Тьма твоей души

      Ни Вэй Усянь, ни Лань Ванцзи не возвращались к разговору, положившему начало их недельной разлуке. Каждый из них в полной мере понял, что уже просто не сможет существовать без другого. Это было принято молча, рассмотрено душой, сердцем и разумом каждого, и вынесено в виде признания через страсть и умопомрачительный секс, произошедший, стоило им вернуться в поместье Вэй Усяня.       — Лань Чжань, ты должен загадать желание. Ты уже думал о том, что хочешь попросить у меня? — спросил Вэй Усянь, прижимая к себе расслабленного после жаркой близости любимого.       — Да. Я достаточно долго думал об этом, — потеревшись щекой о плечо Вэй Ина и довольно жмурясь, ответил Ванцзи.       — И что же ты решил попросить?       — Пусть для тебя это окажется сюрпризом, — едва заметно улыбнувшись, произнес Лань Чжань. — Ты же говорил, что я должен произнести его перед всеми жителями поместья, дабы были соблюдены правила и никто не посмел усомниться в честности великого Вэй Усяня.       — Да, это так. Но возможно мне следует подготовиться? — спросил Усянь. — Это что-то материальное?       — Нет.       — Хм… Это знания? Может ты хочешь, чтобы я достал какую-то редкую книгу?       — Нет, — вновь отрицательно ответил Ванцзи.       — О! Возможно ты желаешь, чтобы я позволил тебе взять меня так же, как я беру твое тело? — ярко улыбнувшись, проговорил Вэй Ин.       — И вновь ты не угадал, — усмехнувшись, произнес Лань Чжань, чуть отодвигаясь от Усяня и приподнимаясь на локте. — Но предложение интересное, — полыхнув янтарным взором, добавил юноша.       — Это не вещь, не знания, даже не секс, — задумался Вэй Ин. — Ты же не станешь просить меня оставить темное искусство? Лань Чжань, я же не могу управлять никакой другой энергией, да ты и сам видишь, что моя тьма абсолютно мне покорна, — вдруг забеспокоился мужчина, предположив, что сторонник светлого пути может попросить у него нечто подобное.       — Вэй Ин, нет! — воскликнул Лань Ванцзи. — Я люблю тебя вместе с твоей тьмой!       Едва Лань Чжань это проговорил, как в комнате повисла тишина, полнящаяся неожиданным смущением и удивлением.       — Лань Чжань? — восхищенно произнес Вэй Ин.       — Я… я… — зарделся юноша. Он сел в кровати на колени и прикрыл лицо ладонями, пряча за ними заалевшие щеки.       — Ты от своих слов отказаться хочешь? — настороженно спросил Усянь. Признание Лань Чжаня в своих чувствах было лучшим из когда-либо услышанных темным заклинателем подобных фраз, но оно было столь искренним и полным ярких чувств, что не хотелось бы, окажись эти слова просто фразой, оброненной в порыве страсти.       — Нет! Я никогда не откажусь ни от своих слов, ни от чувств, — ответил Ванцзи, убирая ладони от лица. — Это именно то, что я чувствую по отношению к тебе.       Вэй Усянь уселся напротив Лань Чжаня в ту же позу, что и он. Взял аккуратно его ладони в свои и внимательно взглянул в светлые глаза юноши.       — Неужели ты хочешь попросить меня стать твоим мужем? — удивленно произнес мужчина.       Теперь пришла очередь удивляться Ванцзи. Пораженно взглянув на Вэй Ина, юноша тем не менее отрицательно мотнул головой.       — Великие боги, но что тогда?! — воскликнул Усянь, поднимаясь в кровати в полный рост и глядя на Лань Чжаня сверху вниз. Тьма взметнулась за спиной заклинателя и заколыхалась, словно и ее измучило любопытство.       — Мой господин, вы узнаете это только тогда, когда я произнесу своё желание перед всеми, — потупив взор, проговорил Ванцзи, но на его губах обозначилась мягкая улыбка. Как бы они ни были близки и нежны друг с другом, но ему всё же бесконечно нравилось, когда Вэй Ин показывал свою силу и проявлял скрытую в нём тьму.       — Хорошо. Не будем затягивать с этим. Сегодня же вечером это и произойдет! — громко воскликнул Вэй Ин. Он соскочил с кровати и накинул на себя верхнее ханьфу, до этого лежавшее на полу, скинутое туда в порыве страсти, когда он и Лань Чжань раздевали друг друга перед близостью. — Вэнь Чжулю! — еще громче выкрикнул он.       — Господин? — едва Усянь позвал своего помощника, в тот же миг распахнулась дверь в спальню, и Вэнь Чжулю замер на пороге, вопросительно глядя на Вэй Усяня.       — Приказываю сегодня перед закатом собраться всем в центральном дворе. Лань Чжань объявит о том, что желает получить от меня. Все должны быть свидетелями того, что я держу свое слово, — произнес Усянь.       Вэнь Чжулю лишь кивнул в ответ и мгновенно исчез.       — Вэй Ин, — раздался голос Ванцзи, и мужчина обернулся к своему любимому. — Закат через два часа. Ты уверен, что не хочешь перенести всё на завтра.       — Абсолютно уверен, — решительным тоном ответил Усянь. — Иначе я измучаю себя в предположениях.       — Хорошо, — кивнул юноша. Ванцзи выбрался из постели и начал подбирать свои вещи, в беспорядке разбросанные возле кровати. — Нам стоит искупаться и переодеться, дабы выглядеть надлежащим образом.       — Согласен, — ответил Вэй Ин. — Я отправлю тебя в твою комнату при помощи талисмана перемещения, можешь не одеваться.       Лань Чжань согласился и позволил Вэй Усяню переместить себя, используя талисман. Было расточительством перемещаться подобным образом на столь короткое расстояние, ведь подобные талисманы требуют больших объемов энергии, но их удобство и простоту в применении мог оценить любой, кто ими хотя бы единожды в жизни пользовался. Но Вэй Ин применял особенные талисманами, напитанные тьмой, да и в целом имел возможность при ее помощи перемещаться на короткие расстояния.

***

      Почти все жители поместья собрались на самой большой площади, имеющейся на его территории. Пришли не все, но это было ожидаемо, ведь многие, например воины из числа охраны, не могли оставить свою работу.       Едва солнце начало скрываться за горными вершинами, как по центру площади образовалось темное облако и из него вышли Вэй Усянь и Лань Ванцзи.       Отойдя друг от друга на несколько шагов, Ванцзи извлек из ножен свой клинок и воспарил над каменными плитами на полметра, а Вэй Ин для того же самого использовал облако из темной ци.       Облаченные в похожие черно-красные одежды, они излучали разную энергию. Лань Чжань позволил своей светлой ци слегка сиять, струясь по телу и одеждам. Как и Усянь создал тот же эффект, и темная энергия обвивала его едва мерцающими в закатных лучах солнца туманными лентами.       — Как вы все знаете, Лань Ванцзи одержал надо мной победу в поединке, устроенном в честь последнего дня минувших празднеств. Наградой является исполнение мной одного желания победителя с учетом объявленных ранее ограничений. Сегодня мы собрались здесь ради того, чтобы все знали о том, что я держу свое слово и исполню всё, что ни пожелает Лань Ванцзи, — торжественно произнес Вэй Усянь. Он обвел взглядом толпу и после развернулся к Ванцзи, чей облик был холоден и несколько отстранен. — Молодой господин Лань, я слушаю Вас. Произнесите Ваше желание, и я исполню его, — вежливо обратился Вэй Ин к Ванцзи.       — Господин Вэй, — Ванцзи внимательно взглянул на Усяня, но видя в его серых глаза лишь нетерпеливое ожидание, решился всё же произнести вслух свое желание, — моим желанием является следующее: распустите свой гарем полностью.       — Что? — удивился Вэй Ин, подумав, что ему послышалось.       — Я хочу, что бы Вы распустили свой гарем, — вновь уверенным голосом проговорил Лань Чжань.       Над площадью повисла гнетущая тишина. Жители поместья строили разные предположения относительно желания Лань Ванцзи, но никто не мог предположить подобного.       — Лань Ванцзи, я выполню твою просьбу, но ты понимаешь, что лишаешь меня возможности удовлетворять собственные потребности. Что же я буду делать? — без капли стыда произнес Вэй Усянь.       — Если господин Вэй не против, то я готов удовлетворять все эти потребности и желания, — произнес в ответ Ванцзи.       — Тебе придется очень постараться, — хитро взглянув на Лань Чжаня, проговорил Усянь.       — Я буду стараться. Вы не разочаруетесь, — твердо произнес Лань Ванцзи. Он не видел пораженные взгляды толпы. Не было ему дела и до ненависти, что зажглась в глазах некоторых мужчин из числа наложников. Лань Чжань смотрел лишь на Вэй Ина, только его эмоции имели сейчас значение. И Ванцзи не заметил даже капли разочарования или иных отрицательных чувств. На мгновение юноше показалось даже, что Вэй Усянь обрадовался этому желанию.       А Вэй Ин действительно ликовал. Он долго думал над тем, как ему избавиться от своего гарема. Даже то, что он попытался прогнать Ванцзи не повлияло на решение отправить всех наложников от себя подальше. Познав любовь и искренность, темный заклинатель не желал более ничего иного. А исполнение желания Лань Чжаня означало, что он может распустить гарем на вполне законных основаниях. Это исполнение желания победителя. Сам Вэнь Жохань одобрил поединок и подобные условия, и никто не посмеет сказать что-либо против распоряжения владыки.       — Итак, — Вэй Усянь обвел серьезным взглядом всех присутствующих, — все, входившие в мой гарем, могут вернуться в свои семьи. Вы получите щедрые дары. Те, кто желает остаться и продолжить выполнять привычные обязанности, но более не имея статус наложника, могут обратиться к Не Хуайсану. Он примет решение относительно вашего пребывания здесь.       Много еще слов было сказано в тот вечер. Не все были согласны с подобным решением господина Вэя, но в итоге были вынуждены принять его. Всё было законно и не к чему было придраться. Кое-кто даже потребовал, чтобы Лань Ванцзи изменил свое желание, но юноша лишь одарил просителей презрительным холодным взглядом и не удостоил ответом. Это его желание, и он имеет право требовать его исполнение. Остановил все споры Ло Сию, вышедший вперед и произнесший речь о том, что если кто-то не согласен, то пусть выйдет и попробует победить Вэй Усяня сам. Ожидаемо, желающих не нашлось.

***

      На черном шелке простыней сплелись в порыве страсти два невероятно прекрасных создания. Одаривая друг друга множеством поцелуев, прикасаясь в чувствительных местах, лаская их, вызывая разнузданные стоны, наполняющие ярко освещенную комнату энергией страсти, они отдавались своим чувствам, своей любви полностью. Они наслаждались, таяли в горячих ладонях, просили прикоснуться еще, целовать везде, и не было стыда или смущения, ведь взаимной страсти и любви запреты неведомы.       — Лань Чжань, как ты собираешься удовлетворить меня настолько, чтобы мне было достаточно тебя одного? — чуть хрипло спросил Вэй Ин, оторвавшись от очередного поцелуя. Сейчас они не спешили, и прелюдия всё длилась и длилась, превращаясь в сладкую муку, которой наслаждались оба ее участника.       Вэй Усянь лукавил, ведь ему уже было достаточно одного Ванцзи, но любопытство и азарт требовали подстегнуть юного Лань Чжаня и спровоцировать на действия. На нечто такое, чего он раньше не делал. Вэй Ин понимал, что такой молодой и сильный заклинатель, как Лань Ванцзи всё равно в итоге попробует стать ведущим в их играх, но то, как именно он это сделает, вызывало в Вэй Усяне неуемное любопытство, которому он не в силах был противиться. Ему нравилось брать тело Ванцзи, но с ним же хотелось попробовать побыть и самому в иной роли — узнать каково это, когда тебя наполняют, когда прижимают к себе, не позволяя отстраниться.       — Вэй Ин, позволь мне вести тебя по пути нашей страсти? — прошептал Лань Чжань в ответ, наклоняясь к его уху. — Я смогу доставить тебе такое удовольствие, какое ты еще не испытывал, — добавил он, обдавая шею Усяня жарким дыханием. Юноша сидел сейчас на животе мужчины, сжимая талию бедрами, ощущая, как член темного заклинателя касается сзади тела Ванцзи, пачкая каплями полупрозрачной жидкости бледную кожу.       — Ты так уверен в своих силах? Ты ведь ни разу не был ни с кем в такой роли или я чего-то не знаю о тебе? — прищурив свои серые глаза, спросил Вэй Усянь. Он прошелся ладонями по талии Ванцзи, огладил кубики пресса, наслаждаясь прикосновениями к прекрасному телу юноши.       — Я хорошо прочувствовал всё, что ты делал со мной, — вновь наклонившись к уху темного заклинателя, прошептал Лань Чжань. Произнес это и прикусил мочку, после пройдясь языком по шее, и в итоге жадно целуя ее у основания. — Я быстро учусь и хорошо усваиваю пройденный материал, — добавил он, оторвавшись на мгновение от поцелуев. — И ты знаешь обо мне больше, чем кто-либо иной в этом мире.       — Какой прилежный ученик, — произнес Вэй Ин, прикрывая глаза и наслаждаясь поцелуями Ванцзи.       — Даже не представляешь, насколько прилежный.       — Лань Чжань, позволяю тебе провести меня сегодня по пути нашей близости, — проговорил в ответ Усянь, находя губы Ванцзи и жарко их целуя, заставляя разум плавиться, а тело гореть от новой волны желания, что требовало выразить его через единение жаждущих близости тел.       И вслед за этим разрешением, Лань Чжань впервые в своей жизни делал столь развратные вещи, что когда-то и присниться ему не могли. В этот раз он был по другую сторону и, отбросив волнение и смущение, позволил себе брать тело своего любимого со всей чувственностью и страстью, что таилась в нём самом.       Лань Чжань был нежен. Был он и груб. Он тщательно подготовил Вэй Ина, но плохо сдерживался, когда необходимо было, чтобы тело темного заклинателя немного привыкло к новым ощущениям. Мучительно оказалось замирать без движений, проникая мелкими толчками в тугой влажный вход. До дрожи хотелось брать Усяня сильно, наполняя его собой, но Ванцзи желал, чтобы с любимых губ срывались лишь стоны удовольствия, но никак не боли. Чтобы серые глаза туманились от похоти, а не застывали пустыми в ожидании завершения действа. И он был терпеливым, позволяя Усяню прочувствовать всё и понять, что это приятно.       Но едва Вэй Ин чуть изогнулся в пояснице, сильнее обхватывая талию Ванцзи ногами, как юноша не выдержал и с громким стоном начал двигаться более резко, проникая глубже в тело мужчины под собой. Усянь не отстранился, не попросил остановиться, но выдохнул удивленно и простонал протяжно, словно давая Ванцзи право действовать так, как он пожелает.       Шлепки тела о тело, влажное скольжение плоти, затрагивающей самую чувствительную точку внутри Усяня. Лань Чжань хотел было приподнять любимого и усадить к себе на колени, чтоб продолжить проникать в него в другой позе, но в результате смены позиций неожиданно оказался снизу, когда как Вэй Ин теперь сам опускался на его член, представая перед Ванцзи во всей своей красе. И невозможно не наслаждаться открывшимся видом, представшим перед Лань Чжанем впервые с такого ракурса — Вэй Усянь, с растрепанными волосами, в которых где-то потерялась алая лента, лишь порой мелькающая в рассыпанных по плечам черных волосах; стройное тело с красиво очерченными мускулами, влажное и слегка мерцающее в свете множества свечей; прикрытые глаза, из-под опущенных черных ресниц которых видны отблески красного света; чуть приоткрытые пухлые губы — темные сейчас от множества поцелуев — всё восхитительно в Вэй Усяне, всё желанно и любимо Лань Чжанем.       Вэй Усянь впервые испытывал эти невероятные ощущения и почему-то проскользнула мысль о том, что только Лань Чжань способен доставить ему столь яркое удовольствие. И не зря ему никогда не хотелось, чтобы другой мужчина делал с ним подобное, а ведь предложения были, но ни разу не возникало даже отголоска мысли о согласии, когда же с Ванцзи он изначально был не против сменить позицию. Словно, этот юноша был создан специально для него, и наоборот он, Вэй Усянь, был только для Лань Ванцзи.       Ощущать в теле скользящие движения члена Лань Чжаня было удивительным по своей остроте восприятия — невыносимо приятно и до одури желанно. Спустя недолгие мгновения легкой боли и непривычного чувства наполненности, Вэй Усянь понял, насколько это действительно может быть восхитительно. Он чувствовал, как Ванцзи сдерживается, ощущал его дрожь, а позже — жар тела юноши, ритмично проникающего в него. Он видел его прикушенные губы и полыхающие золотым светом янтарные глаза — не таким цветом как ранее, но не менее прекрасным.       Извернувшись, Усянь сумел сменить позицию на более выгодную для него самого, ведь с такого ракурса ему представал великолепный вид — сидя сверху на Ванцзи и опускаясь на его член самостоятельно, Вэй Ин мог лицезреть дивную картину: растрепанные, разметавшиеся по черному шелку блестящие темные волосы Лань Чжаня — в них не видно его ленты, ведь ее юноша снял и вручил Усяню, едва они переступили порог спальни. Он отдал ее, плотно повязав на левое запястье темного заклинателя, и сейчас, лишенная каких-либо маскирующих заклинаний, голубая лента всё еще обвивала руку Вэй Ина, напоминая ему о том, что Лань Ванцзи отдал ему себя полностью — не только свое тело, но и свою любовь, свою душу. И Вэй Усянь был готов отплатить ему тем же, но сейчас… сейчас есть лишь их единение, страсть, что опьянила, одурманила, увела в дали разврата и похоти, позволяя воплощать свои желания, следуя за зовом тел. И ни один из них не желал противиться, лишь еще больше погрузиться друг в друга, даря удовольствие, получая его в ответ.       Слегка прикрыв глаза, Вэй Ин смотрел на Ванцзи, ласкал взглядом его красивое лицо, идеальное тело… и ощущал его в себе. Наслаждался твердостью члена юноши, скользящими движениями — Ванцзи не удержался и сам начал задавать ритм их соитию, чуть ускоряя Вэй Ина, который было увлекся и начал двигаться немного медленнее, желая прочувствовать каждый сантиметр достоинства любимого.       Лань Чжань, понимая, что близится к кульминации, прикоснулся к истекающему смазкой члену Вэй Ина, размазывая ее и вызывая восхищенный стон-вздох мужчины — Усяню было приятно сзади, а теперь ощущения лишь усилились, когда Ванцзи принялся ласкать его плоть ладонью в такт их ритму.       Проникнуть глубже — сжать чуть сильнее; ускориться — раствориться во вспышке удовольствия. Столь яркой, что энергия, текущая по духовным каналам, не выдержала и вырвалась за пределы тел вслед за волной удовольствия, прошедшей горячей волной сквозь каждую клеточку тела.       Сплеталась светлая ци и темная, пьянила силой, порожденной из единения двух энергий. И тьма — уже не тьма, и свет — не свет. Всё стало чем-то большим, чем люди привыкли считать.       Не было ранее столь сильного темного заклинателя как Вэй Усянь.       Никто не делал с ним того, что было позволено Лань Ванцзи.       И никто не любил Вэй Усяня так сильно, как делал это Ванцзи — любил его всего целиком, со всей его тьмой, не считая ее чем-то плохим.       Просто, тьма — это тьма, а свет — это свет. И они не могут существовать друг без друга. Никак. Никогда. Ни в каком качестве. Они на разных чашах весов, но они едины в своем проявлении — быть тем, что создает гармонию в мире.

***

      — Лань Чжань, — прошептал еле слышно Усянь, когда улеглась страсть, а их энергия вернулась вновь на свое место.       — Ммм? — сонно пробормотал Ванцзи, прижимаясь к любимому.       — Я люблю тебя, — чуть громче проговорил Вэй Ин, а Ванцзи встрепенулся, теряя даже намек на сонливость.       — Вэй Ин, а ты полюбишь тьму, что есть в моей душе? — вдруг спросил Лань Чжань, вскользь подумав, что Вэй Усяня мог всё же привлечь сугубо его свет.       — Я уже люблю тебя всего. Твой свет, твою тьму. Абсолютно всё, ведь нет человека, что принадлежал бы лишь одной стороне. Ци, которой мы управляем — это лишь энергия, а тьма и свет в каждом из нас.       — Да, — кивнул в ответ юноша. — Вэй Ин, и я люблю тебя всего. Полностью, целиком. Всю твою тьму, весь твой свет. Ты для меня самая яркая звезда, как и самая глубокая черная ночь. Ты прекрасен в каждом своем проявлении. Необходим мне всегда. Каждый день, каждое мгновение.       — Хочешь, чтобы я был полностью твоим навсегда? — негромко спросил Усянь, впитывая в себя каждое сказанное Ванцзи слово, наслаждаясь ими.       — Да. На все времена и все жизни. Хочу снова и снова влюбляться в тебя, наслаждаться временем, проведенным с тобой… — начал Ванцзи.       — И чтобы это всё не было ограничено одной жизнью, — завершил за него Вэй Ин.       — Именно так, — восхищенно произнес Лань Чжань.       — Я согласен, — ответил Усянь и прижал любимого к себе еще крепче. — Идти вместе сквозь время и пространство, находя друг друга раз за разом и любить. Влюбляться вновь и вновь.       — И я согласен, — проговорил Лань Ванцзи.

*** Любить твой свет. И тьму любить. С тобой одним навеки быть. Пронзая время, вновь быть рядом, Оберегая раз за разом. Петь песни, пить с тобой вино, Встречать бесчисленные ночи. Пусть будет нам всё суждено, Пусть это будет вместе с прочим.