Глава 4
18 июня 2021 г., 16:15
— Где ты был, мальчик? — Маркус рычит сквозь стиснутые зубы. Особый упор он делает на мальчика, напоминая мне, что, хотя мне восемнадцать лет и технически я взрослый, я ниже его по статусу и всё же должен подчиняться каждой его команде, подчиняться каждому его желанию. Сделаться похожим на образцового гражданина. Идеального правительственного законодателя, который следует всем правилам. Но врать сейчас нет смысла. Меня поймали, и наказание будет суровым.
— На улице, — прямо говорю я.
— На улице? На улице! Ты думаешь, что собираешься жить под моей крышей, а затем просто выйдешь и будешь делать, чёрт возьми, что тебе угодно? Ты знаешь, кто я? Ты знаешь, какой пример я подаю этим людям? идеальный! Но ты, — шипит он, — думаешь, что ты выше правил, установленных твоей фракцией. Сбежал, чтобы выставить меня в плохом свете? Подлить Эрудитам больше масла для огня? Тебе бы это понравилось, правда?
— Нет.
— Нет что?
— Нет, сэр.
Я хотел бы сказать, что сожалею о том, что придал слову «сэр» некоторую надменность, но я этого не делаю. Меня уже ждет наказание, но этого было достаточно, чтобы его развести. Едва слова сорвались с моего рта, и его кулак соединился с ними; затем мой глаз; потом мой нос. Он останавливается на полпути и успокаивается. Я лежу на полу, застигнутый врасплох, потому что он никогда не бьёт меня по лицу; никогда не оставляет улик. Я уверен, что сейчас мой нос сломан. У меня определенно сильное кровотечение, и мой глаз уже опух.
— Убери свой беспорядок и иди в свою комнату, — рявкает он.
Убирая кровь с пола, я слышу, как он роется в своем шкафу. Я знаю, что он ищет. У моего отца есть широкий выбор ремней для Отречения. Преимущества работы, которую он использует. Тот, который ему нужен, толстый, но очень узкий; изобьёт меня до чёрного; с большой серебряной пряжкой. Он использует его только в особых случаях. Закончив, я иду в свою комнату и снимаю рубашку. Когда он входит, я обязательно смотрю ему прямо в глаза, прежде чем повернуться и упереться в свой комод.
— Это для твоего же блага.
***
Беатрис Я закрываю дверь и прислоняюсь к ней, уделяя минуту, чтобы убедиться, что моя семья ещё спит, прежде чем подняться наверх в свою комнату. «Что я делаю?» — говорю я вслух, забираясь в кровать. Я просто сбежала из дома, пробралась в другую фракцию, украла у них еду и поцеловала мальчика. Я поцеловал мальчика. Я улыбаюсь при этой мысли. Мне действительно нравится этот мальчик. «Тобиас Итон», — говорю я. Мне даже нравится его имя и то, как оно звучит, когда я его говорю. Я немного краснею при мысли обо всем, что мы сделали сегодня вечером. Я думаю о своем Отречении, засыпая. — Беатрис? Ты хорошо себя чувствуешь? Я с трудом открываю глаза, но сквозь туман вижу свою мать с встревоженным лицом: — Что? Я в порядке. — Уже почти 10, но твой лоб холодный, — говорит она, ощупывая мою голову. Я немного паникую. Я должен был встать два часа назад, чтобы помочь с завтраком. — О, мама, мне так жаль. Нет-нет, я чувствую себя хорошо. Я просто… — Я просто что? — Я просто проснулся ненадолго прошлой ночью, и мне было трудно снова заснуть. Я не осознавала, что было так поздно или что я так устала. Отлично. Теперь я могу добавить ложь маме к списку вещей, которые я сделала, чего мне не следовало делать. — Всё в порядке, дорогая. Просто оденься. Мы должны пойти сегодня помочь собрать коробки для Убогих, помнишь? — Я помню. Я буду через пять минут. Спасибо, мама. — Она широко улыбается мне, прежде чем выйти из моей комнаты. Я быстро одеваюсь и спускаюсь вниз. На столе меня ждут два тоста и половина грейпфрута. — Пять минут, Беатрис, — зовёт она меня. — Спасибо, мама. Я думаю о Тобиасе, пока ем. Мы нарушили, кажется, все правила, и всё же я не могу дождаться, чтобы сделать это снова. Я, должно быть, улыбаюсь, потому что замечаю, что Калеб странно смотрит на меня краем глаза. Я успокаиваюсь и выталкиваю все эти мысли из головы. Сегодня я должна быть Отреченной Беатрис. Свободная Беатрис может появиться позже, когда я буду наедине со своими мыслями. По пути к двери я смотрю на Тобиаса. «Надеюсь, он благополучно добрался», — думаю, пока мы поворачиваем к справочному центру Фракций.***
Я не видела Тобиаса все выходные. В этом нет ничего необычного, но я надеялась, что на этот раз он приедет и добровольно предложит помощь с Фракционистами, чтобы мы могли увидеть друг друга. Но в основном я хотела убедиться, что он сможет без проблем пробраться обратно в свой дом. Я выглядываю в окно. Обычно он слоняется где-то между нашими домами, ожидая, когда я выйду, чтобы мы могли гулять вместе, но я его не вижу. Я притворяюсь, что забыла что-то наверху, чтобы выиграть ещё немного времени. — Беатрис, ты готова? — говорит мой брат, когда я поднимаюсь по лестнице. — Я кое-что забыла. Я буду через минуту. Он смотрит на мои руки и видит, что у меня все школьные учебники: — Что, Тобиас ещё не на улице? — он наполовину дразнит, наполовину говорит с отвращением. — Я имею в виду, что тебе всё равно? Ты всегда гуляешь со Сьюзен. — Речь не обо мне и Сьюзен. Я сказал тебе, Беатрис, что Тобиас — плохой вариант. Почему он никогда не занимается волонтерством, как все мы? Почему газеты Эрудитов всегда пишут о нём и его папе? В этой семье что-то не так, и тебе следует держаться подальше. — Нет ничего плохого в… подожди? Откуда вы знаешь, что написано в газетах? — О, ммм, я однажды подслушал отца. — Что он сказал? — спрашиваю я, хотя уверена, что уже знаю ответ. Я тоже кое-что слышала. Калеб наклоняется и шепчет: — Этот Маркус Итон непригоден для работы в правительстве, потому что он не может контролировать даже своего собственного ребенка, а Тобиас — нарушитель спокойствия. Вот почему он никогда не развлекается с остальными из нас. — Это неправда, Калеб, и ты это знаешь. Ты видишь его каждый день, — говорю я, слегка повышая голос. — Шшш. Они говорят и другое, но это не имеет значения. Нам нужно идти. Беатрис, ты должна подумать о том, что я только что сказал, — говорит он, выбегая за дверь. Другие вещи? Я следую за ним, надеясь, что Тобиаса уже не будет, но его нигде не видно. «Может, он уже на автобусной остановке», — говорю я себе. Я не могу не оглянуться на его дом и увидеть, как занавеска наверху возвращается на место. Тобиаса не было на автобусной остановке. Я думаю о том, что сказал Калеб по дороге в школу. Что касается всего остального, я в глубине души знаю, что это правда. Отречённые сплетничают, когда думают, что их никто не слушает. Я слышала, как люди говорят о том, сколько дней в школе он пропускает. Что он ребёнок государственного чиновника, поэтому к нему относятся по-особенному. Они говорят, что пропущенные дни тратятся на то, чтобы бездельничать по дому и избегать обязанностей, которые есть у остальных из нас; я думаю, они прячутся. Дорога домой из школы долгая и одинокая. Я пытаюсь думать о чём-нибудь ещё, но всё время вспоминаю его. Забавно, что два месяца назад я даже не знала, что он существует, а теперь терпеть не могу, что прошло два дня с тех пор, как я его видела. Я хочу увидеть его. Маркус Итон всё ещё должен быть на работе, так что мне просто нужен предлог, чтобы пойти туда и проверить Тобиаса. — Привет мама? — На кухне, дорогая. — Сегодня Тобиас был болен и пропустил школу. Я знаю, что мистер Итон на работе весь день, как и папа, поэтому я подумала, не могли бы мы сварить суп и отнести его туда? Идеальное оправдание Отречению. — О, конечно, дорогая. Звучит как отличный план. — Я люблю свою маму. Ожидание готовности супа не оставило мне много времени, чтобы добраться до дома мистера Итона. Я иду быстро и слегка стучу. Проходит минута, а ответа нет. Я стучу сильнее. Ничего такого. Я прикладываю ухо к двери и слушаю. Клянусь, я слышу шарканье и кричу: — Тобиас? Это Беатрис Прайор. Я принесла тебе суп. — Если он там, он должен открыть дверь прямо сейчас. Половина соседей меня только что услышали. Как только я собираюсь открыть рот и действительно громко крикнуть, я слышу: «Беатрис?» — О. Здравствуйте, мистер Итон, — говорю я, слегка пораженная. — Что ты здесь делаешь? — Я заметила, что Тобиаса сегодня не было в школе, поэтому мы с мамой приготовили ему суп. Я подумала, что, возможно, он плохо себя чувствует. — О, разве это не мило с твоей стороны. Да, Тобиас сегодня плохо себя чувствовал. Я пойду и передам ему это. Скажи своей матери спасибо за меня. — Одним быстрым движением он выхватывает у меня миску и захлопывает дверь перед моим носом. Я медленно иду к своему дому, оглядываясь через каждые несколько шагов. Только когда я добираюсь до своего дома, я вижу, что та же самая занавеска наверху слегка отодвинута. Тот, кто смотрит в окно, стоит достаточно далеко, так что я никого не вижу. Я стою на крыльце, пока занавеска не задёргивается, и жду. В этот момент я вижу, как рука коснулась окна и отдёрнулась от него так же быстро, как поднялась. Тобиас.
