Ты спасла меня

      Тобиас       Это мой первый день в школе с…       Я пропустил целую неделю, но этого было недостаточно для того, чтобы все улики исчезли. Я нервничаю из-за того, что подумают люди; что они скажут. Я ещё больше нервничаю по поводу встречи с Беатрис. Она уже подозревает, что мой отец делает со мной, но теперь она будет знать наверняка. Я вздыхаю. Думаю, я ещё не готов поделиться этой частью себя, но если кто-то и собирается в этом разобраться, я рад, если это будет она. Я делаю глубокий вдох, собираю свои вещи и выхожу за дверь.       Я вижу, как она ждет меня; она улыбается. Я люблю, когда она улыбается. Но чем ближе я к ней подхожу, тем больше тускнеет её улыбка. Я знаю почему. Я видел своё лицо сегодня утром, когда он стриг мне волосы. Мой глаз всё ещё довольно фиолетовый, а нос всё ещё немного опух, с небольшой коркой на переносице. И это только то, что можно увидеть. Сегодня первый день, когда я могу носить рубашку или ходить, не морщась.       — Что случилось? — спрашивает она, в каждом слове сквозит беспокойство.       — Всё, что тебе нужно знать: я в порядке.       — Но Тобиас, ты не в порядке.       Я замечаю, что некоторые другие дети пытаются украдкой взглянуть, и, как я полагаю, пара направляется на работу. Я вижу, как мужчина быстро указывает, женщина шепчет. Так что я делаю единственное, что могу, я стою и закрываю глаза, позволяя им осознать всё это. Я чувствую, как Беатрис протягивает руку и нежно проводит пальцем под моим глазом, её рука ложится мне на щёку. Это простое действие заставляет всё забыть, хотя бы на мгновение.       — Мне очень жаль, Тобиас. Это всё моя вина.       Я открываю глаза, глядя прямо ей в глаза:        — Что? Тебе ни на минуту не должно казаться, что ты имела к этому какое-то отношение.       — Если бы я не сказал «да», тебя бы не поймали».       — Чепуха. Я спросил тебя первым, помнишь? И это была лучшая ночь в моей жизни. Я бы ничего не изменил, понимаешь? — говорю я, улыбаясь. Она закрывает глаза и кивает. — Пойдём. Люди действительно начинают нас сейчас замечать.       Мы молча идём к автобусу. Незадолго до того, как мы подходим к ожидающей группе Отречённых, она хватает меня за руку и заставляет остановиться.       — Он не сможет избежать наказания за это. Я могу сказать что-нибудь своим родителям. Может, ты останешься с нами и…       — Беатрис. Я ценю это, правда. Но всё в порядке. До церемонии выбора всего две недели. Я могу выдержать ещё две недели.       — Хорошо.       Я получаю взгляды в течение всего дня. В основном от других фракций, хотя я заметил, что некоторые Отречённые смотрят на меня, думая, что их не вижу. Я знаю, о чём они все думают. Истории Эрудитов правдивы. Да, но им это не нужно было знать. Мне удаётся быть вежливым и игнорировать взгляды и приглушенный шепот, пока я иду по коридорам, но к обеду я достигаю предела терпения. Я сижу за столом Отречённых, пытаясь сдержать слезы, когда чувствую руку на своём плече.       — Эй. Пойдём отсюда.       — Беатрис? Что ты делаешь? Разве у тебя сейчас нет уроков?       — Не беспокойся об этом. Давай, — говорит она с некоторой силой. Я больше не расспрашиваю ее и встаю.       Мы выходим из столовой, сворачиваем через несколько залов, прежде чем она останавливается перед дверью.       — Здесь, — говорит она, оглядываясь. Мы проскальзываем в комнату, похожую на пустой класс, только там есть всё необходимое.       — Как дела? — спрашивает она, закрывая дверь.       — Как ты узнала, что здесь никого не будет?       — Пожалуйста, перестань уклоняться от вопроса.       Я делаю глубокий вдох, медленно выдыхаю, прежде чем ответить:       — Честно говоря? Не так уж и здорово. Это намного сложнее, чем я думал. Как ты догадалась прийти и забрать меня?       — Я просто подумала, что если бы это была я, я бы хотела быть с кем-то, кому я доверяю, а не сидеть без дела и иметь дело с кучей людей, которых я не знаю, которые пялится и строят различные догадки. -Я не знаю, как она это делает. — Спасибо.       — Ну, есть ещё одна причина.       — Я слушаю… — осторожно говорю я.       — Я хотела поговорить наедине и не была уверена, что у нас будет такая возможность дома. Что ты имел в виду, когда сказал, что сможешь выдержать ещё две недели?       — Беатрис, я не уверен, что я…       — Ты планируешь покинуть Отречение? — она так прямо говорит, что у меня отвисает челюсть.       — Нет. Я имею в виду, я ещё даже не прошел тест, но нет. Почему?       Она вздыхает:       — Тобиас, ты мой первый настоящий друг и первый человек, о котором я когда-либо действительно заботилась, и, ну, мне просто нужно было знать сейчас, понимаешь, на всякий случай.       Я немного краснею. Я подумал, что к настоящему времени я ей хоть немного понравился, но когда она произносит это вслух, это становится более реалистичным.       — Беатрис, я обещаю, что никогда не сделаю ничего, чтобы причинить тебе вред. Я имел в виду только то, что после прохождения теста я смогу выбрать работу и могу попросить, чтобы меня перевели в новый дом. Мне не придется жить с ним больше. — Она одаривает меня лёгкой улыбкой, но её глаза ищут у меня любые признаки того, что я лгу.       — Хорошо, — говорит она, прежде чем взять новую пачку бумаги и несколько ручек. Я приподнимаю бровь. — Что? Как ты думаешь, я закончила занятия? — Беатрис, ты никогда не перестаешь меня удивлять.

***

      Я стою перед зеркалом, позволяя отцу постричь меня. Я вижу, что на моём лице рана наконец-то зажила. Он особенно бережно обращается с машинкой, чтобы не порезать мне уши. Иронично, учитывая состояние моей спины. Он заканчивает и кладёт ножницы.       — Убери свой беспорядок. Мы уходим через десять минут, — приказывает он, выходя из комнаты.       Я аккуратно кладу машинку обратно в коробку и закрываю стену, пряча её и зеркало. Собирая волосы с земли, я думаю о том, что это может быть последний раз, когда я должен это делать. Мы уезжаем в Центр тестирования способностей. Сегодня я пройду тест, а завтра выберу фракцию. Я не знаю точно, что произойдет после сегодняшнего дня, но я знаю, что я выберу уйти из этой жизни, несмотря ни на что. Он больше не будет контролировать меня.       Я сижу в зале ожидания со всеми другими 18-летними и жду, когда назовут моё имя. Я нервничаю, поэтому думаю о Беатрис и о том, что может случиться после церемонии выбора. Отречённые обычно выбирают партнера вскоре после церемонии выбора, чтобы провести с ним остаток своей жизни. Думаю, нет, я бы выбрал её, если бы мы были одного возраста. Но почему я не могу дождаться? Есть некоторые Отречённые, которые предпочитают никогда не жениться, заявляя, что их преданность самоотверженности не позволяет им даже иметь семью. Я мог подождать. Я чувствую себя немного виноватым, строя все эти планы, хотя даже не уверен, захочет ли она провести со мной остаток своей жизни. То, что я выбираю её, не означает, что она выбирает меня. Я оглядываюсь на других девушек-Отречённых, ожидающих, и не знаю ни одной из них. То есть, я знаю некоторых их имен, но не знаю их. Я пытаюсь представить, что проведу остаток своей жизни с одним из них, когда…       — Итон, Тобиас?             Я стою:       — Да, мэм?       — Ты следующий. Давай.       Женщина, проводившая мой тест, явно из Бесстрашных. Ее чёрная одежда сочетается с длинными тёмными волосами, сбритыми на одной стороне головы. У неё синяя татуировка, которая похожа на волны на одной из её рук. Я смотрю на него и задаюсь вопросом, перешла ли она из Эрудиции.       — Пожалуйста, присядь здесь. Меня зовут Тори, — говорит она, протягивая ко мне руку. Это приветствие Бесстрашных, о котором мы узнали в школе, поэтому я беру её руку. Она крепко сжимает меня и быстро пожимает мне руку. — Теперь я наложу эти электроды на твою голову. Не волнуйся, это не повредит. Затем ты выпьешь эту жидкость, и тест начнется через тридцать секунд. Все очень просто и безопасно. Моделирование должен работать не более пяти минут. После этого тебе понадобится около минуты, чтобы проснуться и осознать, что симуляция окончена. Ты мало что запомнишь из симуляции. Я прочитаю, что говорит компьютер, и затем дам тебе твой результат. У тебя есть вопросы? — Я отрицательно качаю головой. — Хорошо. Полежи и расслабься.       Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, когда она вставляет электроды по бокам моей головы.       — Хорошо. Выпей! — говорит она, протягивая мне жидкость.

***

      — Тобиас? Ты ещё со мной? — Я слышу, как мир медленно возвращается в фокус.       — Да. Я здесь, — говорю я, избавляясь от остатков нечёткости. Я наконец вижу Тори и по выражению её лица могу сказать, что что-то нехорошо.       — Что ты помнишь об испытании Тобиаса?       — Не очень. Я помню собаку и думаю, что мне пришлось её убить. И человека в автобусе. Ему нужна была моя помощь с чем-то, но я не могу вспомнить, с чем. Почему? Я сделал что-то не так? — говорю я, стараясь сохранять спокойствие. Выражение её лица не изменилось.       Она наклоняется ближе и шепчет:       — Твои результаты неутешительны.       — Я не знаю, значит ли это, что я потерпел неудачу?       Думаю, как я мог провалить такой тест.       — Нет, — говорит она, всё ещё шепча. — То, что я собираюсь сказать тебе, очень важно, так что слушай внимательно. Твои результаты вернулись так же, как и они, потому что ты дал положительный результат для более чем одной фракции. Они называют его Дивергентным.       — Дивергент? — говорю я, все еще в некотором шоке. — Почему они не учат нас этому в школе? Я даже не знал, что можно получить более одного результата.       — Потому что системе не нравятся Дивергенты. Они хотят, чтобы вами могла управлять одна фракция, чтобы вы оставались довольными своей жизнью и никогда ни в чем не сомневались. обрабатываются соответственно. Ты понимаешь, что я тебе говорю?  — медленно говорит она, глядя мне в глаза.       Я киваю:       — Я думаю, что да.       — Тобиас, ты должен держать это в секрете, чтобы оставаться в безопасности. Твои результаты годны для Отречения и Бесстрашия.       Бесстрашия?       — Я могу сделать так, чтобы результаты теста показывали только одно. Что ты хочешь, чтобы я поставила?       — Отречение, — быстро выпаливаю я. Конечно, это Отречение. Я не Бесстрашный. Я слаб. Я никогда не смогу быть одним из них. У меня даже не хватает смелости противостоять собственному отцу.       Тори вводит несколько вещей в компьютер, прежде чем встает и идет к двери, которую я даже не заметил. Открывая его, она говорит:       — Не забывайте, мистер Итон, чтобы ни с кем не обсуждали ваши результаты. Найдите время, чтобы подумать о своем выборе завтра. строка. Пожалуйста, приходите в Хаб не позднее 16:30, церемония начинается в 5. — Она проводит меня к двери, и я вижу, что снаружи стоит Эрудит с блокнотом. Она подходит к нему, и я вижу, как она говорит: "Итон. Отречение".       Бесстрашный? Я думаю, когда выхожу из здания. Как это вообще возможно? Две наиболее противоположные фракции, и тест говорит, что я должен быть частью обеих. Я так погружен в свои мысли, что даже не замечаю приближения отца. Он сильно хлопает меня по плечу.       — Пойдём, — говорит он с постоянной фальшивой улыбкой на публике. Все будут смотреть на него: всегда образцовый гражданин. Отречённые всегда могут опустить голову, но они всё равно видят.       Он практически выталкивает меня через дверь, когда мы приходим домой.       — Каковы были твои результаты?       — Мы не должны об этом говорить, — говорю я.       Он дает мне пощечину. Жёстко:       — Чёрт побери, ты расскажешь мне свои результаты прямо сейчас! — он кричит, глядя на меня безумным взглядом.       — Отречение, — бормочу я.       — Хорошо. Хорошо. А что ты выберешь завтра?       — Отречение. — Я не совсем уверен, почему, но я говорю это так, что это больше похоже на вопрос, чем на ответ.       Он сильный и быстрый, и одна рука внезапно оказывается на моём горле, а другая срывает с меня рубашку. Он толкает меня на пол и начинает снимать ремень.       — Я собираюсь спросить тебя ещё раз, что ты выберешь завтра?       — Отречение! Я выбираю Отречение!       — Совершенно верно. Отречение — это то, к чему ты принадлежишь. Ты слишком слаб, чтобы принадлежать кому-либо ещё. И в какую фракцию в любом случае ты захочешь? Ни в какую. Ты мгновенно потеряешь фракцию. Вместо этого ты останешься здесь со мной. Ты примешь работу, которую я выберу за тебя. Ты возьмешь жену, которую я выберу для тебя. Ты будешь образцовым гражданином, про которого я тебе говорю. Понимаешь?       — Да, сэр, — говорю я, сдерживая слезы.       Он поднимает ремень:       — Какую фракцию ты выберешь завтра?       — Отречение, — говорю я, когда он опускает на меня ремень.