Под силой гравитации

Свет луны был единственным источником света в погрязнувшем мраком городе, где-то на окраине, под непроходимой стеной из дождя стоял парень, единственный черный зонт посреди кладбища, тихого и забытого. Земля смешивалась с каплями дождя превращаясь в мерзкую жижу из грязи. Черные кроссовки уже покрасились в коричневый цвет, и пусть — это волновало меньше всего. Он не отрывал свой взгляд от нового — только поставленного надгробия, непогода не давала возможность разглядеть владельца столь нового приобретения. В руке парня были белые лилии — днём было много людей, но ни один так и не принёс — его любимые цветы, цветы дня рождения… Парень не плакал, ничего, ведь это его вина, на нем смерть, самого близкого и любимого человека. Простояв час под бушующим штормом, лилии обрели свое место. И не было больше живой души там, лишь ветер гулявший меж высокой травы, сотрясая листву, приводя в падение капли, питающие незабудки. Он не был забыт Дети — цветы жизни, а желанный ребёнок — самое, что не есть настоящее чудо. Они — истинное отражением родительской души, все привычки и вкусы, характер — как сквозь зеркало. Если не обращать внимание на дитя, то он будет искать поддержки и родительской ласки в других людях, а чрезмерная заинтересованность приводит, наоборот, к скрытности, а иногда и паранойе. Хёнджин был тем ребёнком, которому со стороны мог позавидовать любой. Хван, высокий парень с холодно-каштановыми волосами, заплетенными в легкий хвостик и еле достающими до плечей. Стройная фигура была бы востребована в модельных агентствах, а лицо- главное достоинство парня. В нём воплотились все женские предпочтения: аккуратно выщипанные темные брови, завораживающие карие глаза и всегда увлажненные пухлые губы. Джинни вырос в обеспеченной семье, никогда ни в чём не нуждался. Родители Хёнджина расписались ещё в молодости, но о детях задумались уже после 30 лет, поэтому они были старой закалки, достаточно верующие и консервативные: розовый цвет только девочек, а если парень следит за своей внешностью, то обязательно — гей. Хёнджин был желанным ребёнком, постоянно окруженным любовью и заботой. На середине подросткового возраста, родители все ещё воспринимали его как малыша и не часто давали свободу, держа сына в ежовых рукавицах. Отец- профессиональный бейсболист, множество трофеев и золотая перчатка. Именно он решил отдать сына в сборную, по фигурному катанию — мамино слово-закон, с того времени сын забыл о свободной минуте. Проснулся-школа-спорт-спать и все по новой. День за днем в ожидании выходного, все равно потраченного на генеральную уборку дома и уроки на неделю вперёд, никогда не отставал от сверстников и являлся лучшим в классе. Как ребёнка — его это забавляло, но даже спустя 7 лет он не уставал от таких нагрузок. Иногда его посещала мысль — зачем вообще ходить на тренировки? Единственное событие ради которого Хёнджин готов пахать днями и ночами напролёт потея в зале — выступление. Все эти восхищенные взгляды, звуки поддержки, сила, полученная от зрителей — чистый глоток воздуха в самые пыльные дни. На сцене он, почувствовал себя нужным и желанным, он был кумиром многих, когда музыка играет на полную громкость и ты забываешь о всех проблемах и трудностях в своей жизни, мурашки по коже безостановочно подобно приятной дрожи оставались до конца дня и чувство эйфории — понимание безошибочного проката. Лучшего исхода и не придумаешь, но это не могло длится вечность, с каждым годом взрослея, он набираясь опыта. Но вскоре его заменили на новое поколение. Как профессионал своего дела, Хёнджин сам тренировался и тренировал. Находился ли он в той утопии, где всё внимание приковано к нему? -Нет. Соревнований с каждым годом становилось все меньше и меньше и тренерский долг становился все тяжелее и тяжелее. Не выдержав такого корыстного использования, тот решил закончить спортивную карьеру. Удивительно, родители поддержали такое решение, они мало разговаривали втроём, нет и часа проведённого вместе, отца сильно это и не интересовало, макет сына он придумал и думать иначе не хотел, искренне добрая мама ничего не возражала, не строила ожиданий, жила тем одним днём и в любой момент стояла за Хёнджина стеной, пару минут перед сном они разговаривали: о школе, спорте, друзьях; никакого презрения и возмущения. В свои 15 он выглядел как потерявшийся ребёнок в пустыне, не знал куда пойти и к кому обратиться за советом об обычной жизни, хотя так и было. Раньше он тратил весь свой день на тренировки и не замечал что происходит вне зала — друзей у него почти не было, лишь Минхо — сын маминой подруги, которому ставили Джинни в пример. Их дружба не была случайной. Сынмин — одноклассник с первого класса. На этом круг общения замыкался. Почти год без спорта, а пособия «Как общаться с людьми» так и не получил. Все было в новинку, прогулки дальше зала, до невозможности скучные часы перед сном и свобода, что оказалась не такой сладкой. Очередное утро, очередного школьного дня, проживёт и уснет с нежеланием просыпаться, выпускной класс и ответственность выбора его будущего жизненного пути. Парень просто потерялся, не в количестве этих дорожек, а в себе, где-то глубоко, на самом низу его сознания сидел маленький мальчик, лишившийся простого детства, потерянный и напуганный словно брошенный щеночек в поисках пристанища. Он лишь изображал все свое существование, оболочка показывала те эмоции, что все ожидали увидеть. На самом деле Хёнджин не чувствовал, он не умел — не научили, банальная улыбка достающаяся и то с трудом. В тот день, внутри застучало ещё неизведанное и новое чувство, такой заинтересованности в человеке до тех пор не было — Ли Феликс, тихоня класса — ярлык который ему присвоили в первый же день.