2.
20 июня 2021 г., 00:34
Лань Ванцзи разместили в довольно красивой комнате. Пусть на его вкус обстановка была несколько кричащей, но юноша понимал, что он просто привык к другим условиям и иной цветовой гамме окружающего пространства. Здесь преобладали красные, черные и золотые оттенки, но всё было столь гармонично переплетено, что он бы не посмел назвать представший перед ним интерьер безвкусным. Он лишь был другим, не таким, как в горячо любимых им Облачных Глубинах.
Присев на застеленную тяжелым алым покрывалом большую кровать, Ванцзи тяжело вздохнул.
— Пленник. Теперь я пленник, — прошептал юноша, глядя на стоящее у противоположной стены небольшое зеленое дерево в резной кадке. — В точности, как ты, — обратился он к растению. Погрустив немного, он всё же осмотрел своё нынешнее жилье.
Изначально Лань Чжань думал, что ему придется жить в худших условиях, но выделенные покои оказались просторными и имели всё необходимое для комфортной жизни. Даже вид из окна радовал — небольшой парк, сплошь засаженный цветущими растениями. Со второго этажа здания ими можно было любоваться вдоволь.
От созерцания природы его отвлек стук в дверь.
— Войдите, — не отходя от окна, громко произнес он, и тут же в комнату вошел невысокий юноша. Его внешность отличалась нежной красотой, больше бы подошедшей девушке, чем молодому мужчине.
— Слуги сказали, что у меня появился сосед, и я решил прийти познакомиться, — нежным голосом проговорил непрошенный гость.
— В этом нет нужды, — ответил Ванцзи.
— Почему же? Я могу быть полезен.
— И чем же? — Лань Чжань вновь отвернулся к распахнутому настежь окну.
— Я могу рассказать тебе, как быстро получить расположение нашего господина, — тихо произнес юноша.
— Мне это не нужно, — сухо проговорил Ванцзи. Напоминание о Вэй Усяне всколыхнуло в его душе гнев, что немного угас, когда его оставили в одиночестве. Ладони непроизвольно сжались в кулаки, а разум заполнили кровожадные помыслы.
— Если ты подумал о том, чтобы убить его, когда он пригласит тебя к себе, а я уверен, это случится скоро, то сразу разочарую — ты не первый, кто будет пытаться навредить ему. Ни у кого не получилось. Ни один из заклинателей не сможет сравниться с ним в мастерстве и силе. Лучше смирись и прими свою участь, — юноша подошел к дереву в кадке и, едва касаясь, провел пальцами по нежным листьям.
— Нет, — сквозь сжатые зубы процедил Лань Чжань.
— Ну ладно, как скажешь, — гость подошел к нему вплотную и, привстав на носочки, прошептал на ухо: «Вэй-сюн очень нежный любовник. Не сопротивляйся и получишь невероятное удовольствие. Он особенно ласков с девственниками».
Лань Ванцзи отшатнулся от него, вплотную приблизившись к оконному проему.
— Откуда ты это знаешь? — прошептал он. — Ты был с ним?
— Я? — юноша отрицательно качнул головой. — Нет, я с ним не был.
— Тогда откуда знаешь, что он… — Ванцзи замялся, — нежный любовник?
— Другие рассказывали, — с усмешкой ответил гость. Словно из воздуха в его руке появился красиво расписанный веер и юноша неторопливо обмахнул себя им. — Ладно, мне пора, а тебя скоро придут подготовить к ночи с Вэй Усянем. И лучше бы тебе, действительно, быть хорошим мальчиком и не пытаться сотворить нечто глупое.
— Что ты сказал? — произнес Ванцзи вслед уходящему юноше. Тот остановился, развернулся к Лань Ванцзи и лишь окинул его пронзительным взглядом, ничего не говоря в ответ.
Хлопнула входная дверь, и Лань Чжань вновь остался в одиночестве, но теперь его сознание заполнили мысли о предстоящей ночи.
Гнев сменялся злостью, переходящей в ненависть и безысходность. Лань Ванцзи никогда за свои восемнадцать лет не мог предположить, что однажды окажется в подобной ситуации. Будучи лучшим среди своего поколения, он не ведал, что такое поражение. Не знал, что чувствуют униженные и порабощенные, ведь во всем он был первым, был сильнейшим. На него равнялись, им восхищались и ставили в пример другим молодым заклинателям. Но… собственный брат отдал его врагам. Тем, кто уничтожил некогда великий клан, превратив все его, казалось, монолитные основы в пыль. И теперь несравненный Ханьгуан-цзюнь всего лишь военный трофей в руках темного заклинателя.
Зажмурившись и закрыв рот ладонью, чтобы ненароком не закричать, Лань Чжань сильно ударил по стене, кроша серый камень и оставляя глубокую отметину.
— Брат, лучше бы ты позволил мне умереть достойно, чем стать подстилкой этого ублюдка. Зачем ты так поступил со мной? Почему уговорил отправиться сюда? Неужели только так можно было спасти наших людей? — начал громко спрашивать Ванцзи, отправляя слова в пустоту. Сейчас он даже причинить себе вред не сможет, ведь вэньцы первым делом нанесли ему на спину специальную печать, блокирующую все заклинания и действия, лично им направленные на причинение вреда собственным телу и разуму.
Быстрыми шагами он подошел к двери и дернул за ручку, но та оказалась заперта.
«Но ведь тот юноша вошел и вышел. Почему я не могу сделать того же?» — пронеслось в его мыслях.
Отойдя на несколько шагов назад, Лань Чжань взглянул на дверь магическим зрением и увидел, что на нее нанесено заклинание запечатывающего поля, пройти сквозь которое могут только те, у кого есть специальный пропуск. По такому же образу работала и защитная стена вокруг Облачных Глубин.
Увидев это, Лань Ванцзи вдруг истерически рассмеялся. Он хохотал столь сильно, что даже выступили слезы.
— Мы отгораживались от всего мира. Делали всё, чтобы никто не смог проникнуть в Облачные Глубины. И я лично следил за нашим барьером, наказывая тех, кто пытался пройти сквозь него без пропуска, а теперь сам заперт и не имею права покинуть это место, — прошептал юноша, возвращаясь к кровати.
Он разулся, снял с себя верхние одежды, убрал из волос украшения и забрался под покрывало, укрываясь с головой. Лежал до тех пор, пока не перестало хватать воздуха, словно пребывание в темноте могло как-то помочь ему.
Высунув голову так, чтобы можно было свободно дышать, юноша усилием воли ввел себя в подобие сна. У него не осталось моральных сил, чтобы продолжать размышлять о ситуации и своем месте в ней.
«Пусть скорее настанет ночь. Я обязательно переживу ее и не позволю этому отродью увидеть страх в моих глазах», — уплывая в дрёму, подумал Лань Ванцзи. Он ни за что не сдастся и не позволит творить с собой всё, что вздумается Вэй Усяню.
***
— Молодой господин, просыпайтесь, — Ванцзи услышал нежный женский голос, настойчиво требующий, чтобы он проснулся. Едва юноша пришел в себя, как мысли о предстоящих событиях вновь обрушились на него. — Я не сплю. Что вам нужно? — в лучах закатного солнца, мягко освещающего комнату, Лань Чжань увидел двух молодых женщин, стоящих рядом с кроватью. — Нам приказано подготовить Вас к встрече с господином Вэем, — проговорила одна из служанок. Лань Ванцзи предполагал услышать в ее словах эмоции презрения или пренебрежения, но женщина говорила исключительно вежливо и даже ее взгляд не таил в себе ничего подобного. Выбравшись из постели, Лань Чжань позволил сопроводить себя к ванной в виде большой бочки, уже наполненной горячей водой. «Я так крепко уснул, что даже не услышал, как слуги носили воду?» — с недоумением подумал он. — Вы со всеми игрушками своего господина обращаетесь так вежливо? — произнес юноша вслух, но женщины проигнорировали его вопрос. — Вы так и будете здесь стоять? Я же всё-таки мужчина. Неужели вы будете меня мыть? — удивленно спросил он, но служанки вновь промолчали. — Я, кажется, понял: я уже не считаюсь мужчиной, да? — с легким истерическим возгласом спросил Ванцзи. — Господин, нам велено подготовить Вас к встрече с господином Вэй Усянем, — ответила вторая из женщин. И вновь в ее голосе и взгляде не было никаких негативных эмоций. Они обе просто выполняли свою работу и не более. Не став более задавать вопросы, Лань Чжань просто молча стащил с себя оставшиеся на нём нижние одежды, снял лобную ленту, положив ее аккуратно на стол возле бочки, и опустился в воду, позволяя себя мыть, натирать и проводить иные процедуры, которые обычно делают только женщины.***
Вэй Усянь развалился около столика, уставленного закусками и кувшинами с вином, которое неторопясь пил, ожидая свою новую игрушку. Черно-красный халат с глубоким вырезом демонстрировал светлую кожу груди. Длинные волосы он едва перехватил алой лентой, лишь убрав от висков пряди. Покачивая в ладони пиалу с хмельным напитком, Вэй Ин пил его маленькими глотками. Странно, но ожидать этого юношу было томительно. Словно некое предвкушение поселилось глубоко в сердце, разливаясь по телу теплыми волнами. Стоило Вэй Усяню вспомнить взгляд Лань Ванцзи, когда он был с ним грубым, как низ живота сводило от желания. Эти чувства были новыми для него, и страстно хотелось еще раз увидеть расплавленное золото глаз этого мальчишки, вновь пропустить через себя те эмоции, что проскользнули в них. — Как же долго, — произнес Вэй Ин и залпом выпил остатки вина в пиале, сразу же наливая новую. В этот момент в дверь его спальни постучали. — Войдите! — громко произнес он.***
Лань Ванцзи сидел перед Вэй Усянем на коленях и, повинуясь его приказу, подливал вино в быстро опустошаемую чашу. «Неужели он решил напиться прежде, чем взять меня?» — с ужасом думал Ванцзи. Но сколько бы Вэй Ин ни пил, взгляд его оставался кристально ясным, словно в кувшинах был чай, а не алкоголь. Ванцзи даже несколько раз принюхался к жидкости, но от нее явно доносился аромат ягодного вина. Вэй Усянь не мог перестать любоваться Лань Ванцзи. Юноша оказался намного красивее, чем его описывали. А сейчас, будучи облаченным лишь в белоснежный халат и лобную ленту, которую отказался снимать, и вовсе казался жителем небес, что по странной ошибке очутился на грешной земле. Лань Ванцзи хранил молчание, но Вэй Ин видел в его желтых глазах отголоски мыслей и эмоций, заполнивших сознание. — Боишься меня? — спросил Вэй Усянь, спустя выпитый кувшин вина. — Нет, — безэмоционально ответил Ванцзи, но мужчина увидел, как он вцепился в ткань халата на коленях, как побелели костяшки его пальцев. — Дай угадаю: ты еще ни разу не делил ни с кем постель? — с ехидной усмешкой спросил Вэй Ин. Лань Ванцзи в ответ промолчал, но крепко сжал губы — так, что напряглись скулы. — Ммм… чудесно, я буду у тебя первым, — прошептал Вэй Усянь. Он вдруг подался к Ванцзи и дернул его за руку, притягивая к себе. — Что ты делаешь? — воскликнул юноша. Стоя на коленях, он оперся одной рукой об пол, а запястье второй оказалось крепко сжато Вэй Усянем. Вэй Ин не увидел в его взгляде испуга — лишь удивление. — Что я слышу? Какое пренебрежение правилами приличия: ты смеешь обращаться ко мне на «ты»? Вся слава твоего ордена, что считался образцом благочестия и праведности, не более чем пустой звук. Как и ты сам. Несравненный Ханьгуан-цзюнь! Лучший из молодого поколения, на которого равнялись все юноши и девушки мира заклинателей. Видели бы они своего кумира сейчас, в таком виде, — вновь ядовито улыбнувшись, проговорил Вэй Усянь. — Можешь, что угодно говорить обо мне, но не смей порочить имя моего клана. Ты настоящее чудовище, одним своим существованием заставляющее наш мир скорбеть о том, что он позволил тебе родиться! — эмоционально ответил Лань Чжань. — Я чудовище?! — воскликнул Вэй Усянь. Он вскочил с места и оттолкнул Ванцзи в сторону. Так сильно, что юноша упал на спину. — Ты, — с ненавистью глядя на мужчину, ответил Лань Чжань. — Если я чудовище, тогда ответь мне: кем же считать тех, кто убивает из-за конкуренции на охоте, боясь, что парочка бродячих заклинателей неожиданно уведет крупную добычу у адептов великого клана? Как назвать того, кто ради быстрой наживы готов вырезать до последнего человека соседний клан, присваивая его земли и сокровища? И как, разъясни мне… как мне назвать человека, который, испугавшись силы пришедшего мстить за своих родителей подростка, уничтожает его золотое ядро и выбрасывает умирать на улицу? Не убивает, наказывая за погибших соклановцев, а именно — выбрасывает, словно сломанную вещь, — глаза Вэй Усяня налились красным, а вокруг тела взметнулась темная ци, быстро заполняя пространство комнаты. Мир Лань Ванцзи вдруг сжался до двух горящих красным светом зрачков. Алое пламя текло из глаз мужчины, окрашивая щеки в цвет крови, наливалось, становилось ярче и, казалось, воздух начал вибрировать от вспышки силы темного заклинателя. Ванцзи не довелось увидеть Вэй Усяня в бою. Он лишь знал, что этот человек наделен невероятной силой, и сравниться с ним не сможет никто в ближайших землях. Многие считали, что даже Вэнь Жохань уступает ему, но об этом лишь сплетничали и доказательств не было. Говорили, что Вэй Усянь, когда управляет темной ци, выглядит настолько ужасно, что невозможно смотреть. Сердце сжимается в страхе от представшего вида, если уж пришлось взглянуть на этого темного заклинателя. Лань Чжань замер без движений, глядя на Вэй Усяня, чье тело объяла тьма, и неожиданно для самого себя понял — ничего прекраснее в своей жизни он не видел: светлая кожа, контрастировала с темной тканью распахнутого на груди халата, длинные волосы едва заметно колыхались, затрагиваемые потоками тьмы, вьющейся вокруг мужчины, и горящие красным пламенем глаза — они притягивали, гипнотизировали, хотелось смотреть в них бесконечно, наслаждаясь силой, таящейся в глубине тела и души этого человека. Лань Ванцзи не встречал никого прекраснее, не знал, что есть кто-то настолько сильный… настолько, что захотелось сдаться ему, подчиниться беспрекословно, позволяя делать с собой всё, что темный заклинатель пожелает. Вэй Усянь же, не дождавшись ответа, черной тенью проскользнул к Ванцзи, но не притронулся к нему, направляя лишь свою ци. Темные туманные ленты обвили юношу и подняли его в воздух. Белый халат на Лань Чжане распахнулся, оголяя кожу тела практически до паха, но он не обратил на это внимания, наслаждаясь обликом Вэй Усяня. Вэй Ин усмехнулся, полагая, что пленник пребывает в ужасе от происходящего, и прикоснулся к обнаженной коже Ванцзи туманной лентой своей темной энергии. Тьма прошлась по груди, по животу юноши колючим холодом, оставляя за собой покрывшуюся мурашками кожу. — Всё еще не боишься меня? — спросил Вэй Усянь, жадно всматриваясь в лицо Лань Ванцзи. — Нет, — прошептал тот в ответ. И в этом «нет» было столько неожиданных эмоций, которых и близко этот мальчишка не должен был испытывать, что Вэй Ин даже на мгновение удивился. — Даже так, — протянул темный заклинатель и улыбнулся вдруг хищно, с предвкушением. Вэй Усянь подошел к нему вплотную и вдруг приник к губам Лань Ванцзи, целуя грубо, порывисто, словно ставя свою метку на нетронутое никем тело, присваивая его себе. Лань Чжань в первые секунды опешил от такой наглости, сжал губы, но Вэй Усянь не отступал и прикусил ему нижнюю губу, отчего юноша вздрогнул и приоткрыл рот, чтобы его губы тут же смяли в грубом, жадном поцелуе. Возможно, не удерживай его тьма, он бы оттолкнул темного заклинателя, так и не поняв, что эти прикосновения могут опьянять. И он позволил целовать себя, пробуя Вэй Усяня на вкус, позволяя себе раствориться в этих новых для него ощущениях. Казалось, Вэй Ин будет целовать бесконечно, выпивая с его губ невинность, юность и остатки гордости, что рассыпалась под умелыми прикосновениями. Обхватив лицо Ванцзи ладонями, Усянь не позволял юноше отстраниться и прервать поцелуй. Его кожа оказалась бархатистой на ощупь, нежной, как лепестки лотосов, чья недолговечная красота восхищает и притягивает взоры людей. Но если сорвать цветок лотоса, он быстро увянет, оставив лишь воспоминание о своем великолепии, как и все те юноши, что разделили с ним постель — от них порой и отголосков воспоминаний не оставалось, не говоря уже о том, чтобы они своим присутствием будили в нём такие чувства. Никогда он не пьянел от одного лишь поцелуя. Поцелуя, украденного жадным до красоты человеком, желающим обладать этим невинным созданием. Сломать? Нет, не в этот раз, но обладать, сделав полностью своим, и душой, и телом. И эти мысли были для Вэй Усяня новыми, странными, но до боли желанными. Когда губы начали гореть от долгих поцелуев и покусываний, Вэй Усянь наконец-то отстранился от Ванцзи и убрал темную ци, удерживающую юношу. Лань Чжань в тот же миг упал на колени. В мгновение ока он принял благопристойную позу, не задумываясь о том, что его одежда и волосы растрепаны, что никак не соответствует привычному ему облику. Но подобное в данный момент тревожило Лань Чжаня в последнюю очередь. Взгляд направлен на темного заклинателя, чей вид столь же неряшлив сейчас, как и его, но красное пламя всё еще искрится в его глазах, пусть темной ци и нет больше вокруг, и Ванцзи, словно под заклятием, не может отвести своего взора от этого огня. Вэй Усянь грубо схватил Лань Ванцзи за подбородок и задрал его лицо вверх — в тот же миг дымка, вызванная недавним поцелуем, растворилась, явив Вэй Ину цвет расплавленного золота, что он так жаждал увидеть. По телу вновь прошла дрожь, оседая внизу живота желанием, пробуждая страсть. Не сегодня. Этой ночью он не тронет Лань Ванцзи, как бы сильно ни хотелось разложить этого юношу здесь и сейчас. — Ты так и не ответил на мои вопросы, — излишне резко произнес Вэй Усянь. — Вопросы? — продолжая пристально смотреть в красные глаза Усяня, отстраненно спросил Лань Чжань. — Именно. Можешь не торопиться с ответом. Я дам тебе время подумать до завтрашнего вечера, — Вэй Ин отпустил подбородок Ванцзи и отошел на три шага назад. — Уходи. Придешь завтра вечером в таком же виде. — Уйти? — Лань Чжань вздрогнул, приходя в себя. — Именно. Проваливай! — грубо ответил Вэй Усянь. — С радостью! — зло проговорил юноша, полностью вернувшись в реальность. Лань Ванцзи вышел из комнаты громко хлопнув дверью, а Вэй Усянь хищно улыбнулся. Эта игрушка очень интересная. Не такая, как все до него. О своих странных желаниях, возникших во время поцелуя, он постарался не думать. — Вэнь Чжулю, — проговорил Вэй Ин. Входная дверь распахнулась и тот вошел в комнату. — Приведи ко мне кого-нибудь, но, чтобы на него не был похож, — Усянь кивнул в сторону закрытой двери, говоря этим об ушедшем недавно Лань Ванцзи, — ни единой схожей черты. Понял? — Да, господин, — поклонившись, Вэнь Чжулю покинул покои своего господина.***
Лань Чжань стоял в своей комнате у зеркала. Он скинул халат, оставшись лишь в одной лобной ленте, и внимательно рассматривал свое отражение. Красивый. Он знал, что его таким считают. Даже получал тайные послания с признаниями в любви. Но его красота - ничто, в сравнении с увиденным сегодня великолепием Вэй Усяня. Ванцзи возненавидел себя за эти мысли, за ставшее безвольным тело, так быстро отдавшееся во власть темного заклинателя. Он ненавидел этот поцелуй, ставший почти бесконечным, пленившим не только его тело, но, казалось, и саму душу. Юноша прикоснулся к опухшим, искусанным губам, и в тот же миг сознание подсунуло ощущения, объявшие его тело во время этого поцелуя. Жаркой волной желание прошлось по телу, осев тугим комком в паху. Лань Чжань провел ладонью по шее, по светлой коже груди, прикоснулся к кубикам пресса, оглаживая их и представляя, что не он сам себя касается, а Вэй Усянь так трогает его. Но едва юноша хотел дотронуться до начавшего твердеть члена, как в сознание возникла мысль о том, что темный заклинатель не стал бы его гладить так нежно. Он был бы груб с ним. Однозначно. Прикосновения Вэй Усяня были бы резкими, грубыми, требующими полного подчинения. Возможно, что он бы даже его связал, теми же лентами из темной ци, например. От картин, возникших в воображении, член Лань Ванцзи потяжелел, налился, требуя внимания хозяина. — О чем я думаю? — прошептал юноша, глядя на реакцию своего тела на такие мысли. — Я предаю сам себя. Это омерзительно, — он поднял с пола халат, надел и плотно запахнул его, игнорируя желания естества. Пройдя к кровати, Лань Чжань резко сдернул покрывало, откидывая его в сторону, и забрался под одеяло, устраиваясь на боку. — Я ни за что не буду думать о тебе, отродье. Ты даже мысли моей недостоин, — прошептал Ванцзи, но тут в его памяти пронеслось: «Ты так и не ответил на мои вопросы… Можешь не торопиться с ответом. Я дам тебе время подумать до завтрашнего вечера», — говорил в его мыслях голос Вэй Усяня. — Вопросы? Вопросы… — и память тут же воспроизвела слова темного заклинателя: «Если я чудовище, тогда ответь мне: кем же считать тех, кто убивает из-за конкуренции на охоте, боясь, что парочка бродячих заклинателей неожиданно уведет крупную добычу у адептов великого клана? Как назвать того, кто ради быстрой наживы готов вырезать до последнего человека соседний клан, присваивая его земли и сокровища? И как, разъясни мне… как мне назвать человека, который, испугавшись силы пришедшего мстить за своих родителей подростка, уничтожает его золотое ядро и выбрасывает умирать на улицу? Не убивает, наказывая за погибших соклановцев, а именно — выбрасывает, словно сломанную вещь», — именно это произнес Вэй Усянь, прежде, чем разозлиться и выпустить свою силу. И пусть Лань Ванцзи не желал думать о Вэй Усяне, но вопросы, что тот ему задал были, действительно, очень серьезными. Обдумать их стоило, как и подготовить ответ к завтрашнему вечеру. Подобные темы игнорировать нельзя.
