Тьма твоей души

      Порезанные струны гуциня стали лишь первой подстроенной неприятностью в адрес Лань Ванцзи со стороны неизвестного недоброжелателя. Вредительство было довольно мелким, но не могло не остаться незамеченным юношей.       Еда в обязательном порядке содержащая мясо на завтрак, обед и ужин; неожиданно ставшая холодной вода в бочке для купания; одежда, отданная на стирку слугам и возвращенная с порезами и не выводимыми никакими заклинаниями пятнами; подсунутые в библиотеке книги с картинками развратного характера. Это особо не выводило его из себя, но однозначно настораживало. Если кто-то подумал, что он останется голодным из-за того, что пищу готовят только с мясом, то оказался в корне не прав, будучи не осведомленным о том, что адепты Гусу Лань вполне могут есть любую другую еду, помимо растительной. Холодная вода в бочке для купания не сравнится с ледяным источником в Облачных Глубинах, где привык медитировать Ванцзи, но вот испорченные наряды его расстроили — с вещами следует обращаться бережно, и подобное отношение к прекрасной одежде из дорогих тканей является неприемлемым. Но жаловаться кому-то он не собирался. Попросил слуг отремонтировать испорченные ханьфу, если это возможно, и с удвоенной силой принялся наблюдать за своим окружением, надеясь найти того, кто настолько сильно желает сделать его жизнь здесь невыносимой. Этот человек явно наделен довольно высоким уровнем власти, раз имеет возможность приказать поварам изменить состав блюд, что они обычно готовят, не говоря уже об организации остальных мелких пакостей.

***

      Спустя несколько дней после того, как его гуцинь был испорчен, Лань Чжаню довелось наконец-то встретиться с Вэй Усянем. Но лучше бы им было не видеться, ведь юноша случайно застал темного заклинателя, общающегося с Ло Сюи. По факту Ванцзи просто увидел их вместе, но не слышал о чём именно они разговаривали, ведь мужчины находились под барьером тишины.       Ло Сюи, стоя перед своим господином с поникшим видом, о чём-то ему рассказывал. Вэй Усянь внимательно его выслушал, что-то ответил, а после сорвал с ближайшего куста розовый цветок и вручил Сюи, ставшему после разговора гораздо веселее.       Лань Ванцзи, увидев подобное взаимодействие, оцепенел. Он не понимал почему эта картина вывела его из себя, но уходил из этого парка шагая излишне быстро и не обращая внимание на окружение.       Вернувшись в свою комнату, юноша запер дверь и принялся срывать с себя одежду. Сегодня он был в серебристом ханьфу. Ему очень нравился этот оттенок и вышивка морских волн по подолу, но сейчас эта одежда стала почему-то ненавистна. Возможно, из-за того, что подобный наряд был и на Сюи, с которым так мило общался Вэй Усянь, казалось полностью забывший о существовании Ванцзи.       Оставшись лишь в нижних белых одеждах и лобной ленте, Ванцзи присел на пол, обнял руками колени и замер без движений. Мысли словно превратились в вязкое болото, в сердце же поселилась колющая боль, а в душе образовалась дыра, в которой исчезали все приятные моменты, бережно собираемые им на протяжении всей жизни. И было этих моментов не так уж и много, как могло бы показаться стороннему человеку, наблюдающему за жизнью Лань Чжаня.       «Я никому не нужен. Абсолютно никому. Даже Вэй Усяню в качестве игрушки не подошел», — пронеслось в его голове. — «Я всегда старался быть лучше всех: умнее, сильнее. Стремился свято соблюдать правила клана, быть образцовым адептом Гусу Лань не только внешне, но и на деле. Но в итоге меня выбросили. Оставили одного, как и каждый раз до этого. У всех моих знакомых есть люди, которые им гораздо важнее, чем я. Да я даже собственному брату не нужен, что уж говорить о втором человеке в ордене Цишань Вэнь. Кроме своего тела мне нечего предложить Вэй Усяню, но подобных людей у него имеется с избытком. Зачем ему возиться с неопытным юнцом, что даже удовольствие нормально доставить не умеет? Я как был ничтожеством, так и остался. Сколько бы я усилий ни прикладывал, всегда найдутся те, кто будет лучше меня. Брат всегда и во всём превосходил меня, и дядя хвалил его больше, меня же наказывая за малейший проступок. То, что прощалось Сичэню, в моем случае грозило очередными ударами ферулой, часами стойки на руках или внеочередной медитацией в холодном источнике. И лишь, когда я исправно отбывал наказание, дядя позволял себе пару фраз похвалы относительно моей выдержки. А здесь, в плену, я не нужен Вэй Усяню даже в качестве наложника. Такое бесполезное отребье, как я, никому никогда не понадобится», — погружался в черные мысли Лань Ванцзи. Чем больше он думал о своей жизни, тем сильнее утверждался в том, что действительно является пустым местом в этом мире, изгоем среди людей. Ничто не способно сделать его для кого-то важным, нужным. Желанным. Ни красота, ни ум, ни талант заклинателя, ни добродетель и непорочность — все его лучшие качества не позволят ему стать особенным для кого-то.       Лань Ванцзи просидел в одной позе до самого вечера. Пропустил ужин — даже не вспомнил о нём. Зачем ему туда идти? Чтобы вновь слушать осуждающие перешептывания за спиной? А придя в свою комнату обнаружить, что ему, например, в кровать змей подбросили? Или что там еще придумают эти людишки?       Стук в дверь вернул его сознание обратно, и юноша понял, что сидит в полной темноте. Кинув в ближайшую свечу крохотный огонек, зажженный на ладони, он подпалил фитиль, и тьма в комнате слегка рассеялась.       Поднявшись с пола и подойдя к двери, Ванцзи не сразу решился открыть ее, а немного постоял, прислушиваясь к намерению человека, стоящего в коридоре. Не уловив отрицательных эмоций, Лань Чжань всё же открыл дверь, впуская в комнату Вэнь Чжулю, которого не видел уже довольно давно. Телохранитель и помощник Вэй Усяня умел оставаться невидимкой даже там, где, казалось бы, и спрятаться негде. Вот кто наделен поистине уникальным талантом. По сравнению с ним, а тем более с его господином, Лань Ванцзи выглядит серой посредственностью, не стоящей и толики внимания.       — Господин Вэнь, что привело Вас сюда? — вежливо спросил Ванцзи, глядя на замершего перед ним мужчину.       — Господин Вэй отправил меня передать вам вот это, — и Вэнь Чжулю протянул Ванцзи небольшой черный мешочек цянкунь, с наложенными на него темными заклинаниями. — Это один из его личных предметов, не потеряй, и как следует отблагодари своего господина при следующей встрече, — равнодушно произнес мужчина, передавая цянкунь Лань Чжаню.       Ванзци склонился в благодарственном поклоне, но, когда вновь посмотрел на Вэнь Чжулю, оказалось, что того уже нет в его комнате. Восхищенно вздохнув, Лань Чжань запер дверь и зажег еще несколько свечей, позволяя темноте комнаты раствориться в желтом пламени теплых огоньков.       Присев за рабочий стол Лань Ванцзи положил перед собой черный цянкунь и осмотрел его: выполнен из дорогого шелка; в тесьму вплетена серебряная нить, поблескивающая сейчас в свете свечей; на ткани мешочка красными нитками вышита сложная печать неизвестного назначения, которая, как знал Ванцзи, является личным знаком Вэй Усяня.       Потянув за тесьму, Лань Чжань мысленно обратился к содержимому цянкунь, но не сумел отследить предметы, хранящиеся там. Изнутри мешочка на него смотрела клубящаяся тьма бесконечного хранилища.       — Как так? — удивленно прошептал юноша. Наличие предметов, хранящихся в цянкуне, всегда можно просмотреть используя ци. — Неужели пустой передал? Ладно, тоже пригодится. На мешочек наложены мощные темные заклинания, что делает его исключительным.       Посмотрев на цянкунь еще пару минут, Лань Ванцзи подхватил его и, поднявшись из-за стола, прошел в центр комнаты. Положив мешочек на ковер, юноша отошел в дальний угол и активировал заклинание освобождения цянкунь — если там были какие-то предметы, то они все сразу должны появиться на полу комнаты.       В красной вспышке света перед Лань Ванцзи образовалась гора беспорядочно сваленных в кучу вещей. Венчал ее, аккуратно помещенный на вершину, личный гуцинь Лань Чжаня — Ванцзи. Юноша пораженно замер, увидев перед собой свое духовное оружие, подержать в руках которое уже и не надеялся.       Подтянув к себе гуцинь направленным потоком своей энергии, Лань Ванцзи дрожащими руками прижал к себе столь дорогой его душе музыкальный инструмент.       — Я так рад… так счастлив, вновь прикасаться к тебе… — прошептал Лань Чжань и, не удержавшись, расплакался. Это было неожиданно даже для него самого, ведь не плакал он с раннего детства. Пусть это были всего несколько слезинок, но они непроизвольно пролились из его глаз, проложив тонкие соленые дорожки по бледным щекам.       Утерев слезы, юноша вернулся к рабочему столу и положил на него свой цинь, проверяя его состояние. Инструмент оказался в полном порядке и, исполнив на нём несколько незатейливых мелодий без применения духовной энергии, Лань Ванцзи вернулся обратно к куче вещей, горкой возвышающихся посередине его комнаты. Предметы следовало разобрать и систематизировать, создав их список, привязанный непосредственно к мешочку цянкунь. Видимо Вэй Усянь отправил в цянкунь все вещи сразу и поэтому перечень хранимого в нём, не был создан. Эту оплошность исправить может и Лань Чжань.

***

      Рассматривая разложенные вокруг предметы, уже рассортированные и подготовленные к перемещению в цянкунь, Ванцзи недоумевал — юноша был несколько шокирован объемом и ценностью того, что подарил ему Вэй Усянь. И самое главное не понимал, за что ему достались такие богатства, и почему темный заклинатель вернул его духовное оружие.       Книги с редкими практиками по культивации золотого ядра, которые не только крайне дорого стоят, но заклинателям надо иметь хорошую основу для их использования. Лань Чжаню же эти практики как раз будут кстати, ведь он находится на оптимальном уровне своего развития, чтобы начать применять их.       Пачки всевозможных защитных талисманов. Атакующих ни одного, но вот направленных на сохранение жизни и сознания — множество.       Эликсиры и мази для восстановления физического тела в случае получения различных травм.       Несколько невероятно красивых комплектов одежды темных оттенков с наложенными на них сильными заклинаниями защиты от повреждения и загрязнения. Ванцзи тут же подумал, что эти роскошные наряды приведут в восторг Не Хуайсана, когда тот их увидит.       В отдельную шкатулку были сложены серебряные заколки для волос и несколько нефритовых шпилек.       Завершали всё это богатство набор сандаловых благовоний и коробка со сладостями. И это почему-то больше всего привело Лань Ванцзи в недоумение.       — Подарки, словно для любовницы, — прошептал Ванцзи, глядя на благовония и сладкие фигурные пирожки. — Хотя, это недалеко от истины после того, что было в тот вечер, — еще тише произнес он.       Убрав большую часть подарков обратно в цянкунь, Лань Чжань разложил оставшееся по полочкам шкафа и комода. Поджег благовония, с наслаждением втягивая аромат сандала от тонких струек дыма, поднявшихся от трех зажженных им палочек, вставленных в курильницу, что изначально была в комнате. После юноша погасил почти все свечи, оставив лишь пару на чайном столике и подогрел небольшой чайник, заварив себе легкий чай. Пусть время было уже позднее, но пропущенный ужин дал о себе знать — молодому организму хотелось пищи. И как нельзя лучше пришлись сладости, переданные Вэй Усянем.       — Травить ему меня не имеет смысла. Кто-то другой тоже вряд ли бы смог подсунуть в его личный цянкунь эти сладости, — начал рассуждать Лань Ванцзи, наливая в пиалу горячий напиток.       Пирожки выглядели аппетитно и, что греха таить, даже на вид нравились юноше. В Облачных Глубинах сладости не приветствовались, а детям и молодежи их вовсе запрещали есть — дабы не привыкали к чревоугодию. Строгость и воздержание во всём — залог наилучшего развития золотого ядра. Но, как видел Лань Ванцзи, адепты других кланов, позволяющие себе некоторые вольности, были не менее сильны, чем взращенные в строгости и ограничениях заклинатели Гусу Лань.       — Умеренность — залог развития сильного ядра. Правильные тренировки и адекватная самодисциплина, — глядя на сладости, произнес юноша и подхватил пирожок, манящий золотистой ореховой посыпкой.       Под дробленными орешками и хрустящей корочкой скрывалось сладкое воздушное тесто и слегка кислая ягодная начинка. Лань Чжань едва не застонал от наслаждения, смакуя вкуснейший десерт. Но когда он доел пирожок, перед ним неожиданно вспыхнули огненные буквы магического послания.       «Рад, что ты мне так доверяешь. Надеюсь, тебе пригодится всё это. Лань Ванцзи, мне сейчас некогда, но скоро я найду немного свободного времени. Будь хорошим мальчиком и изучи книги, которые тебе передаст Хуайсан», — гласил текст. Едва Лань Чжань дочитал, как сияющие буквы истаяли, словно их и не было.       — Привязка к определенному действию! — восхищенно проговорил Ванцзи. Юноша понял, что, если бы не съел ничего из сладостей, а выкинул их, то Вэй Усянь бы понял, что он ему не доверяет. Допив слегка остывший чай, Лань Чжань накрыл коробку крышкой и наложил на еду заклинание сохранения свежести.

***

      Не Хуайсан пришел к Лань Ванцзи только через три дня после полученного от Вэй Усяня послания. Он принес гуцинь с уже натянутыми новыми струнами и стопку книг, перевязанных алой лентой.       — Я только сегодня вернулся из Безночного города, — устало проговорил Хуайсан. Отдав Лань Чжаню принесенные предметы, он присел к чайному столику. Налил себе холодной воды из кувшина и залпом осушил пиалу. — Инцидентов больше не было? — поинтересовался он.       — Не было, — покачав головой, ответил Ванцзи. Пройдя через комнату, он положил книги и гуцинь на рабочий стол, а сам вернулся к гостю. — В музыкальной комнате я больше не появлялся, а на тренировочном поле занимаюсь рано утром, когда все еще спят. Всё это неправильно, но я не знаю, как мне действовать, чтобы стать частью этого места… У меня же нет шансов вернуться домой? — неожиданно спросил юноша.       — Ни единого, — серьезным голосом ответил Хуайсан, а Лань Чжань лишь тяжело вздохнул в ответ и понуро присел рядом.       — Как проходит подготовка? — спустя пару минут тишины спросил Лань Ванцзи.       — Крайне активно. Вэнь Жохань не скупится и желает устроить поистине крупномасштабные празднества, — поджав губы, проговорил мужчина.       — А чем занимается Вэй Усянь?       — На нём проверка защитных барьеров и всего подобного, — ответил Хуайсан. — Вэй Усяню нужно проверить все объекты, где будет присутствовать высшая знать нашего ордена, а побывать они собираются во всех бывших столицах великих орденов.       — Хуайсан, ты действительно считаешь себя адептом Цишань Вэнь? — негромко спросил Ванцзи, с каким-то затаенным любопытством глядя на собеседника.       — Не совсем, — Хуайсан ответил не сразу, прежде внимательно всмотревшись в светлые глаза Лань Ванцзи. — Я предан только Вэй Усяню. Если он решит покинуть это место, я последую за ним.       — Мгм, — с тихим вздохом пробормотал Ванцзи и опустил взгляд на стол, словно пытался увидеть нечто интересное в древесном узоре.       — А ты… Лань Ванцзи, ты всё еще считаешь себя частью клана Гусу Лань? — неожиданно произнес Не Хуайсан.       — Разве может быть иначе? — удивленно проговорил Лань Чжань, резко вскинув голову и взглянув на сосредоточенное лицо собеседника.       — Кто знает, — неопределенно ответил Хуайсан и поднялся со своего места, направляясь к двери. — Я завтра вновь уезжаю. Меня и господина Вэя не будет неделю.       — Хуайсан, подожди! — остановил мужчину Ванцзи.       — Да? — Не Хуайсан развернулся к подошедшему к нему Лань Чжаню и с любопытством взглянул на него.       — Вэй Усянь отдал мне мой гуцинь. Если тебе твой нужен, я верну его.       — Возвращать нет надобности. Я его тебе подарил. Хочу посоветовать свое духовное оружие никому не показывать. Играй на нём в своей комнате под барьером тишины, а в другие места бери с собой мой подарок.       — Я понял, — кивнул Ванцзи. — Не Хуайсан, а можно мне всё же как-то получить меч для тренировок? Хотя бы самый простой.       — С клинком всё сложнее. Как я ранее и говорил, только Вэй Усянь может выдать тебе оружие. Придется подождать до следующей вашей встречи и спросить лично, — отрицательно покачав головой, проговорил Хуайсан.       Ванцзи расстроено вздохнул, но ничего отвечать не стал. Проводил гостя до двери и, заперев комнату, вернулся к столу, на котором оставил перевязанные красной лентой книги.       На разноцветных обложках, выведенные красивым почерком, темнели названия книг: «Стихи о любви»; «Ночная песня»; «Огненные сны»; «Песнь гор и рек» и прочие фразы, говорящие, что это художественная литература.       — И зачем Вэй Усянь хочет, чтобы я это прочитал? Темный заклинатель любит послушать стихи и возвышенную прозу? — с недоумением проговорил вслух Ванцзи и раскрыл на середине книгу с названием «Песнь гор и рек». — Да он извращенец! — воскликнул юноша и отбросил тонкий томик в сторону — упав раскрытыми страницами вверх, он явил миру картинку на которой совокуплялись двое мужчин в позе собаки. Тонкие линии, начертанные рукой талантливого мастера, исключительно достоверно изобразили момент соития. Ванцзи уже довелось видеть подобную позу в сборнике, что он нашел у старших адептов, но там были нарисованы пары, исключительно состоящие из женщины и мужчины. — Хотя, я такой же… — через мгновение проговорил Ванцзи и, подобрав книгу, разместился с ней за рабочим столом. Лань Чжаню хватило всего несколько секунд, чтобы осознать, что он, по своей сути, ничем не лучше Вэй Усяня, ведь в прошлый раз, прикасаясь к его члену, он и сам испытал сильнейшее возбуждение и удовольствие.

***

      Чтение эротических сборников завершилось для Лань Чжаня самоудовлетворением. Он не сумел пренебречь возбуждением собственного тела и в итоге поддался искушению, отпуская все свои рамки и позволив себе ласкать свое тело столько, сколько хотелось.       В своем воображении юноша представлял, как касается обнаженного тела Вэй Усяня, как целует и обнимает его. Фантазировал, что получает в ответ не менее жаркие прикосновения и поцелуи. Темный заклинатель занял все его мысли. Ванцзи до безумия захотелось, чтобы Вэй Усянь взял его, будучи объятым тьмой, с пылающими красными глазами и обволакивающими тело лентами тьмы. Эти мысли возбуждали больше, чем любые картинки из принесенных Хуайсаном книг.       — А если бы мне было позволено обладать его телом? Как бы это было? — прошептал Лань Чжань, когда испытал удовольствие во второй раз. Взглянув на покрытую липким семенем ладонь, он прикрыл глаза и представил себе, что своими пальцами проникает в мягкое тело Вэй Усяня, раздвигает пальцами горячее и тугое отверстие — чуть раньше он попробовал подобное на себе, решил понять, как это должно чувствоваться. Ощущения удивили его, и Ванцзи на некоторое время впал в оцепенение, оценивая испытанное. Было странно — немного больно и одновременно приятно, особенно когда задевал чувствительную точку внутри. И теперь, лаская себя в третий раз, Лань Чжань начал представлять, будто Вэй Усянь позволил ему взять его тело, проникнуть в него, доставляя невероятное удовольствие. — Вэй… Ин… — прошептал юноша, приближаясь к новому пику очередной волны наслаждения, — я буду хорошим мальчиком… я буду лучшим из всех твоих мужчин… — Вэй Усянь в его фантазиях извивался под ним и требовал продолжать, брать его сильнее, жестче, доводя до изнеможения.       Стыдно Лань Ванцзи стало гораздо позже, когда он уже искупался и сменил слегка испачканные одежды. В сторону эротических сборников юноша даже боялся смотреть, но изучение их он не отменил, лишь отложив на некоторое время.       Дабы избавиться от смущения и излишнего томления в теле, Ванцзи решил пойти потренироваться. Так как оружие ему пока недоступно, он направился на тренировочное поле с чередой сложных препятствий. Юноша бывал там уже не единожды и в полной мере успел оценить и сложность поля, и его прекрасное воздействие на тело по итогу тренировок.