Дима будет мной гордиться

Наутро Серёжа просыпается всё с той же блаженной улыбкой и даже не чувствует себя из-за этого глупо. Он счастлив, имеет право. Потягивается лениво, ощущая в голове приятную лёгкость — как будто выспался впервые за долгое время. Он специально не берёт телефон сразу, чтобы немного продлить ту щекочущую неизвестность, а не написал ли чего-нибудь Дима. Но в итоге сдаётся и смотрит на экран. Пусто. Это немного расстраивает, но, с другой стороны, и время ещё раннее — всего десять утра. Наверное, Дима после вчерашнего кутежа ещё спит. Серёжа неспешно поднимается с кровати и идёт умываться. Он успевает позавтракать, помочь маме с посудой, собрать в стирку свои вещи и даже позалипать в телек с отцом на какое-то абсолютно несмешное шоу. Поэтому, когда к двенадцати часам от Димы так и ничего и не слышно, Серёжа с лёгким беспокойством проверяет его соцсети. И видит, что Дима онлайн. На всякий случай Серёжа решает выждать пару минут — вдруг тот только что зашёл и ещё просто не успел написать. Но и спустя пять минут ничего не меняется. Серёжа чувствует, как колет от неясной обиды где-то под боком, но быстро от этого ощущения отмахивается. Зачем страдать, если можно написать самому? Возможно, Дима просто… смущён? Серёжа скептично хмыкает себе под нос, не замечая удивлённого взгляда отца, и раздумывает, с чего бы начать диалог. Его пожелание спокойной ночи так и осталось без ответа, а потому он набирает довольно нейтральное «Доброе утро, как ты?». Дима отвечает не сразу — Серёжа успевает пролистать все новостные каналы в телеге, то и дело перескакивая с приложения на приложение, чтоб случайно не пропустить сообщение. «Привет, я норм. А ты?» — приходит в итоге, и Серёжа хмурится, вглядываясь в печатные буквы, словно ожидая продолжения, но его не следует. Ему этот ответ кажется, мягко говоря, суховатым, но… может, Дима ещё не до конца проснулся? Пожевав губу, Серёжа пишет ответное «Я прекрасно» и добавляет нелепый смайлик с сердечками вокруг жёлтой моськи. Отправляет тут же, чтоб не передумать. Но переживает за уместность он зря, потому что Дима смайлик никак не комментирует — равно как и остальное сообщение, — и Серёжа не знает, хорошо это или не очень. Он решает пойти и прибраться в шкафу, где хранятся старые тетради с рисунками, обрывки записей и всякая канцелярия вперемешку. Он знает, что сколько там ни убирайся, всё равно всё в итоге придёт в беспорядок. Но также он знает, что подобное занятие — отличный временно́й портал. Всегда затягивает его на несколько часов, даже если Серёжа планирует просто аккуратно всё разложить. Хороший способ отвлечься от телефона, чтоб не проверять его каждую секунду или не написать Диме какую-нибудь чухню в порыве. Надёжный как швейцарские часы метод и правда выводит его из реальности на два часа. Однако новых сообщений от Димы так и не появляется. Поэтому Серёжа пробует ещё раз: «Не хочешь сходить погулять?», и в этот раз долго ждать не приходится. «Нет, извини. Я, кажется, приболел», — пишет Дима, а Серёжа, вопреки плохой новости, облегчённо выдыхает. Поз просто неважно себя чувствует, а не игнорирует его намеренно. Доходился в расстёгнутой куртке. Серёжа невольно улыбается от того, как ворчливо и одновременно тепло это прозвучало в его голове. Он вспоминает, как разметались полы этой куртки, когда Дима бежал ему навстречу. Как хорошо и правильно было скользнуть под неё своими ладонями, притянуть к себе разгорячённое тело. Серёжа одёргивает себя, для верности даже встряхнув головой. У этого тела теперь, походу, недомогание. Однако попытки перевести свои мысли на более платонический курс не отменяют факта — ему очень хочется увидеть Диму. Посмотреть в тёпло-карие глаза и найти там подтверждение, что всё, что вчера было, не галлюцинация и не бредовая фантазия. «Хочешь, зайду в аптеку и принесу тебе чего-нибудь?» — обходительно спрашивает он, надеясь, что Дима чувствует нечто похожее. «Нет, спасибо. У меня всё есть» И снова его ответ будто отдаёт сдержанным холодом. Правда, Серёжа тут же пеняет себе, что Диме, наверное, сейчас плохо, а он придирается к интонации. К интонации, которую сам же и придумал, ведь в сообщении её просто не может быть. Поэтому он решает не докучать Позу, а занимается делами более приземлёнными — доделывает уроки на завтра, меряя их категориями «это нельзя не сделать» и «а вот это я в рот манал». Выискивает какие-нибудь приемлемого вида штаны, потому что все нормальные отнёс в стирку ещё с утра. Собирает рюкзак, попутно залипая в телефон, а потом вдруг в секунду спохватывается. «А ты придёшь завтра в школу?» — тут же пишет он Диме, разом забыв про то, что хотел дать ему отдохнуть. Он ведь даже не спросил, насколько плохо тот себя чувствует. А вдруг Диме гораздо хуже, чем он думает? Вполне в духе Поза немного не договорить, чтоб его не волновать. Дима читает сообщение и не отвечает как-то чересчур долго, и Серёжа уже начинает подозревать неладное, как на экране отображается лаконичное «Да». В сообщениях не может быть интонации. Но Серёже отчего-то кажется, что это «Да» звучит обречённо.

***

Понедельник начинается так, как и положено понедельнику — напряжённо. Полночи Серёже снится какой-то бред про башню на раздвижном мосту, которая врезается в торговый центр. Потом он просыпает все будильники и едва не опаздывает на школьный автобус. А сейчас он смотрит, как в этот же автобус заходит Дима, лицо которого слишком сложное даже для понедельника. Место рядом с Серёжей по традиции уже никто не занимает, потому что оно как-то само по себе стало Позовским. Однако, когда Дима подходит к нему достаточно близко, Серёже вдруг на секунду кажется, что он просто пройдёт мимо… но нет. Дима, как и всегда, опускается на сидение рядом с ним, улыбается даже — пусть и немного натянуто. — Привет, — говорит он и тянет руку. Серёжа пожимает его ладонь и уже хочет пригласить Диму к себе «посмотреть фильм» после репетиции, как тот внезапно отворачивается к сидящему через проход Абрамову и начинает выспрашивать у него что-то про репертуар на МХК. Серёжа озадаченно хмурится, но в мыслях тут же уговаривает себя не драматизировать. Он же не думал, что Дима при первой же встрече набросится на него с поцелуями? Да и обстановка не то чтобы располагает… А на разговоры с Димой монополии у него нет, говорить тот может со всеми. Поэтому приглашение Серёжа решает пока отложить и не мешать Позу в обсуждении важных однокласснических вопросиков. Однако в школе на разговор с Серёжей у Димы опять не находится времени — ещё до начала урока Поз подсаживается к Пашке и втирает тому, что надо бы уже привлекать к сценарию Ляйсан. Да, у них был сценарий. Пусть всего из пары строчек, но всё же. Серёжа поначалу даже не обижается, засмотревшись на обстоятельно говорящего что-то Поза. А всё потому, что Дима одет в чёрную водолазку с высоким воротом. И, во-первых, она ему просто неприлично идёт, а во-вторых, Серёжа догадывается, почему тот её надел. Взгляд сам по себе скользит по прикрытой шее, на которой, как он уверен, ещё должны темнеть засосы. Но тут до него как-то внезапно доходит, что за всё то время, что он разглядывал Диму, тот на него ни разу не посмотрел. Кажется — мелочь, но раньше, стоило только ему повернуться в сторону Поза — тот ловил его взгляд. Как будто ощущал его физически, и всегда откликался. Звенит звонок, звенит тревожно у Серёжи в голове. Дима идёт за свою парту, и Серёжа зачем-то зовёт: — Дим. — Да? — поворачивается тот и смотрит вопросительно. Без малейшей заминки, без попытки уклониться. И вроде вот оно подтверждение, что Серёжа просто себя накручивает, но… он видит его взгляд. Как будто не на него — а сквозь. Если в субботу, когда они стояли под фонарём подъезда, у Димы во взгляде фильтров не было, то сейчас они подняты стеной — все до единого. Поз обычно так смотрит на преподов, весь собранный и готовый защищаться. И Серёже до больного непонятно, почему тот вдруг решил защищаться от него. — Всё в порядке? — спрашивает Серёжа, хотя от такого взгляда хочется поскорее отвернуться. — Да, всё хорошо, — ровно отвечает тот. И ответом это не является от слова совсем. Может, Диме просто нужно немного времени, чтоб принять новый статус их отношений? Конечно, Серёжа не думал, что они сразу же начнут ходить за ручки и будут миловаться по углам школы, но и такой холодности не ожидал. Может, если он ему наглядно продемонстрирует, что всё и правда в порядке, всё и правда хорошо, — ведь между ними ничего по сути не изменилось — может, тогда Дима оттает? На уроке МХК уже никого не удивляет усевшийся за фортепиано Поз и подстраивающий тем временем гитару Ваня. Удивляет то, что одну песню из их списка знает преподша. И не просто знает, а даже с мечтательной улыбкой начинает подпевать. Серёжа эту песню впервые слышит, но текст чувствует, как говорится, на всех уровнях. Хотя сейчас, наверное, он бы смог на себя примерить текст любой грустной песни. Но он старается не впадать в меланхолию, выкидывает из головы слова про опустевшую без кого-то очень важного землю и после урока идёт со всеми в столовку. Там он покупает пачку мармеладок и посреди разговора с Русом невзначай протягивает её Диме. Тот берёт из неё на автомате, а потом замирает на середине движения, и Серёжа почти слышит, как трещит его защитная стена. Поз бормочет смущённое «Спасибо», а Серёжа только улыбается. Работает. После уроков классная снова заставляет их репетировать сказку, которую они играть не собираются, но поделать ничего нельзя — видимость покорности создавать надо. Быстренько отмучившись под её строгим взором, они собираются по домам. Серёжа хочет выцепить Поза, чтоб предложить пройтись до дома вместе и по возможности аккуратно вывести его на разговор, но не успевает. Совпало ли так, или Поз действительно всеми силами его избегает, но Серёжа слышит, как тот уже обсуждает с Косом, в какой магаз им по пути надо обязательно заглянуть. Растерянно стоя у входа в раздевалку, Серёжа не понимает, почему Дима это делает. А ещё он как-то запоздало подмечает, что больным тот сегодня совершенно не выглядел.

***

Дома Серёжа падает на кровать и сосредоточенно пялится в потолок, стараясь придумать, как ему поступить. По-хорошему, надо просто написать Диме и спросить напрямую, что происходит. А ещё лучше — поговорить лицом к лицу, чтоб тот не смог съехать с темы. Но Серёжа, памятуя о «проблемах с доверием», не уверен, что такое форсирование событий не сделает хуже. Ему не улыбается давить на Диму и превращаться в следователя на допросе, ведь сам Дима явно говорить об этом не хочет. И тут появляется вторая сложность. Если ему всё-таки удастся вытащить Поза на поговорить, то высока вероятность, что ничего он этим не добьётся. Серёжа плох в словесности, а вот Дима как раз на этом поле мастер. Он вывернет любое слово в свою пользу и, если не захочет отвечать, уклонится даже от самого наипрямейшего вопроса. И хрен что с этим сделаешь. Да, раньше Поз никогда не применял к нему эти свои способности. У Серёжи вообще с самого начала их знакомства были какие-то необъяснимые привилегии — Дима посвящал его в свои планы, никогда ничего от него не утаивал и всегда был с ним предельно честен. Но раньше он никогда и не защищался от него. А сегодня Серёжа чётко видел это в его глазах. Поэтому он выбирает — пусть и малодушно — немного повременить, чтоб посмотреть, как будет развиваться ситуация дальше. А в крайнем случае можно будет прибегнуть к совету человека, который в манёврах скрытности точно даст Диме фору. Начало следующего дня заставляет Серёжу вспомнить про эффект дежавю. Дима заходит в автобус всё с тем же собранным видом, так же нейтрально с ним здоровается и вновь почти сразу отворачивается, чтоб поговорить с кем-то ещё. На этот раз с Русланом — про его братана и запись их выступления. — Дим, — зовёт Серёжа в надежде, что сейчас — вот сейчас — Поз обернётся с привычной тёплой улыбкой и, хитро блеснув очками, спросит: «Что такое, Серёжкинс?». Но Дима лишь молча поворачивает голову и приподнимает бровь в ожидании. Лицо бесстрастное и напряжённое, словно он готов отражать атаку. Серёжа вздыхает. — Поговори сегодня с близняшками. У нас осталось не так много репетиций, чтоб они с нами сконнектились. — Да, ты прав, спасибо, — Дима будто не этих слов ждал, а потому несмело улыбается, и улыбка его почти такая же тёплая, как представлялось Серёже. Вот только через секунду он опять возвращается к разговору с Русом, а Серёжа смотрит на его спину и, к сожалению, больше не находит предлога, чтоб привлечь его внимание. И если честно, он уже не особо уверен, что Диме просто нужно время для осознания чего-то там. При всём своём внешнем к нему расположении, он не делает попыток к сближению — наоборот, только сильнее отдаляется. Серёжа уговаривает себя не спешить с выводами, но его план «не натворить херни по горячке» становится всё менее осуществимым. На физике они разбиваются на группы для проведения лабораторки, и Дима даже не спрашивает Серёжу, не хочет ли он с ним. И пускай преподша сама разбивает каждый ряд на две группы, и никто против такого распределения ничего не имеет, но Серёжа уверен — раньше Поз всё равно предложил бы ему работать вместе. Им раздают термометры-манометры, какие-то пластиковые трубки, в назначение которых Серёжа особо не вникает, а вот Пашка сразу начинает над ними что-то колдовать. Серёжа в это время незаметно (как он надеется) поглядывает на Диму, который тоже активно включается в работу. Он какой-то по-особенному красивый, когда увлечён. Ребята из его группы начинают записывать показания и что-то рассчитывать, а потому Серёже приходится отвлечься. Зато после он может повернуться к Диме и как бы невзначай спросить: — Эй, сверим часы? Что у вас по результатам? Поз коротко кивает и, едва отрываясь от инструктажа орудующего шприцом Абрамова, просто двигает ему свою раскрытую тетрадь. Серёжа уныло вертит в пальцах ручку и даже не смотрит в эту тетрадь, потому что Дима не смотрит на него. Вдруг ручка неловко выскальзывает и с громким стуком падает на пол. Серёжа от этого звука словно приходит в себя и тут же наклоняется за ней, чтоб в следующее мгновение удариться лбом обо что-то мягкое. Он озадаченно поднимает глаза и видит Позовскую ладонь, предусмотрительно обхватывающую угол парты, в который он и должен был впечататься. Секунду назад этой ладони тут не было. — Аккуратнее, — говорит Дима и прячет руку, словно стесняясь своей машинальной реакции. — Спасибо, — Серёжа потирает лоб и благодарно улыбается. Ответной, пусть и призрачной улыбке, он даже рад. Хоть какой-то прогресс. Когда заканчивается последний урок, Серёжа намеренно долго собирает свой рюкзак, ожидая, пока Дима со всеми распрощается — у него сегодня репетиция с малявками. Серёжа следует за ним по коридору, и когда все ребята идут вниз, а сам Поз — наверх, на третий этаж, окликает его: — Дим, можно с тобой? Поз останавливается на ступеньках и, повернувшись, смотрит на него сверху вниз своим «взглядом мимо». — У тебя же своя репетиция сейчас, разве нет? Серёже впервые не нравится, что тот слишком хорошо помнит его расписание. — Да, но я успею. Поз поправляет лямку рюкзака на своём плече, длинно выдыхает, после чего говорит чересчур ровно: — Наверное, всё же не стоит. Девочки будут на тебя отвлекаться, а у нас не так много… — Раньше тебя это не волновало. Он вкладывает в эту фразу и злость, и обиду, и непонимание, почему Дима ведёт себя с ним так. Но спросить напрямую всё ещё не решается. Потому что он практически уверен — ответ ему не понравится. Позов тем временем лишь поджимает губы, а взгляд его становится холоднее, и Серёжа чувствует, как от него по рукам бегут мурашки. Правда, через секунду это ощущение пропадает, потому что Дима моргает, будто стряхивая с глаз корку льда, и отводит взгляд. — Давай каждый просто займётся своим делом, — предлагает он почти мягко. — Так будет гораздо продуктивней. Серёжа не знает, что на это ответить, а потому выдаёт невпопад, но абсолютно честно: — Я не враг тебе. — Я знаю. Поз кивает серьёзно, но абсолютно непробиваемо. — Я ведь ничего плохого тебе не сделал, — с каким-то глубинным отчаянием выговаривает Серёжа: — И не сделаю. — И не сделаешь, — эхом соглашается с ним Дима, кривовато улыбнувшись, а затем просто машет рукой. — До завтра. Он уходит на третий этаж, пока Серёжа так и стоит на лестничном пролёте. Ему хочется догнать Поза и вытрясти из него все ответы, но если б это было так просто. Дима как будто слушает его — и при этом слышит что-то своё, а Серёжа не знает, как объяснить так, чтоб не вывернуть при этом душу наизнанку. Потому что пустого холодного взгляда в эту самую душу он не вынесет. Что ж, Дима не хотел, чтоб они спешили с отношениями, а Серёжа, видимо, поспешил. Повторять ошибку он не собирается. Ему тоже надо всё обдумать и разложить по полочкам, желательно с привлечением к этому делу специалиста. А поэтому уже в перерыве своей репетиции Серёжа пишет Арсу и просит его задержаться, если вдруг театралы закончат раньше них. Когда Мигель наконец-то их всех отпускает, Серёжа спешит в раздевалку, краем глаза замечая, как Джабрик и Ваш снова обступают тренера. Но ему сейчас абсолютно не до них, ведь он надеется, что Арс не упорхнул случайно домой, забыв про его сообщение. В раздевалке он с облегчением обнаруживает Арса с Антоном — эти шерочка с машерочкой сидят на лавке и смотрят что-то на телефоне, трогательно соприкасаясь коленками. — Привет! — он подходит к синхронно вздёрнувшим головы друзьям и пожимает им руки. — О, Серёга! Привет! — тянет Арс. — Что там за такое важное дело? Серёжа смотрит, как одинаково заинтересованно хлопают глазами эти двое, и немного извиняющеся говорит: — Я… мне нужен только ты. — О, дорогой, — Арсений склоняет голову в наигранном сожалении. — Боюсь, что моё сердце уже занято. И пока Антон алеет ушами под выразительным взглядом этого актёра, Серёжа закатывает глаза и поясняет: — Ну не в этом же смысле, — а потом обращается к Шасту: — Антох, прости, но я просто не могу говорить при тебе. — Почему? — обиженно надувается тот, а Арс прищуривается. — Потому что ты заинтересованное лицо, — отвечает он вместо Серёжи. Ну конечно, Арс сразу всё понял. — Серёг, а ты уверен? Он может помочь. — Уверен. Серёжа уже думал об этом. И несмотря на то, что Антон действительно лучше знает Диму с его прошлым, Арс, который людей видит насквозь и по типу мышления на Диму похож, вполне может справится и без него. Серёже кажется, что и Арсу-то ему будет непросто открыться, а уж Антону тем более. — Окей, — хлопает ладонями по коленкам Арс и поднимается с лавочки. — Антош, не против, если я спасу Серёгу в одного? — Ладно, — немного расстроенно тянет Антон, но, к его чести, не спорит. Они одеваются и выходят из ДК, после чего Антон, махнув на прощание идёт в одну сторону, а они с Арсом — в другую. Не потому что им туда надо, а просто чтоб не стоять и не мёрзнуть. Да и на ходу как будто легче формулировать свои мысли — по крайней мере, Серёжа старается. — Так что там у вас случилось? — не выдерживает Арсений, когда они проходят одну остановку в тишине. — Ещё совсем недавно вы выглядели как старая супружеская пара. — Вот именно, что только выглядели… — Серёжа собирается с духом и вываливает ему всю историю с самого начала. Он говорит быстро, словно каждую секунду боится передумать откровенничать. Арс, конечно, может и посмеяться над его наивностью, когда узнает, как всё было, но контекст необходим, иначе он просто не сможет помочь. Поэтому Серёжа рассказывает про их внезапно сложившийся тандем, про признания на тусе у Иры, про серьгу-крестик в подарок, про допы по химии, про Марину, про подготовку диодных лент, про танец под музыку для стриптиза и, конечно, про поцелуй на выходных. И про дистанцию — сразу после. Серёжа выдыхает, потратив, наверное, все моральные силы на этот рассказ. Косится на молчаливо шагающего рядом Арса и смиренно ожидает вердикта. Арсений с вердиктом не торопится, только хмурится да покусывает губу, что, на самом деле, выдаёт его глубокий мыслительный процесс. — Если б я не видел, как он себя с тобой ведёт, я бы сказал, что Димон твой — динамщик, — в итоге говорит Арс. — Он болеет за Спартак, — морщится Серёжа и уже серьёзно продолжает: — Ты думаешь, он просто по фану всё это?.. — Я так не думаю, — раздражённо отмахивается Арс. — Я же сказал «если бы». И если хочешь знать моё мнение, я считаю, ты всё правильно сделал. Наконец-то встряхнул его, если можно так выразиться. — То есть… я не всё заруинил? — Скорее, даже наоборот. — Почему у меня тогда ощущение, что всему пизда? — Потому что так и есть, — воодушевлённо улыбается Арс, и Серёжа скептично приподнимает брови. — Но не всему, а уютному манямирку твоего Димона. Смотри, эта неопределённость в ваших отношениях — его зона комфорта. Ни ответственности, ни рисков, ни потерь… одни плюсы. Сам он оттуда вряд ли бы вышел, всегда нашлась бы причина сказать «я ещё не готов». Ну, о чём-то подобном Серёжа уже догадывался, однако у него всё ещё оставались сомнения насчёт верности этих выводов. — Но если ему и правда просто нужно время, а я поторопился? — начинает спорить он в надежде, что Арсений его переубедит. И тот не подводит. — Сколько? — усмехается Арс. — Дай угадаю, точного срока он не обозначил? Потому что и сам его не знает. Но самое неприятное в том, что этого срока может вообще не быть. — Зато раньше я хотя бы видел его заинтересованность, — ворчит Серёжа. — А сейчас он меня избегает. — Потому что ты качнул ситуацию, вывел её из равновесия! — азартно объясняет Арс, словно для него это игра какая-то. — Теперь ему придётся либо признать, что вы пара, либо потерять всё то, что между вами есть. И вот тут как раз-таки сроки поджимают. Хотя Димон твой явно хочет и здесь воспользоваться проверенной тактикой — не выбирать ничего и отойти, пока ситуация вновь не стабилизируется. — И? — Прикол в том, что она уже не стабилизируется, — Арсений улыбается так, словно лично объявляет Позу «шах и мат». — Как раньше уже не будет, и выбирать придётся, хочет он того или нет. — А если он выберет не меня? — озвучивает Серёжа своё главное опасение. — Может, лучше и правда подождать, вдруг… — Никакого «вдруг» не будет, — кривится Арс. — Ты просто зависнешь в вечной неуверенности, кто вы друг другу. Это будеть тянуться, и тянуться, и тянуться, и тянуться… пока не вымотает тебя окончательно, оставив ни с чем. — И что мне делать? — Заставь его назвать вещи своими именами. — Как? — А вот с этим сложнее… — Арс становится серьёзней, похоже, мысленно прикидывая стратегию. — Вам надо поговорить наедине. И так, чтоб он не смог слиться. В школе не вариант — зрители будут только лишним давлением, а ещё там есть возможность просто уйти. Ты говорил, у вас допы по химии? Вот и прижми его там. Но сначала надо написать письмо. Серёжа, до этого кивавший его словам, насмешливо уточняет: — Напомни, в каком мы веке? — Это для того, чтоб не теряться в моменте диалога, — поясняет Арс с таким видом, будто Серёжа не догоняет очевидного. — Напиши в письме всё, что ты хочешь сказать. Отправлять его, конечно же, не надо. — Ладно-ладно, извини, — Серёжа поднимает ладони в знак капитуляции. — А… что примерно писать? — Ну, если тезисно, — Арс некоторое время молчит, кусая щёку изнутри, а потом начинает обстоятельно загибать пальцы: — Тебе нужно убедить его, что статус ваших отношений ничего в них самих не изменит. Дави на его рациональность — скажи, что вместе вам определённо лучше, чем по одному. Серёжа кивает, а затем, не надеясь на свою память, достаёт телефон и начинает записывать всё сказанное Арсом в заметки. Тот косит глазом в экран и диктует помедленнее. — Не ставь ультиматумов, но обозначь сроки. Никаких обвинений, это заставит его только сильнее закрыться. И смотри, если он попытается соскочить, требуй конкретики. Он должен понять, что ты серьёзен и не отступишь. Арс замолкает, и Серёжа, допечатав последнюю фразу, со вздохом убирает телефон обратно в карман. — Димон твой просто боится, что и эти отношения закончатся плохо, — добавляет Арс и ободряюще улыбается: — Но, как говорится, не попробуешь — не попробуешь. Иначе можно и всю жизнь проебсти. — Звучит воодушевляюще, — фыркает Серёжа, представив, как приводит это Позу в качестве аргумента. — А то. Они вместе доходят до следующей остановки, от которой Арс мог бы доехать до дома. Сам Серёжа намеревается немного прогуляться, чтоб упорядочить мысли. Он жмёт Арсу руку на прощание, когда видит подъезжающий автобус, и говорит, пусть не без смущения, но искренне: — Спасибо. Правда спасибо, ты мне очень помог. — Будешь должен мне приглашение на свадьбу, — весело хмыкает тот и машет ему рукой, запрыгивая в салон. Домой Серёжа возвращается уже со свежей головой и даже в приподнятом настроении. Там его, разумеется, встречает возмущённое мамино «Где ты был так долго?!», но ему как-то удаётся отбрехаться. Серёжа наскоро ужинает под её тяжёлым взглядом, которого абсолютно не замечает, и бежит к себе в комнату — писать письмо. Оно даётся ему непросто — Серёжа не ищет красивых слов, просто пишет как есть, но получается, что он скачет с одной мысли на другую, раз за разом тщетно пытаясь убедить невидимого Поза в том, что им просто необходимо быть вместе. Исписав целый лист, Серёжа вычёркивает то, что считает лишним, и пишет заново — уже более структурированно. Он старается следовать советам Арса, быть мягким и настойчивым одновременно, составляет фразы так, чтоб в них читалась готовность к диалогу, а не обвинение. А ещё старается помнить, что у всякого поведения есть причина. И причину Димы он знает по имени. Интересно, почему Марина решила с ним порвать? Поз выглядит как человек, с которым приятно строить отношения — если он их не избегает, разумеется. Он умеет ненавязчиво заботиться, внимателен к деталям, бережёт чужие чувства и знаком с понятием такта… к тому же у него есть словно какая-то суперспособность делать лучше всё, к чему он прикасается. Серёжа пусть и не был с ним в отношениях в полном смысле этого слова, но всё равно успел прочувствовать его влияние. Причём Поз делает это всё не с какой-то целью. Он просто так живёт. Несмотря на всю свою стратегическую сущность, он такой со всеми, кто для него важен. Разве можно было от этого отказаться? Или всё гораздо проще — и Марина просто ушла от парня из обычной школы к крутому парню из престижного лицея? Впрочем, вряд ли Серёже доведётся это узнать, ведь спрашивать Диму он об этом уж точно не станет. Он просто хочет донести до него, что у них всё будет не так. И даже если они в итоге разойдутся, то уж точно не из-за того, что Серёжа якобы изначально строил коварные планы, как бы так доверием Димы воспользоваться. Как там Поз говорил? Паразитизм? Серёжа готов отдать ему — ни много ни мало — всего себя. И на самом деле, все его аргументы складывались в очень простую, может, даже в каком-то смысле избитую, но честную фразу из трёх слов. Я не предам твоё доверие, потому что я люблю тебя. Я впишусь хоть в диверсии, хоть в занятия по химии, потому что я люблю тебя. Я буду рядом и подставлю плечо, если ты только позволишь. Потому что я люблю тебя. Серёжа откидывается на спинку стула и устало выдыхает, глядя на исписанные листы. Письмо получилось не слишком литературным, но пронзительно искренним. Он всё-таки вывернул свою душу, каждое слово прожил и выстрадал. И теперь он не боится разговора — он наконец-то к нему готов.