Научи курить план

Кас приглаживает волосы вспотевшей ладонью. Они прижимаются к голове, впитывая капельки пота в себя. Кас стоит в коридоре университета. Он в быстром потоке воды, что уже затопила его кроссовки и щиколотки, и он понимает, что скоро она быстро доберется до коленей. Уровень воды неумолимо растет. В голове крутятся мысли. Они сталкиваются друг с другом, вызывая галлюцинации. Нет, немного неверно. Мысли сталкиваются друг с другом. Большое количество кокса, жгущее ноздри, вызывает галлюцинации. Два отдельных фактора. Когда ты занюхиваешь кокс, твои ноздри немного расширяются. Они принимают в себя вещество, которое, безусловно, будет убивать тебя изнутри. Плюсом, кокс обжигает слизистое вещество твоих ноздрей и все последующие разы, когда ты будешь баловаться со смертью, твои слизистые пути будут раздражаться все больше и больше. Это не очень хорошо может отразиться на тебе, на твоей карьере, на твоей судьбе. Кокс немного не то, что следует принимать. Кастиель смотрит на дверь. Она закрыта на ключ, плавающий где-то по зданию университета. Уровень воды уже выше колен. Парень не двигается. Он сам запер эту дверь, он сам выкинул ключ на пол. Собственно, он сам и открыл все краны. Он пробил дыру в водопроводной трубе, что была спрятана за картонной стеной. Честно говоря, с ней пришлось попотеть. Оказывается, с одного удара железо молотком не пробьешь. Ширинка уже скрылась под водой. Кас думает, а что было бы, если бы он вообще не рождался. Было бы проще или жизнь его семьи была бы таким же отборным дерьмом? Кажется, что всем было бы проще. Он хочет остановить свою жизнь, перемотать назад и не рождаться. Но смерть не разрешает делать паузы. Нельзя нажать на «старт» и оторваться на секунду. Ты ныряешь вниз головой с обрыва, твое тело с громким ударом падает на асфальт. Твои кости с хрустом ломаются. Локтевая, плечевая, бедренная кость разламываются пополам, Ребра трескаются, позвоночник смещается в сторону, твоя жизнь прекращается с громкими аплодисментами и фанфарами. Хруст костей — гулкие удары в ладоши. Звучит обреченно. Уровень воды уже около груди. Она давит на тело со всех сторон, будто сжимая в тиски и не выпуская. В дверях появляется Винчестер. Кас не сразу замечает Дина. Он стоит за дверью, видно только его голову, но и этого хватает. Он, медленно шевеля губами, произносит «Серьезно? Ты решил покончить с собой таким медленным способом? Насколько же ты жалок». Кас смотрит ему в глаза. Кто сказал, что он решил покончить с собой. Это просто несчастный случай. Потоп в университете. В канун нового года. Когда все адекватные люди разъехались по домам. Всякое бывает, знаете ли. Первые струйки воды проскальзывают в рот. Кастиель чувствует привкус железа. Наверное, эта вода не самая чиста и пригодная для питья. Что же, всякое бывает. Парень смотрит в глаза Винчестеру. Он не разрывает их связь. Дин не пытается спасти его или сделать хоть какие-нибудь попытки в этом направлении. Удивительно, но Касу это нравится. Он медленно захлебывается. Вода разливает по его организму. Вскоре, ее уровень поднимается до носа. Кас не может дышать. Он кашляет, но особой пользы это не приносит. Правда, приносит радость. Знаете, от этого на поверхности появляются водные пузырьки. Он видит белый свет в конце тоннеля. Этот свет ослепляет. Хотя, это всего лишь солнечный свет. Кастиель разлепляет глаза. Он в своей комнате. Одеяло валяется где-то на полу, его подушка смята. Она вся пропитана потом насквозь. Кастиель проводит ладонью по волосам. Конечно же, это был сон. Парень фыркает и встает с кровати. Для начала, он не принимает кокс. Для начала, кокс — не самый действенный наркотик. Даже для того, чтобы расслабиться. И есть одно главное правило наркодиллера — никогда не принимай наркотики, которые толкаешь. Если хочешь понимать, что происходит вокруг, то сохраняй свой мозг чистым. Во-вторых, если бы Кас и решил прекратить свою линию жизни, то это был бы какой-нибудь изящный способ. Или же быстрый. Никаких вскрытых вен, никаких петель из веревок, никаких прыжков с многоэтажек, никаких машин, ныряющих в озеро, никаких таблеток, никаких газов, пущенных в закрытую комнату, никаких ядов. Только выстрел в висок, это изящно. Изящно не значит красиво, если что. Вообще, скорее всего вода бы физически не смогла заполнить такое большое помещение, но не будем трогать прозаичность ситуации. *** Кастиель натягивает брюки и завязывает шнурки. Он залезает в огромную толстовку, сразу же набрасывая капюшон. Кас выходит из квартиры, запирая дверь на замок. Он быстрыми шагами движется к зданию университета. Занятия вроде как уже начались. Вроде как. Кас входит в аудиторию, приближаясь к своему обычному месту, но замечает что-то необычное. Рядом с ним сидит положивший голову на свои руки и мирно посапывающий парень. На нем дешевая синяя рубашка, у него короткие волосы и довольно приятный, но резкий запах. — Привет, Дин, — говорит Кас, прежде чем сесть на свой стул. Парень удивленно смотрит на Кастиеля, поднимая свои брови вверх. — Серьезно? Дин? Просто так? Не «Винчестер» или «эй ты, чмо»? Ты решил меня звать просто Дином? — Он все еще не опустил свои брови вниз. — Ну, знаешь. Твое имя мне показалось настолько убогим и мерзким, что теперь мне больше не надо придумывать обидное прозвище для тебя. — Кастиель пожимает плечами. Брови Дина медленно опускаются вниз. — Что ж, это уже логичнее, — Винчестер легко кивает и снова ложиться на свои руки. Кастиель пожимает плечами. Он осматривает класс. Практически все мирно спят на своих партах, кроме нескольких человек. Они либо заняты какими-то своими делами, либо же учатся. Таких мало, но они есть. — Пиздец, до меня только что дошло, — восклицает Кас, он слегка хлопает ладонью по столу. Дин поднимает голову, его брови опять ползут вверх, — для начала прекрати шевелить своими бровями, это бесит, Винчестер. Ах, да, ты какого тут забыл? Это не твой курс, не твоя лекция, не твоя аудитория, у тебя здесь нет власти, маленький говнюк. — Вообще-то, это моя лекция. Мой кабинет. Мои однокурсники. Моя лекция, — Дин слегка улыбается и посмеивается, — и тут все в моей власти. Честно говоря, я хотел спросить именно у тебя, что ты тут делаешь, но меня это мало волнует. Кастиель поджимает губы. Он не имеет понятия, как точно выглядят его однокурсники. Так, в общих чертах. Он вновь пробегается взглядом по студентам. Похоже, что это не они. Нет потного Марка, нет шлюхи Рози, нет унылого Джейка и похотливого Бойла. Собственно, это все имена, которые Кастиель помнит. — Предположим, ты прав, — Кастиель слегка краснеет, — это довольно глупо с моей стороны. Немного обидно, что почему-то даже профессор не заметил меня, но все же это неловко. Я думаю, мне пора. — Да ладно, останься, — Дин смотрит на него, в его взгляде пляшут огоньки, — мы можем потрахаться за последней партой. Ну, или после лекции сходить вместе перекусить. — Я отсосу тебе только когда ты перестанешь быть таким уебком, — Кастиель улыбается и загибает пальцы, — хм посмотрим, а это будет… Никогда. Классно, тебе осталось подождать целую вечность, чтобы ты смог пихнуть свой член ко мне в глотку. Кастиель поднимает свою правую руку. Он проводит языком по указательному пальцу, а после и вовсе заглатывает его. Он посасывает палец, негромко постанывая. Дин ухмыляется. — Весьма неплохая техника, знаешь ли. Даже не хочу знать, сколько ты ей обучался, но я думаю, немного. Ты уже у нас все схватываешь на лету, опоздавший медик-педик? — Кастиэль втягивает щеки, после чего достает палец, и это звучит так, словно за этой партой открыли небольшую бутылку шампанского. — О господи, я ведь только что понял, что ты действительно учишься на медицинском, и я уверен, что долбишься в зад! Я был Вангой в нашу первую встречу! Я гений! А с тебя теперь шоколадная медаль. Последние фразы Дин чуть ли не выкрикивает, но, слава богу, профессор этого не замечает, продолжая записывать что-то на доске. Кастиэль все еще не понимает, как так мастерски промазал с аудиторией. Но, даже оставаясь здесь, он все еще не понимает, чему посвящена эта лекция. Кас на какое-то время задумывается над этим, игнорируя Дина, но когда ему в колено вонзается тупой конец ручки, решает все же ответить. — Шоколадная медаль, серьезно? Ты ведь знаешь, насколько они поносные на вкус, Винчестер? Хотя я всегда подозревал, что ты любишь всякое дерьмище. На соседнее место падает кипа вещей. Скорее всего, это вообще все учебники, что когда-либо выдавались в университете. Но Кас в этом не уверен. Он вообще понятия не имеет, да и, в общем-то, никогда не имел, сколько учебников им выдают. Он всегда сдает их на следующий же день, не видя в них особой надобности. — Хэй, — доносится из-за горы учебников, — ты новенький у нас, да? Я Чак. Чья-то тощая бледная рука отодвигает завесу из знаний, и Кастиэль замечает низковатого рыжего парнишку, протягивающего ему руку. Рукава клетчатой рубашки завернулись по локоть, наверное, из-за того, что их бы следовало застегнуть, но теперь Кас видит едва заметные шрамы на внутренней стороне его локтя. Такое бывает у многих. Изначальная антисанитария, месяцы в больнице, полгода завязки, а потом они вновь начинают колоться, но уже во внутреннюю сторону бедра, чтобы никто не заметил следов и не отправил обратно в больницу. Кас уверен, что этот парень один из подобных. Он готов поставить на кон что угодно, если Чак наденет коротенькие шортики, все его секреты станут явными. Этот парень один из тех, что позиционирует свою жизнь вокруг наркотика. Неудачник, не сумевший вовремя рассчитать время от первой единичной пробы до ломки из-за следующей дозы. Он сам-то не понимает, что зависим от этого лишь на психологическом уровне, но бросить уже никогда не сможет, ведь его мозг пропитался и теперь нуждается в психоактивном веществе. В этот раз он, скорее всего, не кололся, не сегодня, не с утра. Но без дозы не смог бы встать с кровати. А значит, иногда принимает джанк* словно кокс. Весьма умно с его стороны. — Ну, привет, Чак, — Кастиэль пожимает ему руку, пытаясь улыбнуться как можно приветливее. Это вряд ли кто-то из шайки клиентов, иногда приходящих к нему за новой дозой. Чак явно ничего о нем не знает. Просто приветливый парень, проследивший взгляд Каса и стыдливо закатывающий рукава. — Я Кастиэль, но вообще я не новенький, на случай, если ты принес мне половину из всей этой груды учебников. Просто ошибся аудиторией, извиняй. Зрачки у Чака сузились настолько, что напоминают маленькую точку, и Кас удивляется, как это при таких несуразных попытках скрыть прием наркотика, он не соизволил напялить на себя темные очки. На самом деле, это бы только больше выдало его. Парнишка в темных очках с резкими перепадами настроения и излишней общительностью одним своим словом и улыбкой выдал бы себя с потрохами. Хотя можно было бы носить линзы. Но мало кто об этом задумывается. — Эй, — Дин оборачивается, — я не знаю, что ты с ним сделал, но какого черта, медик недоделанный? Почему ты никогда не был столь любезен со мной? Я видел тебя за работой, с твоими… ребятами ты ведешь себя куда хуже. Кастиэль пинает его под столом и фыркает, Дин обратно ложится на свои руки, набирая парню смс. » Какого черта? За это ты должен будешь мне еще пару свиданий и шоколадную медаль!». Кас вспоминает свой сон. Воду, окружающую его, забивающуюся в ноздри, затапливающую его легкие. Он вспоминает Дина, смотрящего на него с неким отвращением, удивлением и непониманием одновременно. Он вспоминает свет, которого никогда не было, и представляет, что это была перегоревшая лампочка. Или пара апостолов, спустившихся с неба, чтобы прибрать здесь все. Та самая парочка, которую могли расстрелять, но не сделали этого, так как у них не было оружия. Ни у кого во времена этих засранцев не было оружия. Чертова божья воля. Парень начинает вспоминать все признаки и причины ломки. Появление гусиной кожи и расширение зрачков. Озноб и насморк, слезы, непрерывно и неконтролируемо скатывающиеся по щекам. У Чака есть еще порядком 12 часов, если он принимает уже достаточно долго, но при этом пытался завязать в течение хоть какого-то времени. У тех, кто между двумя приемами был хотя бы два месяца чист, ломка случается чуть реже, оставляя между собой большие промежутки. А это значит, что наркотиков у него с собой нет, никто ничего не докажет. Кастиэль вздрагивает. Он наконец-то кое-что вспомнил. Вспомнил, каких именно наркоманов заставляли три раза в год проходить некий курс реабилитации на метадоне длиною в пару месяцев. Так делал Он и Его дружки. Чтобы расставить ищеек по всему городу. Он и Его дружки уверяли, нет никого преданнее героиновых зависимых, когда у тебя чуть ли не горы их волшебного белого порошка. Кас вздрагивает, но после замечает, что Чак и вся эта груда вещей на его столе уже испарились, как и большинство студентов вместе с профессором. Лекция уже закончилась, нужно собираться уходить из аудитории. Он медленно встает и замечает листок, лежащий на стуле, где ранее сидел Чак. Кастиэль переворачивает его и даже не удивляется. Он может честно сказать, что так и знал. «Доброе утро, Кэсси. Наконец-то я тебя нашел». -------------------------- Да, мы не из быстрых авторов. Да, мы это знаем. И мы искренне удивляемся, когда кто-то прочитывает новую главу. Я очень и очень (очень) (очень x100) удивлюсь, если есть кто-то, кто читает этот фанфик с первой главы. Ну, или хотя бы с предыдущей части. Спасибо вам, если вы такой человек. Извините за такие задержки, на самом деле фанфик нравится нам самим и он дает нам некие feelings, так что (я не обещаю) мы планируем взяться за него снова. В общем, спасибо за то, что оставляете отзывы, мы их читаем и нам приятно. С праздником вас. Если вы не любите Новый год, то я вас понимаю, крепитесь. Удачи в новом году и творческих успехов.