Дима будет мной гордиться

Урок химии на следующий день становится в каком-то смысле знаменательным — его впервые вызывают к доске. Ну, не совсем впервые, а с момента заключения того самого пари между преподшей и Позом. И как ни странно, Серёжа не впадает в панику, услышав задание, а вполне себе уверенно берёт мел и расписывает реакцию получения фенола из хлорбензола. И даже шестиугольник не дрогнувшей рукой вырисовывает старательно и ровненько. — Прекрасно, — улыбается ему Оксана Владимировна, уже что-то отмечая в журнале. — А расскажи, в каких отраслях промышленности у нас используется фенол? Серёжа, который уже мысленно отбивал Диме «пять», замирает. — М-м-м… для производства пластмассы? — всё же говорит он навскидку, припоминая реакцию с формальдегидом. Дима вроде больше ничего не говорил на их допе по этой теме… или просто Серёжа как обычно забыл? — Да, а ещё? — не сдаётся преподша, видимо, пытаясь вытянуть из него знания, которых на самом деле нет. Серёжа быстро оглядывается на Поза — тот приоткрывает рот, но тут же досадливо его закрывает, понимая, что никак не сможет подсказать без палева. Их пантомима не остаётся для преподши незамеченной, и она тоже переводит свой взгляд на Поза. — Дима? Тот хмурится, словно незнание Серёжи — его личный косяк, и пытается аккуратно съехать с темы: — Это ведь даже не запоминает никто… — И ты? — И я, — твёрдо смотрит на неё в ответ Поз, а Серёжа не верит ему ни секунды. Оксана Владимировна едва заметно хмыкает и смотрит уже на Абрамова. — Вань, может, хоть ты вспомнишь? Серёжа тяжело выдыхает, морально готовясь к лекции от Абрамова, который походя напомнит всем, какие они все инфузории в сравнении с… — Не имею ни малейшего представления, — вдруг заявляет тот. И пока Серёжа в удивлении пялится на вежливо улыбающегося Ваню, преподша уже в открытую закатывает глаза. — Хорошо, я вас поняла… Садись, Серёж, ты молодец, — сам Серёжа с облегчением подчиняется, а она, наоборот, поднимается из-за стола и занимает его место у доски. — Итак, фенол у нас вступает в реакцию поликонденсации с формальдегидом, образуя фенолформальдегидную смолу. Именно она и используется, как верно заметил Серёжа, в производстве пластмассы. Но не только! Линолеум, клей, пестициды, лекарственные вещества… Серёжа садится на своё место и слегка наклоняется через проход, чтоб шёпотом попенять Диме: — Ты же знал это, да? Но тот лишь беспечно пожимает плечами и легко улыбается: — Я ботаник, тебе не надо на меня ровняться. Не то чтобы Серёжа был с ним категорически не согласен, но его коробит, что Дима так легко из-за него подставляется. Решив, что потом постарается убедить Поза поумерить свою жертвенность, он переключает внимание на преподшу. После звонка Оксана Владимировна напоминает про домашку и, пока все начинают собираться, подходит к Диме. Серёжа думает, что сейчас она выскажет Позу за его неуместную общественную солидарность и за прокол самого Серёжи, но та говорит совсем другое: — Дим, у нас немного сдвигается олимпиада, потому что в той школе, где она должна была проходить, ввели карантин из-за кори. Её и ещё несколько других школ закрыли на неделю… — преподша возводит глаза к потолку, словно говоря, как ей всё это дорого. — Поэтому сейчас будет решаться, перенести всё мероприятие куда-то ещё или ждать открытия, — она вздыхает, но после этого неожиданно мягко улыбается: — Так что можешь не волноваться, успеешь ты на тот день рождения. — О, это хорошая новость, — Поз сразу оживляется и подмигивает Косу, а потом, словно опомнившись, строит скорбную мину: — То есть… жаль, что так вышло. А на какое число перенесли? — На следующую субботу, 23-го. Серёжа, который уже было расслабился, промахивается учебником мимо рюкзака. Он резко вскидывает голову и видит, как веселившийся ещё секунду назад Поз замирает в растерянности. Дима коротко на него оглядывается, и Серёжа ловит его отчаянный взгляд, но не успевает ничего сказать, как тот выпаливает: — Я не могу. Оксана Владимировна явно удивлена трагичности, что сквозит в Позовском голосе, но удивление её длится недолго — она хмурит брови и скрещивает руки на груди. — Ты обещал. У нас был договор, разве нет? — Но у Серёжи будет концерт, я просто… — Ничего страшного, — вмешивается Серёжа, натянуто улыбаясь и выдерживая острый взгляд из-под очков, полный вины. — Эй, я не пропаду без тебя, — он хлопает Поза по плечу, стараясь звучать ободряюще. — Ребята же придут, попрошу кого-нибудь записать выступление на телефон, чтоб ты мог потом заценить. Дима не выглядит убеждённым — он недовольно кусает губу, судя по всему, что-то в уме прикидывает, — но хотя бы не лезет со своей жертвенностью и не спорит. — Может, ты даже успеешь, — добавляет Серёжа, хотя они оба понимают, что нет, не успеет. Оксана Владимировна вроде говорила, что вся эта олимпиадная вакханалия не отпустит Поза раньше трёх. Даже если забыть про то, что обычно их танцевальный номер ставят в программе одним из первых, концерт всё равно закончится гораздо раньше, чем Поз переступит порог ДК. Да, он хотел видеть там Диму. Но все знают, что Поз собирается поступать в мед, а олимпиада по химии может стать в этом деле дополнительным плюсом. И Серёжа ни за что не станет пытаться его этого плюса лишить, просто потому что ему захотелось Диминого внимания. — Ладно, посмотрим по ходу, — сдаётся в итоге Поз, и Серёжа улыбается, как он надеется, искренне. Однако, несмотря на все свои «правильные» мысли и слова, на репетицию в ДК Серёжа идёт уже без особого энтузиазма. Его как будто бы даже не радует, что на концерт впервые придут его одноклассники, что родители в кои-то веки обещаются быть, ведь… он хотел видеть там Диму. И конечно, он расстроен до глубины души, вот только самому Диме ни за что об этом не скажет. Потому что с этого невозможного очкарика станется забить на олимпиаду из-за Серёжи, а он… того не стоит. Дело даже не конкретно в нём, а в школьной любви в принципе. Ну какую ценность она может иметь в далёкой перспективе будущего? Разве есть смысл рисковать всем ради такой ненадёжной и в большинстве случаев недолговечной штуки, как школьная любовь? И Серёжа вовсе не драматизирует, просто здраво оценивает шансы, и он не даст Диме губить своё будущее из-за него. К тому же, у этого могут быть и более приближённые по времени последствия — Поза и так преподы не жалуют. Как будто бы не следует делать всё для того, чтоб Оксана Владимировна, последняя адекватная среди них, тоже Поза невзлюбила. Погрузившись в свои невесёлые мысли, Серёжа сбивается с ритма в танце и, конечно же, валит общую синхронность. Мигель недовольно качает головой, и вместо привычной похвалы Серёжа слышит: — Матвиенко, соберись, пожалуйста. О чём бы ты там ни думал — думай об этом в свободное от репетиции время, у нас концерт на носу. Так, перерыв пятнадцать минут! Серёжа досадливо морщится и идёт в сторону лавок. Тяжело опускается рядом со своим рюкзаком и меланхолично ищет в нём бутылку с водой. Однако спокойно попить ему не дают — к нему с плохо скрываемой усмешкой подходит Марина. — М-да, Серёж, что-то ты сегодня не в форме, — тянет она с наигранным участием. — Даже не стараешься ради Димочки. Как он придёт и увидит такое фиаско? — А никак, — Серёжа запрокидывает голову, чтоб смотреть ей в глаза, и едва не скалится. — Он не придёт. — Это ещё что за глупости? — У него олимпиада в этот день, — отвечает он честно, потому что врать не видит смысла, да и лень. — Важно для поступления. Марина меряет его странным взглядом, а затем всё же фыркает: — Ну… если ему олимпиада важнее тебя, то конечно не придёт. — Это важно для поступления, — твёрдо повторяет Серёжа. — Я никогда не стал бы… — О, ты плохо его знаешь, — Марина смотрит на него, как на несмышлёныша, и улыбается, снисходительно так. — Если Димочке будет нужно — он придёт. И никакие олимпиады его не остановят. Серёжа пожимает плечами и отпивает из бутылки, показывая тем самым, что разговор окончен. Он не собирается попадаться на такую глупую манипуляцию — Марина, очевидно, хочет, чтоб он вопреки здравому смыслу ждал того, чего произойти не может. А потом из-за своих же неоправданных ожиданий на Диму разозлился. Благо, он не идиот. Марине только в радость будет, если они поссорятся, но он такой радости ей не доставит. После перерыва они прогоняют танец ещё несколько раз — Серёжа честно старается на нём сконцентрироваться и действительно больше не лажает. Мигель одобрительно показывает ему большой палец, а затем принимается пояснять остальным за их ошибки. Те, к кому претензий не нашлось, потихоньку собирают свои вещи — и Серёжа в том числе. Он уже застёгивает рюкзак и собирается идти к выходу, как замечает какой-то кипиш: Джабрик и Ваш с одинаково умоляющими лицами обступили Мигеля и что-то активно ему затирают. Серёжа замедляет шаг и прислушивается. — Мигель, ради господа бога! Моя бабушка приедет на меня посмотреть! — восклицает Джабрик. — А она старая, слепая, ей девяносто в этом году! Она очень хочет увидеть наше выступление! — А я тут при чём? — пытается отвернуться тот, но тщетно — Джабрик хватает его за руку и проникновенно продолжает. — Её поезд приезжает слишком поздно, а она у меня ещё и неходящая! Она никак не успеет к началу, бедная моя бабушка… Мы можем сдвинуть наш танец в самый конец программы? — Да кто ж из зрителей до конца досиживает? Хочешь, чтоб твоя бабушка была единственной в зале? — всё же стряхивает с себя его руки Мигель, отступает на шаг, но тут же налетает на Сашу. — А мои тоже придут! — вклинивается Ваш. — У меня мать придёт, у меня отец придёт… у меня я приду! — Вам не жалко бедную немощную старушку? — стенает из-за его спины Игорь. Пока Серёжа наблюдает, как Мигель отбивается от этих двоих, к выходу подходит и Марина. Она чуть приостанавливается, окидывает его самодовольным взглядом и демонстративно усмехается. — Что смешного? — огрызается Серёжа. — Ничего, — сладко улыбается она. — Анекдот вспомнила. Пока! Серёжа смотрит, как Марина лёгкой походкой исчезает в коридоре, и, покачав головой, решает не вникать. Перехватывает рюкзак поудобней и тоже покидает зал — ему ещё домашку надо успеть на завтра сделать.

***

Когда учебная неделя наконец-то заканчивается, Серёжа с неудовольствием отмечает, что как-то неожиданно для себя разлюбил выходные. В субботу он старательно высыпается от души и лежит в кровати до последнего, словно надеясь, что так быстрее пройдёт день. Но подняться всё равно приходится, хоть на сегодня из дел у него не запланировано ровным счётом ничего. Пусть олимпиаду у Поза и отменили, но увидеться они всё равно не смогут, потому что дэрэ некой Зои, на который Дима так боялся опоздать, наоборот, очень даже состоится. Серёжа не пишет ему, чтоб не навязываться и не отвлекать — ведь Дима, в отличие от него, уж точно прекрасно проводит время. От нечего делать Серёжа даже усаживается за домашку на понедельник и внезапно забывается в уроках… Ничего себе Поз его оботанил. Мысли о Диме отзываются горечью — он, наверное, там веселится и думать о Серёже не думает. Вот и Серёжа старается — переписывает упражнение по русскому, правда, с трудом вникая в суть задания. — Вы сегодня с ребятами никуда не собираетесь? — интересуется ма за обедом, и Серёжа невольно кривится. — Нет, — коротко отвечает он, ковыряя вилкой картошку. — Даже странно… Вы так сдружились в последнее время. Ответить на это объективно нечего, и он просто пожимает плечами. — Ты с ними не поругался? — Нет, всё в порядке, — Серёжа едва не закатывает глаза от такой внезапной заинтересованности ма его жизнью и язвит: — Мы отдыхаем и копим силы на несанкционированную деятельность в стенах школы. — Что ещё за деятельность? Надеюсь, Ольга Ивановна не будет мне звонить и жаловаться? — тут же напрягается ма, а Серёжа в который раз клянёт себя за то, что сказал лишнего. — Я шучу, ма. Сегодня у всех свои планы, вот и всё. Он поспешно доедает и, едва вымыв за собой тарелку, сбегает из кухни. Во избежание. В своей комнате он честно пару секунд смотрит на стол с учебниками, но в итоге решает, что на сегодня с него хватит. Поэтому Серёжа заваливается на кровать, намереваясь просто позалипать в телефон, но как-то совершенно случайно переходит на страничку Поза. Он не то чтобы надеется увидеть там что-то новое — Поз ведёт страницу на отвали, и записей там почти нет. Зато есть список друзей. Серёжа открывает его не сразу — всё ещё пытается оправдаться перед собой, что зашёл на Позовскую страницу чисто по привычке. Потом, правда, понимает, что врать самому себе глупо, и быстро находит в длиннющем списке Зою Яровицыну. На её страничке записей гораздо больше — в последних мелькает ворох поздравлений и выложенные самой Зоей фотки, судя по всему, непосредственно с праздника. Людей на фотках много, а помещение оказывается Серёже знакомо — это тот самый игровой клуб, где они проводили «Голодные НеИгры». Диму он замечает уже на второй фотографии — тот стоит с поднятым вверх бокалом и явно что-то кричит стоящему за барной стойкой Гороху. Самая обычная фотка, но Серёжа не может оторвать глаз, потому что Поз одет в чёрную приталенную рубашку и выглядит в ней преступно горячо. Ещё и с закатанными рукавами… Серёжа немного нервно сглатывает и всё же перелистывает. Следующим оказывается общее фото, на котором Серёжа видит человек тридцать, не меньше, и мысленно присвистывает такому количеству народа. Поза приходится поискать, но Серёжа находит — и настроение его резко падает. Дима стоит между Джабриком и каким-то высоким чуваком в очках и в костюме. Он обнимает обоих за плечи, и всё бы ничего, но… Рука Игоря лежит на плече Поза, в отличие от руки неизвестного чувака — та как-то слишком по-хозяйски лежит на Диминой талии. Серёжа даже приближает фотку, с маниакальным усердием вглядываясь в лицо чувака. Вердикт очевиден — чувак этот уже заранее ему не нравится. Серёжа просматривает остальные фотки, но больше хороших кадров с Димой нет — ещё на парочке он замечает то Позовскую избраслеченную руку с бокалом, то спину, обтянутую чёрной рубашкой. Несмотря на то, что фоток немного, Серёжа всё равно пропадает в телефоне до самого вечера, пока его с кухни настойчиво не зовёт ма. Он неохотно плетётся к ней и останавливается в дверном проёме, глядя, как ма что-то помешивает в стоящей на плите кастрюле. — Серёж, у меня масло, оказывается, кончилось, — говорит она, заметив его. — Сбегаешь в магазин? Он должен ещё работать. Серёжа без особого энтузиазма кивает и идёт одеваться. Ну, хоть развеется и перестанет ползать по страничкам Позовских одноклассников. Когда он выходит в темноту улицы, разбавленную только жёлтым светом фонарей, то сразу передёргивает плечами. Холодно, да ещё и снег падает. Подумав, что идея с «развеяться» была не самой удачной, он прячет нос в воротник куртки, намереваясь покончить с поручением поскорее. Выйдя на широкий расчищенный тротуар у дороги, Серёжа замечает впереди себя компашку из четырёх человек. Он даже не видит, а скорее угадывает, что вон тот пацан в расстёгнутой куртке, что идёт немного боком и активно машет руками, затирая что-то остальным, — это Поз. Внутри что-то предательски ёкает, и Серёжа прибавляет шаг, а затем и вовсе глупо окрикивает его по имени, надеясь, что не обознался. Компания останавливается, и Поз — а это действительно он — присмотревшись, начинает радостно махать. — Серёжка! — кричит он и через секунду уже срывается ему навстречу, оглядываясь на бегу на замершую компашку: — Это мой Серёжка, помните? Это мой… Поз немного не рассчитывает скорость с расстоянием и буквально влетает в Серёжу, неуклюже хватаясь за его плечи, чтоб не упасть. — … мальчик, — договаривает Поз, выдыхая куда-то ему в шею. Серёжа на автомате придерживает его за талию и невольно улыбается. — Привет, — говорит он негромко, скользя взглядом по раскрасневшимся щекам и останавливаясь на тёпло-карих глазах, что едва ли не сияют от нескрываемой радости. Поз стоит так близко (почти висит на нём, если честно), что Серёжа может почувствовать сладкий запах алкоголя и какой-то древесный парфюм. Это даже в какой-то мере забавно, что вечно всё контролирующий Поз сейчас с трудом контролирует своё положение в пространстве. Но тот, словно подслушав его мысли, выпрямляется, хоть и оставляет на его плече одну руку. Серёжа считает, что это даёт ему право не убирать и своей руки — с чужой талии, потому что ощущение мягкой рубашки под пальцами слишком приятно. К ним наконец-то подходят остальные ребята, и Серёжа узнаёт в них Джабрика, Коса и того самого чувака в очках и костюме. Костюма, конечно, из-за пальто не видно, но Серёжа его запомнил. Всё так же придерживая Поза за талию, он приветственно пожимает ребятам руки — даже этому чуваку. — Вася, — представляется тот. — Друзья зовут меня Фауст. — Очень приятно, — врёт Серёжа, припоминая, что уже слышал как-то от Поза подобное прозвище. — Серёг, может, ты проводишь его до дома? — усмехается Кос, кивая на Диму. — Нам тогда не придётся крюк делать. — Вы уверены, что… — Без проблем, — отвечает Серёжа раньше, чем Фауст успевает договорить. И раньше, чем вспоминает, что вообще-то вышел за маслом. — Сбагрили меня, получается? — тянет Поз, но не звучит при этом обиженно от слова совсем. — Ты в надёжных руках, — хмыкает Джабрик, понимающе переглядываясь с Косом. Поз криво улыбается и, повернув голову, опаляет Серёжину щёку своим дыханием: — Это уж точно. Его тон откровенно игривый, и это немного сбивает с толку. Поз выглядит не сильно пьянее, чем был, например, на тусовке у Мягковой, но он как будто… более расслаблен? У Серёжи есть предположение, что сейчас Поз просто не нуждается в контроле всего и вся, потому что чувствует себя среди своих. И Серёжа снова ощущает тепло от осознания, что он допущен в этот близкий круг, но и капельку досады от того, что их класс он своим до сих пор не считает. — Давайте тогда, мы пойдём, — Кос хлопает Диму по плечу, отвлекая Серёжу от философских мыслей. Они прощаются, и ребята идут в сторону пешеходки, а Дима утягивает Серёжу дальше по дороге, в сторону домов. Они не успевают отойти далеко, когда Серёжа слышит Фаустово: — А он точно его доставит куда надо? — Не переживай за этих двоих, они разберутся, — «успокаивает» его Джабрик. Серёжа, не сдержавшись, фыркает и слышит приглушённый смех Поза. Они коротко переглядываются, и смеются уже вместе. Серёжа всё ещё придерживает Диму за талию, хотя тот явно обошёлся бы и без его помощи. Однако отпускать его не хочется, и Серёжа бесстыдно пользуется предлогом. — А у тебя что, вечерний променад? — спрашивает Поз, кося на него хитрыми глазами. Выглядит он при этом ещё более безбашенным, чем когда задумывает очередную аферу. — Не, просто лечу к тебе, где бы ты ни был, — подкалывает Серёжа и зачем-то добавляет честное: — Я… соскучился. Почему-то с таким Позом говорить начистоту гораздо легче. — Я тоже, — отвечает тот, но так тихо, что Серёжа не уверен, не показалось ли ему. К подъезду они, по мнению Серёжи, подходят слишком быстро. Приходится-таки отпустить Поза, чтоб тот мог ввести код на домофоне. Серёжа немного разочарованно смотрит, как Дима тычет пальцем в цифры, и, когда домофон пищит, протягивает ему руку на прощание. Однако Поз её игнорирует и всё с тем же безбашенным видом спрашивает: — Слабо проводить до двери? У Серёжи всё внутри замирает, потому что подтекст слишком явный. Он смотрит в мерцающие в свете фонаря глаза Димы и где-то на краю сознания понимает, что именно с ним не так. У него во взгляде всегда как будто встроен фильтр — какой-то отстранённости из тройного слоя иронии и загадочности. Никогда точно не знаешь, что на самом деле творится в его невозможной голове. А сейчас этих фильтров нет — вот совсем ни одного — а потому так остро ощущается его взгляд. — Не лови меня на слабо, — всё же предупреждает Серёжа, давая возможность сдать назад, но Дима только азартно усмехается. — Почему это? — Потому что я ловлюсь. Дима закусывает губу и тупит взгляд в показном смущении. — Ну… я не очень себе доверяю, — вздыхает он абсолютно неправдоподобно. — Вдруг споткнусь на лестнице? Серёжа не отвечает сразу, а пытается прикинуть, какие последствия могут быть от зашедшей слишком далеко игры «я знаю, что ты знаешь». Однако тут же приходится признать — его устроят любые. — Что ж… исключительно из заботы о твоём здоровье, — подыгрывает в итоге Серёжа, соглашаясь на всё и сразу, и придерживает перед ним дверь. Он заходит за Позом в неожиданно чистый и светлый подъезд, и они вместе без эксцессов (которых Поз так «опасался») поднимаются на второй этаж. Возле одной из дверей Дима останавливается и разворачивается было, чтоб что-то сказать, но Серёжа уже шагает к нему, махом сокращая расстояние — и целует, поймав чужое лицо в ладони. Дима отвечает моментально, словно только этого и ждал, судорожно хватаясь за его плечи и притягивая ближе. Он на вкус и правда как какой-то сладкий коктейль, да и пьянит не хуже. Серёжа отвлечённо замечает, что очки совершенно не мешают поцелуям, хотя он был уверен в обратном. А вот руки как раз мешаются — и Серёжа ведёт ими вниз, цепляя пальцами пуговицы так понравившейся ему рубашки. Останавливается ладонями на талии и не отказывает себе в удовольствии сжать мягкую ткань на чужих боках. Дима задушено стонет, и Серёжа сцеловывает этот стон с его губ, влажно проходясь по ним языком. Он прижимает плывущего потихоньку Поза к двери, втискивая меж его ног своё колено для устойчивости. Не прекращая вылизывать его рот, Серёжа наконец пробирается руками под рубашку. Поз горячий как чёрт. Во всех смыслах — холодные с улицы руки буквально обжигает от прикосновений к горячему телу. Дима же вздрагивает и запрокидывает голову, разрывая поцелуй, словно пытаясь отдышаться. Но Серёжа уже дорвался, его теперь от Димы просто так не оттащить — поэтому он в ту же секунду приникает губами к открывшейся шее. Поза хочется сожрать. Серёжа прикусывает нежную кожу, будто действительно вознамерился это сделать. Дима прерывисто выдыхает, едва снова не срываясь в стон и вцепляясь в Серёжины плечи сильнее, что аж через куртку ощущается. — Серёж, — всё же сдавленно охает он, когда Серёжа широко лижет его шею. — М? Вместо ответа Дима тянет его за затылок вверх и жадно впивается в губы. Серёжа не против, Серёжа только за. Он практически вжимает Поза в дверь и уже не стесняясь шарит руками по его телу, оглаживая бока, легонько царапая поясницу и с внутренней дрожью проводя пальцами по кромке джинсов. Он знал, конечно, что напряжение, сгущавшееся между ними день за днём, рано или поздно ебанёт, но и предположить не мог, что это будет настолько приятно. Внезапный громкий звук в тишине подъезда бьёт по ушам, и Серёжа отскакивает от Поза раньше, чем понимает — это звонит его же телефон. Он смотрит на растерянно моргающего Диму и, нащупав мобильник в кармане, сбрасывает вызов даже не глядя. Потому что оторвать взгляд от такого Димы — раскрасневшегося и взъерошенного, с задранной рубашкой, темнющими от растёкшегося зрачка глазами и блядски зацелованными губами — просто кощунственно. Он завороженно смотрит, как Дима медленно облизывает эти самые губы, словно проверяя, правда ли то, что сейчас произошло — произошло. Это простое действо запускает в голове Серёжи взрывную волну, и он уже собирается убедить Диму в реальности происходящего очередным поцелуем, но телефон звонит вновь. Серёжа мысленно матерится и всё же смотрит на экран. Мама. Он опять сбрасывает, осознавая, что до закрытия магазина, куда его изначально послали, остаётся пятнадцать минут. — Мне… — Серёжа физически не может произнести «пора», пока его взгляд скользит по чужой шее, на которой точно останутся засосы. — Ага, — Дима хрипло выдыхает, прокашливается. Затем встряхивает головой и уже почти невозмутимо протягивает руку. — Тогда… до встречи? — Ага, — глупо повторяет Серёжа, обхватывая его ладонь. А потом тянет её на себя — и Диму соответственно тоже, — чтоб оставить на его покрасневших губах прощальный, почти целомудренный поцелуй. — Увидимся, — шепчет он и сразу отпускает чужую руку, чтоб не было соблазна. Поз достаёт из кармана ключи, возится с замком, но в итоге всё же открывает дверь. Обернувшись, он коротко машет Серёже и скрывается в квартире. И только тогда Серёжа срывается с места и мчится вниз. Телефон снова звонит. — Алё, — отвечает он, вылетая из подъезда. — Серёж, ты издеваешься? — голос ма звенит от возмущения. — Я уже начала морги обзванивать! Где тебя носит? — Тут очередь жесть, — врёт он, перепрыгивая сугробы, чтоб сократить дорогу. — Я уже бегу, ма. — Давай, — звучит всё ещё сердито. — Осторожнее там через дорогу. — Конечно! Он врывается в магазин за пять минут до закрытия. Хватает первую попавшуюся бутылку растительного масла и бежит на кассу, где под недовольным взглядом кассирши улыбается во все имеющиеся зубы. Из магазина до дома он тоже бежит — вообще смысла торопиться уже нет, но Серёжа просто не может идти спокойно. Внутри у него всё будто кипит. Хочется громко смеяться на всю улицу, обнимать каждого встречного прохожего и перемахивать через сугробы — так, словно у него выросли крылья, и он мог бы взлететь, если достаточно высоко подпрыгнет. Домой Серёжа заваливается запыхавшимся и всё так же по-дурацки улыбающимся — как ни старается он держать лицо, губы сами расползаются в блаженную улыбку. — Боже, ты за это масло дрался что ли? — недовольно встречает его в коридоре ма. А когда он глупо кивает, опасливо уточняет: — Сынок, с тобой всё хорошо? — Со мной всё просто прекрасно, — отвечает он с предельной честностью. Под её подозрительным взглядом Серёжа идёт в свою комнату, стараясь не пританцовывать на ходу. Закрыв за собой дверь, он падает на кровать, раскинув руки и ноги в разные стороны как морская звезда, и теперь лыбится в потолок. Они целовались. Це-ло-ва-лись. Серёжа глубоко вдыхает, и ему кажется, что он всё ещё чувствует сладкий коктейльный запах с примесью чего-то терпко-древесного. Под пальцами до сих пор фантомный жар чужой кожи, а на губах — сладость чужих губ. Серёжа разом выдыхает почти до боли в лёгких и прикрывает глаза. Медленно вдыхая обратно, он прокручивает в голове кадры поцелуя с Димой снова и снова. Поз, когда отпускает свой извечный контроль и позволяет кому-то вести, такой непривычно лёгкий, игривый… податливый — с ним в этот момент можно делать что угодно. Эта мысль словно опаляет изнутри, и Серёжа чуть ли не скулит, сжимая в пальцах покрывало. Поза очень хочется. Хоть ведущего, хоть ведомого — лишь бы всего и сразу. Может, позвать его завтра к себе, типа посмотреть фильм? Но идею эту Серёжа отметает почти сразу — завтра только воскресенье, родители будут дома. Может, в понедельник, после официальной репетиции? Он физически не дотянет до среды с их допом по химии… Серёжа тянется за телефоном, собираясь написать Диме про понедельник, но потом решает, что, наверное, лучше завтра — когда Дима будет в лучшем состоянии для восприятия информации. Но написать Диме хоть что-то очень хочется. А потому после длительных и мучительных размышлений он всё же отправляет короткое и невинное «Спокойной ночи», с мечтательной улыбкой думая, что для не-невинного у них впереди теперь очень много времени.