а Лёха недоумённо поворачивает голову, глядя на импровизированный снаряд. В повисшей тишине Нурлан спокойно подходит к поджавшей губы Тине и протягивает ей злосчастное яблоко. — Аккуратней надо быть с вещами. Не разбрасывайся почём зря. Канделаки смотрит на него с вызовом, но напряжение разбивает задорный голос Лёхи: — Да! Потом начнёте ещё склерозом прикрываться… а нам вашей хуйни не надо. Погнали, ребят! И все неожиданно Лёху слушаются, с независимым видом направляясь к выходу под тяжёлыми взглядами ашек. — Булаткин! — тут же находит новую жертву Тина, видимо, решив отыграться на нём. — Ты тут живёшь что ли? Как ни придём — ты сцену занимаешь! Ну-ка брысь! — Пока я на сцене, пропрошу обращаться ко мне Егор Крид! Разбор полётов юного дарования они не дослушивают, и уже в коридоре Пашка немного растерянно спрашивает у идущего впереди Поза: — Ну и куда мы? — На третий этаж, — пожимает он плечами, словно его вообще не расстроил факт занятости актового зала и их репетиция не была под угрозой срыва. — Там, по идее, уже у всех уроки закончились, должно быть пусто. — О, кайф, — улыбается Пашка. — Я об этом не подумал. — Но вообще надо с этим что-то решать, — негромко добавляет Поз как будто бы для себя, но Серёжа, шагающий рядом с ним, слышит. На третьем этаже и правда уже никого не оказывается, а потому они свободно доходят до конца коридора и, побросав рюкзаки в кучу, усаживаются прямо на пол. И все взгляды неизбежно устремляются на Серёжу в ожидании. От такого внимания у него отчего-то потеют ладони и холодеет где-то внутри. Он неосознанно смотрит на Диму — и тот улыбается мягко, словно ни секунды в нём не сомневается. А уловив его замешательство, шутливо прикладывает козырёк ладони ко лбу и звонким голосом объявляет: — Мы готовы, капитан! Ждём ваших указаний! Серёжа фыркает, и его действительно немного отпускает. — Так… смотрите, нам надо разбиться на группы по четыре человека, — по-деловому начинает он. — Будет лучше, если вы выберете тех, с кем у вас налажен коннект. Ребята начинают активно переговариваться: Лёха тут же цепляется за рукав Нурлана, Гарик и Батр переглядываются и одновременно пожимают плечами, Рус вопросительно смотрит на Юлю, и та согласно кивает. Но Серёжу больше интересует, как отбивают друг другу «пять» Поз и Кос, как потом Дима наклоняется вперёд, чтоб видеть сидящего с другой стороны Абрамова и машет ему. И как он возвращается взглядом к Серёже, улыбаясь будто слегка виновато: — Ты не против с нами? Серёжа улыбается в ответ, потому что всё это время отчаянно сдерживал непрофессиональный выкрик «чур я с Димой!». Да, в их команду затесался Абрамов, но с этим можно смириться. Когда все в итоге порешали, кто с кем в группе будет, Серёжа продолжает: — Итак, для начала мы просто будем отрабатывать перемещения. Нужно, чтоб мы четвёрками свободно двигались и не мешали друг другу на сцене. Под трек, что мы выбрали, — он выразительно смотрит на девчонок, что в чатике при обсуждении продавили какой-то корейский трек про рождественское зло. — Будет много перемещений, но не волнуйтесь — они повторяются связками и запомнить их не сложно. Добьём их до автомата — а там уже сможем подключить и сам танец. — Серёг, у тебя такой командный голос, у меня аж мурашки! — с наигранным восхищением восклицает Лёха, а потом тянет Нурлану, смотрящему на него как на идиота, свою руку. — Хочешь потрогать? — Поз, ты там, наверное, вообще поплыл? — поддевает Пашка, весело глядя на Диму. — Я в нирване, — невозмутимо откликается тот и первым поднимается с пола. — Что ж, давайте попробуем? — Да, вы пока втроём, без меня, — быстро начинает раздавать указания Серёжа в попытке скрыть смущение. — Давайте я вас обозначу, чтоб было удобнее. Нурлан, Лёха, Рус, Юля — команда А. Тимур, Гарик, Паша, Слава — команда Б. Яна, Маша, Ида, Ира — команда С. А мы с вами — Д. Ребята кучкуются группами, под его наблюдением выстраиваясь в линию. — Так, А и Б двигаются чуть вперёд, а остальные — по бокам, чуть позади, — он машет руками на манер дирижёра. — Итак, это ваше дефолтное положение. В процессе периодически будем к нему возвращаться. А сейчас… Серёжа достаёт тетрадь, чтоб нарисовать кружочки команд и объяснить, как им сдвинуться для следующего положения. Ребята кивают и моментально путаются, но в итоге всё же встают правильно. Серёжа даёт команду вернуться к дефолту, а потом повторить. Когда они запоминают это положение, Серёжа подсказывает им считать шаги, чтоб перемещение получалось более чётким — и дело действительно идёт веселее. Они даже не включают музыку, чтоб не отвлекаться, просто ориентируются на Серёжин счёт. Он и сам через какое-то время присоединяется к своей команде, чтоб тоже попривыкнуть. Дима, стоящий от него по левую руку, ободряюще улыбается и украдкой показывает большой палец. Когда хронометраж их репетиции переваливает за полтора часа, Серёжа понимает, что на сегодня хватит. Ребята уже выглядят измученными, и хоть никто из них ни разу не пожаловался, очевидно, что на первом занятии лучше так не перенапрягаться. К тому же, они успели выучить около трети всех перемещений, а это хороший задел на будущее. Серёжа спешит им об этом достижении сообщить, и ребята выдыхают устало, но улыбаются при этом, явно собой довольные. Серёже известно, как важна мотивация в чём бы то ни было, а потому он не скупится на комплименты. — Вы все просто красавчики, — говорит в заключение, тоже не скрывая улыбки. — Попробуйте дома подучить последовательность, чтоб процесс шёл быстрее. Серёжа берёт тетрадь, чтоб сфоткать нарисованную схему перемещений и скинуть её в общий чатик. Все потихоньку собирают свои рюкзаки, а к нему подходит Рус. — Я сейчас к братану собираюсь, заодно и ленты заберу, — заявляет он. — Если хочешь, могу прям завтра их в школу принести. — Давай, — задумчиво кивает Серёжа. — Чем раньше, тем лучше. Больше времени будет, чтоб их подготовить. — А когда у нас следующая сходка? — тоже подходит к нему Юля, и Серёжа невольно оглядывается в поисках Поза. — Так, ну у Серёжки завтра ДК, может, тогда в пятницу? — тут же возникает у него за плечом Дима, а Серёжа в очередной раз умиляется, что тот помнит его расписание. — Вы как? Все оказываются за, и они, воодушевлённые первыми успехами, расходятся. Серёжа с Димой же отправляются на запоздалый доп по химии. Пусть их репетиция и не была физически напряжной, но Серёжа всё равно чувствует себя вымотанным. Дома они первым делом идут на кухню, и Дима, наверное, чувствуя его состояние, предлагает не париться и просто нарубить бутеров. — Твоей маме мы об этом не расскажем, — хитро поблёскивает очками он, а Серёжа благодарно усмехается и даёт Позу карт-бланш на любые действия в этой кухне. Тот осматривает холодос, пока Серёжа усаживается за стол, устало подпирая подбородок ладонью. — Кстати, всё же идеально сегодня прошло? — спрашивает меж тем Дима, доставая колбасу и сыр. — Получается, ты зря волновался. — Я и не говорил, что волнуюсь. — Ага, не говорил. Они меряют друг друга взглядами, и Серёжа сдаётся первым, качая головой. Всё-то этот чертяка очкастый знает. — Ты прекрасно объясняешь, — замечает Поз, тепло улыбаясь. — Даже Лёха сразу смекнул, что к чему. — Мы же просто учились передвигаться группами, — ворчит Серёжа, наклоняясь, чтоб щёлкнуть чайник и не выдать своей неловкости от такой открытой похвалы. — Там и смекать нечего. — Ну, без схемы мне было бы сложно, — не соглашается Поз. — Так что ещё один плюсик тебе за то, что придумал использовать её в качестве наглядности. Серёжа уже хочет возразить, что это не он придумал использовать схемы для объяснений, как отвлекается на звонящий телефон. К его удивлению, на экране высвечивается «Руслан Белый». — Слушаю, — берёт он трубку. — Здарова, Серёг, — бодро начинает Рус. — Я тут сейчас у братана, он мне какие-то вопросы задаёт, а я не секу вообще… Может, ты сам с ним пообщаешься? — Давай. — Привет, я Артём, — раздаётся второй голос. — Вам какие ленты по вольтажу нужны? — Если пятивольтовки есть, то было бы классно. — Есть, и двенашки есть… Но вам, я так понимаю, надо их от переносного носителя запитать? — Да, — отвечает Серёжа, а потом зачем-то добавляет: — Думал павербанков намутить или слотов батареечных. — Со вторым могу помочь, кстати, — с неожиданным энтузиазмом включается Артём. — Так, если пятивольтовки… — То по три пальчиковых, — подсказывает Серёжа, глядя, как Поз тоже усаживается за стол и заинтересованно прислушивается к их разговору. — Ага, они полторашки, точно, — шуршит чем-то на фоне Артём. — Да, есть. Закину вам тоже… а по контроллерам что? — Отсутствуют. — Сейчас… — он опять чем-то шуршит и уточняет: — Вам простые или с удалённым переключением? — Если вайфаистые найдутся, будет кайф. — Есть. И блютусные есть. — Не, нам бы потом их в общий сценарий закинуть. — А, понял тебя. Окей, тогда завтра отправлю вам курьера со всем добром, — усмехается Артём, а на фоне слышится оскорблённый голос Руса. — Спасибо, — фыркает Серёжа. — Ты нам помог просто капец как. — Вы мне тоже, я надеюсь. Давай! Артём сбрасывает вызов раньше, чем до Серёжи успевает дойти смысл его слов. Он озадаченно смотрит на потухший экран телефона, а потом поднимает глаза и удивляется уже задумчивости на Димином лице. — Что? — Если ты ещё хоть раз когда-то назовёшь себя тупым, я отпизжу тебя светодиодной лентой, — доверительно сообщает тот. — В смысле? — Я из вашего разговора понял примерно нихрена. — И как это связано? — тут Серёжа теряется окончательно. — Ты считаешь меня из-за этого интеллектуально обделённым? — Конечно нет. — Почему? — Ну… — Серёжа уверен, что ответ очевиден, но Позу, видимо, нужно, чтоб он сам это сказал, а потому он и говорит: — Если это не твоя тема, то можно не воткнуть в специфику терминов, но, по сути, там ничего сложного… — То есть если я в чём-то не шарю, значит лишь то, что я в этом не шарю, а не то, что я баклан? — Серёжа медленно кивает, понимая, наконец, к чему тот клонит, и Поз довольно улыбается. — Вот почаще вспоминай об этом. Если делаешь другим скидку на незнание, не отказывай в ней себе. Серёжа только закатывает глаза, не зная, что на это ответить. Он уже немного подзабыл о таких вот Позовских сеансах психотерапии. — Почему он вообще звонил мне, если всем рулишь ты? — неловко пытается перевести тему он. — Я? — искренне удивляется Поз. — Я вообще ничего не сделал. Это как раз ты всем рулишь. Серёжа уже в который раз недоумённо пялится на него, пытаясь переварить сказанное. Хочет возразить, но понимает, что… возразить-то и нечего. Разработка костюмов, подготовка танца, обучение ребят — всем этим Серёжа занимается с лёгкой руки Поза, который целиком и полностью делегировал ему исполнение своей идеи. А Серёжа и не заметил. — Как у вас хватило глупости доверить всё мне? — вздыхает он в итоге, подтягивая к себе один из бутеров. — Ну, ты отлично справляешься, — хитро блестит очками Поз. — Разве нет? — Не думал об этом… Когда чай и кофе допиты, а бутеры съедены, они идут-таки в комнату заниматься. Серёже не очень хочется сейчас вникать в разницу между многоатомными и одноатомными спиртами, но он честно пытается сосредоточиться ради Димы. Поз, видя его настрой, объясняет всё ещё более доступно, чем обычно, прибегая к различным глупым сравнениям, и Серёжа смеётся, запоминая. Дима не мучает его в этот раз долго, а и правда, как обещал, просто раскидывает новую тему и на этом останавливается. — Как думаешь, мы успеем разучить танец? — Поз потягивается, задумчиво рассматривая потолок. — Если нам даже передвигаться так, чтоб никого при этом не задевать, пришлось учиться. Серёжа мысленно усмехается с того, как они поменялись местами. Хотя вообще ему стоит не забывать, что Поз — сплошное противоречие. Он всех вокруг без труда убеждает, что всё круто, но в это же время сам полон сомнений, хоть и не показывает этого. Разве что Серёже, и такое доверие льстит. — Это нормально, — успокаивает его Серёжа. — Просечь динамику, как ни странно, самое сложное, а дальше будет проще. — Уверен? Я, если что, кроме ламбады вообще ничего танцевать не умею. — Ламбады? — Это с детских утренников, — серьёзно подтверждает Поз, будто не заметив его скепсиса, а потом добавляет: — Ну и макарену… и танец маленьких утят. — Наш танец не сильно сложнее, — едва удерживает смех Серёжа, а потом неожиданно для себя предлагает: — Показать? — Давай. Дима разворачивается на боком стоящем стуле и опирается о спинку локтем, всем своим видом демонстрируя, что он готов к просмотру. Серёжа хмыкает и отходит на середину комнаты, попутно открывая в телефоне приложуху с музыкой. Его палец зависает над клавиатурой и… то ли под вечер его уже поплавило, то ли просто кукуха улетела и не обещала вернуться, но он с абсолютно спокойным лицом вбивает в поиск музыку для стриптиза. Изо всех сил стараясь глупо не захихикать, Серёжа нажимает на «плей» и кладёт телефон в карман. Звучат первые ноты, и он, внешне никак не выдавая своего куража, наблюдает, как Дима непонимающе хмурится. Серёжа мягко поводит бёдрами в такт, и брови Димы приподнимаются уже в осознании. Музыка продолжает играть, и Серёжа на автомате плавно под неё покачивается, ожидая, что вот сейчас Поз рассмеётся. Скажет что-то вроде «забавная шутка, но давай не балуйся», и Серёжа якобы обиженно поворчит, но включит-таки нужный трек. Но Дима не смеётся. Он заинтересованно склоняет голову набок и следит за ним потяжелевшим взглядом, от которого мурашки бегут по спине и не до смеха уже вовсе. Самое бы время остановиться, но как можно, если на тебя смотрят так? И Серёжа поддаётся. Запрокидывает голову и касается пальцами своей шеи, ведёт рукой дальше — вниз по груди, почти кожей чувствуя, как обжигающе скользит вслед за ней чужой взгляд. Взгляд этот заставляет голову идти кругом и распаляет что-то внутри — то, что тлело уже давно. Серёжа смотрит на Диму из-под прикрытых век, укладывая ладони на свои бёдра и медленно поглаживая. «Это могли быть твои ладони», — без слов говорит он, вызывающе сжимая на себе джинсовую ткань. Судорожный выдох разносится по комнате едва ли не громче музыки, и Серёжа торжествующе изгибается, словно хочет впитать его в себя. Он не то чтобы отдаёт себе отчёт, когда стаскивает резинку с волос, позволяя их волнам свободно упасть на плечи. Обычно ему не нравится, как это выглядит, но сейчас слово «обычно» не подходит в принципе. «Это могли быть твои пальцы», — продолжая немой диалог, Серёжа вплетается своими пальцами в волосы на затылке и тянет, вновь выставляя шею. В этот раз Дима лучше себя контролирует и никаких звуков не издаёт, но его жадный тёмный взгляд, сконцентрированный исключительно на Серёже, ощущается почти физически. Это до пьянящего приятно. От этого жарко полыхает в груди и немного дрожат колени. Серёжа откидывает волосы набок и скользит пальцами по ключицам, оттягивая ворот футболки. Смотрит прямо на Диму, позволяя самому додумать, что он мог бы с этим сделать. Словно в замедленной съёмке видит, как Дима неосознанно облизывает губы, не отрывая от него горящего взгляда. И это словно током по оголённым нервам. Серёжа в два шага приближается к нему и отвлечённо жалеет, что не может эффектно усесться на его колени. Вместо этого он ставит ногу на край стула и склоняется над Димой, вглядываясь в черноту глаз как в бездну. Дима не отстраняется, — он вообще, кажется, не двигается — безмолвно разрешая Серёже в этой бездне затеряться. Их словно окутывает какое-то марево безумия, растворяя всё, что есть вокруг. Остаются лишь чужие растёкшиеся по всей радужке зрачки и потяжелевшее дыхание на губах — одно на двоих. Серёжа не отводит взгляда, даже когда чувствует, как Дима касается его ноги, — только выдыхает чуть резче. Чужие пальцы невесомо скользят по его щиколотке, поглаживают, будто на пробу, и Серёжу пробивает дрожь. Он впервые представляет, как правильно бы эти щиколотки смотрелись скрещенными за Позовской спиной. Наверное, Диму посещают похожие мысли, потому что он внезапно с силой сжимает пальцы, а у Серёжи перехватывает дыхание от полыхнувшего в глазах напротив пламени. Где-то на периферии хлопает входная дверь — и они оба вздрагивают. Безумное марево испаряется так же быстро, как Серёжа отскакивает от Димы, судорожно вытаскивая телефон из кармана и переключая трек. Поз прокашливается и часто моргает, словно пытаясь стряхнуть черноту с глаз. — Серёж, ты дома? — слышится голос ма, а потом и она сама появляется в дверях его комнаты. — Димочка, рада тебя видеть! — Добрый вечер, — вежливо улыбается Поз, с поразительной скоростью приняв свой обычный невозмутимый вид. — Вы поели? — строго смотрит ма на Серёжу, который отчаянно старается от Поза не отстать. — Ну так, перекусили, — равнодушно отвечает он, для верности пожимая плечами, и ему тут же на лицо падает несколько прядей. Блядь. Волосы. Ма приподнимает брови и уже явно хочет что-то спросить, как Поз застенчиво сообщает: — Мы репетировали новогодний танец. Не хотелось терять время даже на обед. — А, — ма кивает так, словно это всё объясняет. — Тогда не буду вам мешать. Но если что — говорите. — Хорошо, — натянуто улыбается Серёжа. Он держит эту улыбку на лице до момента, пока ма не выходит из комнаты, а потом тяжело выдыхает. Посмотреть на Диму сложнее, чем сыграть для матери сценку «у нас здесь ничего не происходит». Поэтому он делает вид, будто невероятно увлечён завязыванием нового хвостика, и старается игнорировать свои горящие щёки. — Нам сама вселенная в лице твоей мамы намекает, что… — вдруг подаёт голос Поз, и звучит он как-то непривычно смущённо. — Наверное, мы пока не готовы к тому, что могло бы произойти. Серёжа, который смущение от Димы видел лишь наигранное, в удивлении поворачивается. И с не меньшим удивлением видит, как тот нервно кусает губу и старается не встречаться с ним взглядом. Наблюдать Поза в таких… растрёпанных чувствах ему ещё не доводилось, и на этом фоне собственное замешательство отходит на второй план. Серёжа ещё раз прокручивает в голове то, что Поз только что сказал, и заинтересованно уточняет: — А что могло бы произойти? Тот молчит какое-то время, а потом всё же смотрит ему в глаза с какой-то пугающей серьёзностью. — Да всё что угодно. У Серёжи даже рот приоткрывается, когда он осознаёт. Но раньше, чем он успевает что-то сказать, Дима поднимается и подхватывает свой рюкзак. — Думаю, мне пора. Весь его вид говорит о том, что дальнейших обсуждений не будет, а потому Серёжа не пытается его остановить. Добросовестно провожает до двери, ждёт, пока он застегнёт куртку, пожимает руку на прощание… но весь оставшийся вечер не может выкинуть это «всё что угодно» из головы.