Он - моё проклятье

Уже далеко за полночь, но в поместье семьи Рембо все ещё горел свет, в окнах мелькают темные тени, их шумные разговоры можно услышать даже на улице. — Так поздно. Эй, А́ртур, а не слишком ли ты груб с тем поэтом, на парнишке кажись живого места не осталось — Да ладно тебе, пара синяков, ничего не помрёт. Блин, А́ртур, и на кой черт тебе этот заморыш сдался. И вообще как ты вообще можешь делать нечто подобное с парнем, угх, беее. Нашел бы себе красивую девушку, оно и приятней и проще. Подарил бы ей серёжки, браслетик золотой и все, она твоя, а этот вон какой, с характером. Ужас. — Ты видел какие у него необычные рыжие волосы, да ещё и длинные такие. И глаза, как большие сапфиры. А фигура то какая, ни одна девушка с ним не сравнится, так ведь, Артур — Тупица, фигура, глаза, волосы, да какая разница, он же все равно парень. Ей Артур, ты нас вообще слушаешь? Хозяин дома. Сам на себя не похож После встречи с Чуей он должен быть в отличном настроении, принимать участие в любых разговорах и одерживать победы в разных играх. По крайней мере так обычно бывает. Но сейчас он смотрел в окно, любуясь луной, одиноко висевшей над темным лесом. Его совершенно не интересовали двое приятелей, сидевшие сзади за столом, которые играли в его карты, на свои идиотские желания. Видимо им самим надоело это дело, раз они заговорили о чем-то, не имеющем никакого отношения к азартным играм. А А́ртур все сидит и смотрит в окно. Пару лет назад, он сидел так же в своем доме на втором этаже и как обычно смотрел окно, из которого виднелась оживленная улица. Люди шли по своим делам медленно, наслаждаясь приятной погодой. Но всегда находился красный, не то от жары, не то от злости, бегун, который постоянно куда-то опаздывал, поэтому спешил, но на его пути вставали люди, а он их за это бранил и задерживался ещё больше. Этот человек стал живой легендой, неизвестно кто он, и куда бежит, но он частенько пробегает по этой улице. Именно он стал временным развлечением для А́ртура, который через окно наблюдал за ним. Но вот бегун скрылся за поворотом и опять стало скучно. Звук маятника часов раздавался на всю комнату и уже начинал действовать на нервы. Слава богу кто-то вошёл в дверь и заглушил это раздражающее тиканье. Это был дальний родственник А́ртура, ярый фанат литературы, у него была огромная библиотека. В ней можно было найти всё, как древних, так и более современных, произведения Дазая Осаму там тоже были, грош цена читателю, у которого не было бы хотя бы одной из его книг. В целом визиты этого человека заключались в том, что он хвастался новой прочитанной книгой и советовал её прочитать. Этот раз не стал исключением. В его руках был сборник стихов молодых (до 30 лет) поэтов. Артур посмотрел на гостя как на ненормального, за столько лет точно можно было понять, что ему не нравятся книги, тем более современных авторов, тем более таких молодых, ведь они сами чуть ли не дети. Но этот взгляд никак не подействовал, парень невозмутимо подошёл к столу и положил на него книгу, указав на закладку в ней. Добавил слова: «Вы обязаны прочитать стихи этого парня». Гость, немного странный и немногословный, постоял какое-то время, но всё-таки понял, что ему здесь не рады и поспешил удалиться. А́ртур по началу игнорировал книгу. Затем взял в руки сборник, внимательно осмотрел и покрутил, как будто первый раз в жизни такое видит. Он открыл книгу на странице с закладкой, там начинался новый блок, в центре большими буквами красовалось: автор Чуя Накахара. Перевернув страницу он погрузился в мир стихотворений, который оставил в его душе глубокий след. А́ртур не любитель лирики и мало что в этом понимает, но эти заставляли перечитывать себя снова и снова. Такой полет мысли не мог оставить равнодушным, поэтому этот поэт пользовался популярностью. На следующий же день в комнате появились абсолютно все сборники со стихами Накахары. Он перечитал эти стихи так много раз, что уже сбился со счёту. Со временем это наскучило, захотелось чего-то большего, надо было лично встретиться с поэтом. Подняв на уши всех знакомых ему удается найти Накахару. Удивительно, что такая знаменитость живёт в маленьком городке. Купив дом под видом дачи, А́ртур приезжает в город и находит своего кумира. А когда он увидел Чую первый раз, то забыл обо всем на свете. Изящная внешность, невысокий рост, эта доброта, с которой он со всеми общался, просто ангел во плоти. Даже после отъезда А́ртур не мог забыть поэта. Девушки, ни одна из них не смогла даже отвлечь от мыслей об этом парне. Он, казалось, вот-вот сойдёт с ума, если снова не увидит Чую. Поэтому Рембо ездил в город только ради возможности смотреть на Накахару. А за общение с ним был готов хоть душу дьяволу продать. Время шло, но и этого теперь мало. Он чувствовал, что хочет большего от Чуи, обычного общения не хватает, это то самое, давно забытое чувство, которое появлялось в более раннем возрасте и которое сейчас так сводит с ума. Ему хотелось, чтобы Накахара полюбил его. Однако поэт не даёт ни шанса ни намека ничего, значит надо действовать решительно. А́ртур признался в своих чувствах, но взаимности не получил. Так просто смириться оказалось невозможным. Тогда, он подкараулил парня ночью, невысокий рост, хрупкое телосложение, да и в целом добрый характер, который Накахара все время демонстрировал, кто ж знал что он будет способен отбиться и даже сломать нос недоброжелателю. Наученный горьким опытом Рембо, в следущий раз взял с собой двух крепких парней, чтобы утихомирить буйного рыжика. Он сделал его своим, как и хотел. Но это не то, чего он хотел, то чувство никак не утихало, повторив это второй и третий, ничего не изменилось. Это давало кратковременное наслаждение, после которого снова наступали душевные терзания. Этот замкнутый круг невозможно разорвать. Так что же А́ртур хочет на самом деле? Чуя пишет прекрасные стихи, и вот сейчас, сидя перед окном, и вглядываясь в ночной лес, Рембо хотел, чтобы один из них был посвящен ему, неважно в хорошем или плохом свете, ему просто хочется оставить след в жизни этого поэта. Сейчас, смотря на темный лес, все мысли об одном: кто посмел оставить след на шее Чуи. Эмоции вскипел, от одного только вида этой наглости. Это непростительно. Завтра же Рембо отправится в город на поиски, неважно кто это сделал, он трижды пожалеет, что посягнул на собственность А́ртура. Время уже около двух часов ночи, гости жалуются на сонливость, значит пора расходится. В коридоре друзья что-то бурно обсуждали, а вот А́ртур так погрузился в свои мысли, что чуть не прошёл мимо своей комнаты, хорошо что товарищи вовремя окликнули его. Распрощавшись и, пожелав доброй ночи хозяин вошёл в свой кабинет и запер дверь на ключ, чтобы никто не потревожил его сон. — Доброй ночи, это ведь ты А́ртур Рембо? Хозяин комнаты застыл у двери. Голос однозначно не принадлежит никому из прислуги, и уж точно это не кто-то из гостей. За столом сидел неизвестный юноша в максимально наглой позе, положив ноги на стол, причем так небрежно, что несколько ценных бумаг было смято его обувью. На указательном пальце перебинтованной руки вертится шляпа Чуи. — Как вы сюда попали? — А́ртур в замешательстве, этикет соблюдает не из большого уважения, а просто так, по привычке. Юноша кажется странным. Дело даже не в одежде, которая всем своим видом кричит что юноша не из этих мест, а возможно и не из этого времени, проблема в ауре, которая царит вокруг него, хочется убежать, но гордость семьи Рембо этого сделать не позволит, да и закрытую дверь открывать долго. — Я первый спросил — Да, я А́ртур Рембо. Гости не должны вот вламываться в мой кабинет посреди ночи. В следующий раз предупреждайте о своём визите — Не переживай, — юноша на кресле улыбнулся, — следующего раза не будет, — Последние слова прозвучали как-то угрожающе. — Так, объясните цель своего визита. Если бы я был вам действительно нужен, то вы бы потрудились узнать хотя бы примерно как я выгляжу. К тому же, визит ночью это ненормально. Ещё в этом месте, об этом доме знает лишь парочка моих знакомых. Так как вы меня нашли. Вы точно не местный. — Какой же шумный. Как я тебя нашёл? Мне рассказали — Кто рассказал? — Мне что, всё объяснять тебе надо. Знаешь, люди забавные существа, если просто спросить никто ничего не расскажет, они как будто боятся правды, но если найти правильный подход, можно узнать много чего интересного. Например, для чего ты сегодня вечером похитил Чую Накахару. От этого имени А́ртура как молнией ударило, последние остатки спокойствия спешно покинули его голову. — Так зачем ты сюда пришёл. Не смей произносить это имя. Чуя мой и только мой! — похоже А́ртуру снесло крышу, это становится очевидным, если взглянуть на его лицо, — Ты не представляешь как много я страдал, от того что он постоянно отвергал. Ты думаешь мне нравится творить с ним такое?! Нет, нет… я не хотел. Мне и самому смотреть на него больно. Разве это так сложно понять, если он хотя бы один раз скажет мне «да», если он хотя бы притворится, что я ему не безразличен, то сложу весь мир к его ногам. Я действительно люблю его… — Говоришь что не хотел, но при этом продолжал издеваться над ним, — нет — Говоришь о нем как о вещи, о своей собственности. — нет — Тебе абсолютно все равно на его чувства, ты беспокоишься только о себе — Нет! — неожиданно для себя закричал А́ртур, — все не так, это не правда. — То что ты испытываешь к Чуе никакая не любовь, больше похоже на одержимость. — Замолчи, — Хозяин комнаты наконец то сдвинулся с места. За пару шагов он добрался до камина, который в данный момент был единственным источником освещения. Его целью стала кочерга возле камина. Видимо он решил, что сможет провернуть тот же трюк, что из злодей одного детективного романа. Даже боль от нагретого металла не останавливала, — Это ведь был ты. Ты оставил тот след — Ну допустим, а тебе то что с того? — Да так. Похоже мы не сможем сосуществовать. Из нас двоих в живых останется лишь один, — кулак сжал кочергу ещё сильнее, — И это буду я! А́ртур рванул к столу с победным криком. Юноша и бровью не повёл. Но тут нападающий ощутил сильное давление на спину, устоять на ногах не получилось. В глазах потемнело, ведь при падении он ударился головой о край стола. А вишенкой на торте стала люстра, которая упала на него секундой раньше. Нужно иметь золотые руки, чтобы открутить этот осветительный прибор так, чтобы он упал в нужное время в нужном месте. А́ртур не может подняться. Будь проклят тот день, когда при выборе люстры он отдал предпочтение большой и пышной, с разнообразными висюльками, а на небольшую и скромную лишь презрительно фыркнул, назвав её вариантом для бедных. Тонкая красная струйка уже залила бедолаге глаз, но даже так он может наблюдать за юношей, который подобрал выпавшую из руки кочергу, один конец которой положил в огонь. — Я слышал, что действия безумцев невозможно предсказать. Почему же мне так легко удалось предугадать твои, — неизвестный подошёл к А́ртуру, приоткрыл ему рот и засунул туда платок, взятый ранее со стола, а концы завязал на затылке. Сознание потихоньку возвращается. От осознания происходящего сердце заколотилось как бешеное, красная струйка обзавелась сестрой, которая направилась ко второму глазу, осторожно обходя брови. Так хочется позвать на помощь, но платок предательски мешает к этому. Было бы здорово если кто-то вспомнит о нём, возможно зайдет, чтобы спросить как дела или хотя бы просто пожелать спокойной ночи, эти надоедливые и шумные гости или вечно ворчливая уборщица, неважно кто, пусть хоть кто-то придёт ему на помощь. — А ведь ты в каком-то роде был прав, — юноша вынул раскалённую кочергу голыми руками, как будто его ничего не обжигает, — В данный момент из нас двоих в живых действительно только ты. Конечно, я мог бы оставить все как есть, но ты же не успокоишься, верно. Надев шляпу Чуи он медленно приблизился к заложнику люстры. А́ртур может видеть лишь обувь этого юноши. А голос раздается эхом в голове. Повисло молчание. От него паника Рембо вышла на новый уровень, он старался не дышать, как будто это поможет ему спрятаться. Впервые за всю свою жизнь он оказался в такой ситуации, ему казалось что деньги и власть его семьи обеспечат ему счастливую жизнь. Если сейчас он действительно умрёт, то что его ждёт дальше. Там деньги ничего не решают, ему придётся самому расплачиваться за все, что он сделал, а хорошего там кажется и вовсе нет. — Похоже ты чувствуешь тяжесть своих грехов. Скажи, ты и вправду верил, что останешься безнаказанным, — А́ртур старательно замычал, отрицательно качая головой. Но было уже поздно, это видно по глазам юноши, который уже перевернул кочергу и раскаленной стороной направил её к спине жертвы. Сзади, в районе правого лёгкого, А́ртур ощутил невыносимую боль. Горло, привыкшее к долгому молчанию или негромким деловым разговорам, не выдержало таких сильных криков и почти сразу же превратило их в хрип. Боль в спине накалилась добела. Одежда, купленная за границей, уже промокла насквозь и стала неприятной на ощупь. Люстра уже не кажется такой тяжёлой, в отличие от головы, которая за пару секунд значительно прибавила в весе. А́ртур видит как лужа под ним разрастается и уже добралась до ковра. Только ноги юноши она обошла стороной, боится испачкать его одежду. А тем временем боль в спине постепенно уходит на второй план, её сменило непреодолимое желание поспать. Ни рукой ни ногой пошевелить невозможно, дышать тоже не получатся. Сердечный ритм отдает по всему телу. С каждым разом интервал между ударами все увеличивается и увеличивается. Из последних сил А́ртур поднял помутневшие глаза наверх и видел размытый силуэт в шляпе. «Вот тебе и любовь», — подумал он на последнем ударе своего сердца. *** Когда солнце уже взошло Чуя как обычно проснулся в своей кровати. Он на редкость хорошо поспал, видимо забота Дазая сделала своё дело. Парень осмотрел свои руки и был немного озадачен, когда обнаружил, что все его раны зажили, обычно для такого должна пройти как минимум неделя. Однако бардак на столе не даёт ему спокойно насладиться утром. Для начала следовало бы научить негодника убирать за собой весь беспорядок, иначе он просто не уживётся с чистолюбивым Чуей. — Ну и что ты делаешь? — если бы кто-то решил провести конкурс по неожиданному появлению, то Дазай однозначно занял бы там первое место. Накахара испугался и выронил книжку, которую почти донес до её законного места, из рук. — Может хватит уже неожиданно появляться и исчезать, — Чуя всё-таки закончил начатое, беспорядок на столе полностью ликвидирован, можно возвращаться на кровать. — Ну а чего ещё ты ожидал от призрака, скажи спасибо, что я не бегаю за тобой с простынёй на голове. — Это было бы жутко. И вообще раз ты призрак, то разве не должен быть полупрозрачным, проходить сквозь стены или что-то такое. Я вообще тебя ударить смог, а призраки вроде бестелесные. — Вообще я проклятый дух — Проклятый? — Ага, я своего рода проклятье. Душа суицидника, которая по определённым причинам не может покинуть этот свет. — Получается, твое желание жить не даёт тебе нормально умереть. — Откуда у суицидника могут быть такие желания? Повисло не ловкое молчание, кажется оно длилось вечность. — Дазай, извини за вчерашнее я не хотел. — Тебе не за что извиняться, на ошибках учатся, теперь без меня ты ходить не будешь, да и ждать тебя здесь ужасно скучно, кроме книжек ничего нет. — И ещё, — Чуя опустил голову, — спасибо тебе — За что спасибо? — Ну так, ты ведь вылечил мои раны, — голос Чуи такой тихий, — и не только — А, это мелочи, не бери в голову. Кстати ты должно быть голоден, — Накахара поднял вопросительно смотрящие глаза, — Извини, я плохо готовлю, но тебе ведь надо что-то поесть. Так что я приготовил тебе еды, правда не знаю насколько это съедобно. Дазай взял со стола тарелку, которую до этого никто не замечал и протянул её Чуе. Для поэта это редкость, последний раз для него готовила тетушка Коё, и то потому что он был ребёнком. Сложно сказать что за еда там была, врятли такое блюдо когда либо существовало. На вид так себе, сразу видно человек не имеет ни малейшего понятия о готовке. Накахара без колебаний взял ложку, зачерпнул содержимое тарелки и положил к себе в рот. — Ну и как тебе. Уверен, ты скажешь что это редкостная гадость По щеке Чуи потекла слеза. — Эй, ты чего, если тебе настолько не нравится можешь не есть, я не заставляю — Вкусно, очень вкусно На лице Дазая показалось удивление, редкая для него эмоция. Когда солнце вышло из зенита Чуя, уже надевал свою шляпу и готовился к выходу. Надо сходить в магазин, ведь вчера он так и не дошел до него. А то еду готовить не из чего, а на стряпне Дазая долго не проживёшь, если вообще выживешь. На улице как всегда жарко, но если бы он вышел на пару часов раньше, то быстро бы поджарился. Чуя боялся осуждающих взглядов людей, которые вчера посчитали его сумасшедшим, но им и без него хлопот хватает. Дазая не видно, но он рядом. Чуя ощущает его присутствие, поэтому даже пара слуг из поместья Рембо, которые пробежали мимо него в направлении больницы доктора Мори, никак не побеспокоили его. Спустя несколько часов, когда солнце было уже на полпути к горизонту, Накахара закончил все свои дела идёт домой. Единственное что его беспокоит, так это необычные звуки, издаваемые его животом. Ещё и эта боль, всё-таки идея есть еду Дазая была самой ужасной в его жизни, хотя нет, она идёт сразу после идеи пойти под мост вместе с Акутагавой, вместо того, чтобы не уговорить его остаться дома. К счастью, он как раз проходил мимо клиники Мори. Зайти или потерпеть до дома. Лучше потерпеть до дома, не хочется пересекаться с доктором после вчерашнего позора. Так решил Чуя, а вот боль в животе настаивала на визите к доктору, её аргументы однозначно весомее. Подойдя к двери Накахара уже почти взялся за ручку, как та сама дёрнулась, дверь раскрылась и доктор Мори чуть не сбил парня с ног. — Чуя? Извини но я немного спешу Поэт хотел пропустить врача, но живот не собирался уступать и заболел с новой силой, от чего его невезучий обладатель согнулся, как говорят в три погибели. — Ты как вообще? — Мори не может такое игнорировать, — Пошли, я осмотрю тебя, он завел бедолагу внутрь. Доктор быстро нашел проблему и даже таблетку, способную решить. — Ничего страшного, обычное отправление. На тебя это не похоже, ты обычно тщательно относишься к выбору еды. — Извините, Мори-сан, я вас задерживаю, вы ведь куда-то спешили. Кому-то нужна срочная помощь? — Да нет, я шёл в поместье Рембо, ребята из него такие наглые. Как будто я должен бросить свои дела и сразу идти к ним. — Там кто-то заболел? Неужели их сумасшедший хозяин, опять издевается над слугами ради забавы. Я слышал как хозяин мясной лавки о чем-то секретничал насчёт дома Рембо. Он только вчера приехал, а уже столько шуму поднял. — А ты разве не в курсе? Весь город говорит об этом. — Не в курсе чего? О чем вы говорите — А́ртура Рембо сегодня ночью убили Все мысли в голове Чуи остановились. Губы сами собой расплывались в улыбке, поэтому Накахара прикрыл их рукой. Поэт радовался не смерти человека, пускай и того, кто с ним так жестоко обращался, нет, он был счастлив, поэтому что наконец-то обрёл свободу. Теперь ему не нужно постоянно оглядываться по сторонам, избегая слежки, никто не будет бить его по голове, завязывать глаза и уносить в неизвестном направлении, больше не надо стараться изо всех сил, чтобы просто дойти до дома и не потерять сознание посреди улицы. — Чуя, ты чего? Я могу не говорить если тебе неприятно. — Нет-нет, все нормально. Что с ним случилось? — Мне сказали, что сегодня утром служанка как обычно пришла будить его, но вместо этого наткнулась на мёртвое тело. Кажется его придавило люстрой, а из спины торчала кочерга.то все что известно на данный момент. Я как раз иду туда, чтобы осмотреть его. Меня уже давно ждут, если у тебя больше нет жалоб то… — Чуя встал и молча вышел, — Даже не попрощался, да что с ним происходит в последнее время. Накахара уже вернулся в свою комнату, как же здесь хорошо и прохладно, после уличной жары. — Дазай, это ведь ты убил А́ртра Юноша, который до этого был в статусе невидимки, как всегда появился на стуле. — С чего ты это взял? — Просто предположил — Это действительно был я. А что, не надо было? — Не в этом дело. Просто, почему ты это вообще сделал. Ты ведь понятия не имеешь кто это — Ты же у нас такой мастер дедукции, вот и думай сам. Конечно же Чуя знал ответ на свой вопрос, но он казался слишком наглым, чтобы быть правдивым. Накахара ушёл в небольшую комнату, чтобы переодеться, все следы кроме того, что оставил Осаму, исчезли. — Ах да, точно, чуть не забыл, — Чуя вернулся в шортах и футболке, в такой одежде проще бороться с жарой, — Можешь сесть на стул. Дазай подчинился, чтобы узнать что будет дальше. — Теперь подними руки, — Похоже Чуя начинает сомневаться. — Что же ты задумал, — но руки всё-таки поднял, со стороны кажется, что он кому-то сдаётся. Чуя сделал шаг вперёд, но остановился. Он слишком нерешительный. Но ещё раз взглянув на юношу, смирно ожидающего своей участи, он собрал волю в кулак подошёл и сел к нему на колени. Так неудачно, что они чуть носами не врезались. — Хах, и что на тебя нашло, — Дазай оставался на удивлением спокойным, в отличии от рыжика, щеки которого уже порозовели. — Заткнись, — Чуя направил руки к вороту Осаму, до этого он не особо понимал как он застёгивается, но вблизи видно, что там обычные пуговицы, просто не особо заметные, — Скажешь хоть слово и я тебя ударю. Подними голову. И вообще не смотри сюда Дазай выполнил это с покорностью кошки. Голову он конечно отвернул, но в сторону зеркала, так что он по-прежнему видит все действия рыжика. Тем временем Чуя расстегнул четыре верхние пуговицы. Ключица Дазая оказалась бледной, даже слегка синеватой. Накахара вдохнул поглубже, набирая в лёгкие частички смелости вместе с воздухом. По зубам, а затем и дёснам Чуи пробежал холодок, едва он коснулся кожи проклятого духа. Рука Осаму сжалась в кулак против воли хозяина. Наблюдать через зеркало больше не нужно, шея и без этого расскажет, что с ней сделали. Красные следы от зубов на бледной коже гораздо заметнее, чем на обычной. — Теперь один один, — Чуя потёр тыльной стороной запястья у рта, чтобы убрать лишние слюни. — Какой ты мстительный, — привычная улыбка вернулась на своё место, — Интересно, похоже в этот раз тебе понравилось даже больше. — Чего? — Чуя все ещё сидит на коленях Дазая, — Ничего мне не понравилось — Да ну, а что же это тогда у тебя выпирает? — Голова Осаму повернута прямо на рыжика, только глаза намекнули на то, что надо посмотреть вниз. Чуя резко опустил голову. Поняв, о чем говорит Дазай, он попытался прикрыть конфуз футболкой. Но из неловких движений потерял равновесие и упал бы на пол, если бы Дазай не среагировал и не подхватил Чую за талию. — Да что с тобой такое? — Осаму вернул парня в горизонтальное положение. — и почему ты такой упрямый? — Я не упрямый — Тогда почему отказываешься признавать, что тебе нравится все что я делаю? — Ничего мне нрав… Дазай поцеловал Чую не дав ему договорить, чем взбудоражил его ещё больше. Когда он отстранился, дыхание Накахары немного сбилось. — Если тебе действительно не нравится, — Осаму наклонился к уху, — То скажи это, — его громкий шепот пробирает до глубины души, Чуя зажмурился, — Скажи прямо здесь и сейчас, что я должен остановиться. Накахара открыл глаза, яркий свет заходящего солнца слепил его. За одно мгновенье вспомнил все, что вытворял с ним А́ртур, такое никому не понравится. Основываясь на этом опыте он уже решил что, близость с кем-то однозначно не для него. Тогда почему же он до сих пор не ударил Дазая в нос, не обругал его и не выгнал из своего дома к чёртовой бабушке. Кажется, Чуя попал во власть проклятого духа не только телом, но и душой. Рыжик укусил Осаму за ухо, чтобы тот не чувствовал себя победителем. Дазай же ответил укусом за нижнюю губу. Теперь оба были дважды отмечены. Юноша резко встал со стула, и переместил своего пассажира на стол, для удобства, Чуя от неожиданности обвил его шею руками, чтобы не упасть. Вся комната была в золотистом цвете. От тела Осаму исходит приятная прохлада, лишь внизу живота можно ощутить тепло. Белая футболка оказывается на грязном полу, но Чуе не до неё, ведь ловкие руки Дазая уже пробрались в его шорты. Теперь комнату заполняет не только солнечный свет, но и сдавленные стоны Чуи. От прикосновений холодных рук Осаму по коже уже в который раз пробегают мурашки, а когда он прижался всем телом, то вместо волны прошлось цунами из них. Накахара ощутил контраст температур от тела Дазая: сверху холодно снизу горячо. Минутой ранее шорты, не желая принимать участие в этом, сбежали вниз к футболке. По воле Чуи к собранию одежды присоединилась ещё и кофта Дазая, пуговица от которой незаметно укатилась под стол. И зачем духу бинтовать своё тело? А поцелуи Осаму спускаются все ниже и ниже. — Ты что дел…?! — похоже что язык Дазая может затыкать Чую не только через поцелуй. Рыжик с силой закрыл рот рукой, но это не помогало. В этот момент его взгляд встретился с отражением в зеркале, которое, оказывается, все это время висело прямо напротив него. Проклятый дух в зеркале не отражается, поэтому Чуя видит только себя. Ни один помидор в мире не может похвастаться таким румянцем, какой появился на лице парня. Накахара дёргался каждый раз, когда Дазай опускался до упора. Помучив парня, брюнет поднялся, и снова поцеловал его, параллельно с этим он придвинул Чую к себе вплотную. Голова рыжика на плече Осаму, он не видит, зато прекрасно чувствует что происходит там внизу. Снаружи прохладно внутри жарко, такая особенность тела Дазая просто сводит с ума. Сдерживаться все сложнее, какие-то звуки всё-таки пробиваются через защиту из рук. Блокаду рта пришлось убрать, из-за накала страстей участились сердцебиение, а вместе с ним и дыхание. Пульс Дазая абсолютно не чувствуется, да и откуда ему взяться. Но выражение лица говорит, что он тоже на пределе. Последние рывки, Чуя обвив руки вокруг шеи Осаму, притянул себя к нему. Стол теперь испачкан, а от него и часть пола. С полки благополучно упали две книжки, из одной даже выпала красная закладка, теперь найти место, на котором закончил читать, будет невозможно. Когда солнце зашло парочка уже лежала на кроватке вместе, в обнимку. Это первая ночь, которую Чуя проводит с кем-то вот так. — Неплохо провели время, а ты ещё не хотел, — Дазай как всегда жизнерадостный — Не то чтобы прям не хотел, скорее боялся ощутить то… что Нос Осаму занырнул в волосы Чуи. Рыжик засмущался, но теперь это не такой всплеск эмоций, как раньше. — Дазай, ну что ты делаешь? — Давно хотел так сделать. Чуя, не переживай, рядом со мной тебе всегда будет комфортно. И действительно. Накахара никогда не доверял темноте, особенно в детстве, ему казалось, что из каждого темного угла на него кто-то смотрит, и что эта нечисть непременно хочет навредить ему. Но сейчас, лёжа с проклятым духом, ему совершенно не страшно, точно так же как и вчера. Именно тогда Накахара смог хорошенько выспаться. Чую уже клонит в сон, как будто Дазай, помимо холода излучает какие-то ферменты для сна. Незаметно для себя он провалился в сон. Спокойному сну помешал громкий стук в дверь утром следующего дня. Хозяин комнаты сонный, от этого немного злой пошел открывать дверь. — Чуя Накахара? — На пороге стояли два офицера в полицейской форме. Один высокий с глуповатым лицом, другой пониже, с щетиной на лице, с первого взгляда видно, что он главный. — Что? Да, это я — Пройдёмте с нами, — сказал офицер, так уверенно, точно и спокойно — Что? В смысле? Зачем? — Вы обвиняется в убийстве А́ртура Рембо, — с важностью в голосе добавил высокий. он эту фразу целый час перед зеркалом репетировал. — Прошу, пройдёмте с нами, — повторил главный, уже готовый применить силу, для подавления сопротивления, хотя Чуя не о чем таком и не думал.