Он - моё проклятье

Утро в тюрьме начинается довольно рано. Однако понять который час невозможно, ведь единственные часы красовались на руке надзирателя, а его самого не было видно. Верным признаком раннего утра было тяжёлое пробуждение. Спустя какое-то время появился надзиратель. Он по своему обыкновению собирал колонну для похода в столовую. Чуя уже вспоминал ощущения от прошлой давки и готовился к повторному сеансу, но на удивление ничего не произошло. Если в прошлый раз он был маленьким бумажным корабликом, то теперь стал рифом, который и корабли и волны обходят стороной. Очень странно, но достаточно удобно. Сегодня в столовой можно было услышать все последние новости, это можно было сделать и вчера, но тогда Чуя был занят разговорами с Дазаем. В этот раз поэту не удалось найти свободный столик и пришлось подсесть к людям. Вместо того, чтобы есть, заключённые очень бурно что-то обсуждали и даже не заметили, что за столом стало на одного человека больше. Из этих разговоров Чуя понял, что этой ночью умер заключённый в больничном крыле. Он сразу понял о ком идёт речь, не по имени убитого, он его не знал, ему это просто казалось очевидным. — Эй-эй, потише, смотри туда, — один из обсуждавших положил руку на плечо самому громкому парню и махнув головой указал на Чую. Все за столом как бы невзначай посмотрели на Накахару, отвернулись и опустили головы, устремляя глаза в тарелку. Они сидели так до самого ухода Чуи, никто из них не проронил ни слова, казалось, даже вздохнуть слишком громко боялись. После завтрака и до обеда большая часть заключённых ушла на принудительные работы, а такие как Чуя, то есть кого просто задержали, а не приговорили судом, просто остались в камерах. Несмотря на компанию Дазая, разговоров не было. Чуя ещё со столовой погружен в собственные мысли. В похожем состоянии люди находятся когда медитируют, но к поэту это врятли относится. Все попытки Дазая заговорить ушли в стену. Спустя 2 часа молчания к камере подошёл надзиратель, но даже его грозная фигура никак не впечатлила Чую, он по-прежнему в своих мыслях. Дазая это насторожило. Конечно, можно о чем-то задуматься и потерять связь с миром, но это продолжается слишком долго. — На выход! — надзиратель как будто захотел привлечь к себе внимание, поэтому он сказал это как можно громче. Но Чуя не обратил на него никакого внимания. Даже из камеры не сразу вышел. Надзиратель проводил его до ворот. На выходе он сказал какую то пафосную фразу, но Чуя её прослушал. — Накахара-сан, — возле ворот Чую ждал радостный Ацуши, — Мы смогли! Ранпо-сан доказал вашу невиновность. Эм, вы в порядке? — Извини, Ацуши, я сейчас немного занят, я завтра зайду в библиотеку и мы все обсудим, — голос Чуи очень отрешённый, Ацуши даже немного испугался. Чуя сам не заметил как пришёл домой. Он подошёл к столу и просто стоял, склонив голову, как будто что-то выискивал глазами. Дазаю такое поведение уже надоело. О чем Чуя так долго думает, неужели о смерти того человека, может он винит себя в его смерти. Кажется его надо вернуть в чувства. — Чуя, ты с утра в витаешь в облаках. Если у тебя какая то проблема, то можешь сказать мне, я тебе помогу. — Проблема? Да у меня есть проблема. Чёрт, у меня в голове так много строчек, а у меня все руки болят. Я ж писать не могу… Дазай не сдержался и засмеялся на всю комнату. Как хорошо, что не одно из его опасений не оправдалось. — То есть ты всё это время игнорировал все вокруг, чтобы рифмы не забыть? — Дазай заметно повеселел — А? Ну да. Стоишь тут ржёшь как конь — Ты бы видел себя со стороны, у тебя такое лицо было, аж страшно. Интересно все ли поэты такие — Да хватит уже! — Хорошо, а вообще о таком предупреждать надо — Лучше бы помог — Помочь? Написать стихи что ли, беда в том, что я не умею — Да тебя никто и не просит их сочинять, просто возьми листочек и пиши под диктовку Стул был всего один, человеку живущему в одиночестве больше и надо, на него сядет Дазай, а куда бы пристроиться поэту. На кровати далековато, тогда на стол. Но это будет перебор для Чуи, но не для Дазая, ведь он уже подхватил рыжика и посадил на стол прямо как в прошлый раз, от чего тот немного покрылся краской и чуть не упустил заветные строчки из головы. Дазай сел на стул и взял письменные принадлежности. Поэт продиктовал пару строчек. — Ну у тебя и подчерк, как будто сто лет ничего не писал, — это была попытка Чуи подшутить, как это обычно делает Дазай, но видимо в этот раз она с треском провалилась. — Так ведь — Заткнись и пиши молча Несколько часов пролетели незаметно, уже наступила ночь. Чуя и забыл о том, что надо бы поесть, если бы не напоминае Дазая, он до завтра бы остался голодным. Обычно на написание стихов могут уйти дни и даже недели, но в этот раз вдохновение шло из всех щелей, так что для написания потребовалось не так уж и много времени. На следующее утро Накахара обнаружил, что ушибы, на заживление которых тюремный доктор пророчил не меньше месяца, исчезли как не бывало. Руки полностью в рабочем состоянии, все повязки больше ни к чему. Если вспомнить, то последствия от ударов по голове исчезли ещё быстрее. Ещё раз перечитав стихи, Чуя отправился в издательство, там ему скажут хорошо вышло или плохо. Хотя, Чуя не сомневается в успехе своих стихотворений. Это отличало его от других поэтов. Даже когда он пришел первый раз и не особо понимал происходящее, он уже тогда знал, что его стихи высоко оценят. Но именно поэтому он не даёт читать свои черновики, считая их несовершенным, а следовательно позорящими своего автора. Накахара давно не был в издательстве, там много что поменялось, но особая атмосфера, царившая только в этом месте, никуда не делась. Над дверью весел колокольчик, который говорил о визите госте. Человек, невысокого роста, с бакенбардами, которые сразу же бросаются глаза, вышел в основной зал из лабиринта книжных полок, привлеченный звоном. Его наряд никогда не менялся, потому что это была единственная одежда, которая подчеркивала его связь с искусством и литературой. — Добро пожаловать! — Сказал человек с бакенбардами. Он говорит эту фразу каждый раз когда слышит колокольчик, это уже привычка. — Босс, это я, Накахара Чуя Босс это прозвище, которым человек с бакенбардами нарек себя самостоятельно. Он очень обижался, когда кто-то забывал об этом прозвище. Когда он посмотрел на вошедшего гостя, то сразу же изменился в лице. — Накахара-сан, голубчик вы мой, а я переживал за вас. Вы так давно у нас не были. Знаете, весь город гудит о том, что вас в тюрьму посадили. Да-да. Но знайте, я всегда буду на вашей стороне, кто бы что не говорил, я знаю, что вы не какой то там убийца. Это все полиция виновата, они там все непонятно как работают. — Да уж, это точно, — Чуя никогда не понимал этого энергичного и немного эксцентричного человека. Он любил говорить, и говорил много, так что не всегда можно подобрать ответную фразу. — Но вы ведь не на полицию жаловаться пришли верно? — он уже не мог ждать, глаза бегали по сторонами, улыбка то уменьшалась, то увеличивалась, пальцы одной руки постукивали по пальцам другой. Такая излишняя активность всегда пугала новичков. Человек с бакенбардами безумно любил литературу, но его личное признание и уважительное отношение получали далеко не все. Чуя вынул рукописи и босс тут же выхватили из его рук. Он подбежал к лампе на столе, по пути вынул из кармана свое особое пенсне, которое он надевал только при чтении работ достойных с его точки зрения авторов. Он внимательно вчитывался в каждую строчку, в каждую букву. Чуя долго стоял и уже хотел сказать что-то, но чтец наконец то положил листы на стол. — Голубчик мой, это невероятно! Ах, какие слова, какие эпитеты, душа уносится в пляс, — с этими словами он сделал несколько движений, чем-то похожих на балет, но с его шарообразной фигурой, это было больше похоже на комедию. — Шедевр, просто шедевр. Вот только почерк кривоват, у вас помнится по красивее был, ну ладно это неважно, перепишем и все будет в лучшем виде. Я опубликую их как можно скорее. А я всегда говорил, что у вас талант. Знаете, ваше долгое отсутствие так огорчило меня, это так жестоко с вашей стороны, лишать мир такой прекрасной поэзии. Человек с бакенбардами начал свои долгие разговоры о современной литературе и самоуверенных авторов, которые в большинстве своем пишут всякую бессмыслецу и называют это новой эпохой в литературе. Если бы не Дазай, который потихоньку вывел Чую на улицу, пришлось бы слушать об этом ещё ни один час. Следующая остановка библиотека. На улице больше не было прежней жары. Небо было покрыто белыми облаками. Идя к ней переулками, потому что так быстрее, Чуя услышал тихий лай. Он тут же побежал к его источнику и наткнулся на маленького щенка, оставленного кем-то в коробке. — Бедняжка, какие-то негодяи оставили тебя здесь, — Чуя подошёл и аккуратно погладил собаку, она в ответ лизнула ему руку, от чего сердце Чуи растрогалось. Но этого нельзя было сказать о Дазае. Он держался в стороне и вид собаки его совершенно не умилял. — Блин не трогай его, а то ещё подхватишь что-нибудь — Да о чем ты говоришь. Это же маленькое беззащитное создание — Это же собака — Ты что, собак боишься? — Нет не боюсь, просто не выношу их — А меня ведь попросил именно собакой стать — Ты — это другое. Обычных собак я на дух не переношу. Если надумал брать его домой, то пожалуйста передумай — Да что не так то, — Чуя обернулся на Дазая Не похоже, что Осаму шутил, кажется он действительно не испытывал ничего хорошего к щеночку. — Блин, ну хотя бы еду ему куплю, а то он такой худой. А ты сторожи его, чтобы он никуда не делся — А почему я? Чуя уже убежал к магазину, поэтому вопрос остался без ответа. Дазай по прежнему держит дистанцию с собакой. — Гав! — Ты можешь не лаять? Собака обиженно заскулила — Ты можешь не скулить? Но собака не делала ничего такого, Дазай не обычный человек и смотреть на него намного интереснее чем на других. — Что надо? Хватит пялится. Собаке надоело просто смотреть, она ловко выпрыгнула из коробки и пошла обнюхивать странного человека. Заметив приближающееся животное, Дазай поспешил отступить, сначала назад и потом в сторону. Но животное так просто не обмануть, оно последовало за жертвой по пятам. Никакие попытки убежать не помогли. Проклятый дух решил изменить тактику, не получается отступить, иди в атаку. Он взял коробку, в которой изначально сидел зверёк, перевернул вверх дном и кинул на врага. Атака прошла успешно, собака оказалась накрыта картоном. Но даже так она не остановилась. Посидев пару минут в недоумении, щенок принял решение двигаться дальше, для этого он начал толкать коробку изнутри носом. — А вот и я, — Чуя наконец то вернулся, спасение как для Дазая, так и для щенка. — Погоди, а где собака? — Вон там, — Осаму показал на коробку, которая как раз в этот момент двинулась в сторону — Зачем ты это сделал? — Чуя убрал коробку и взял немного растерявшегося животное на руки, — Бедный — Ты лучше спроси у него почему он меня преследовал — Да зачем ты ему нужен, — Накахара вернул щенка в коробку и положил ему немного мяса. Собака ела с удовольствием. Чуя долго смотрел на это зрелище не в силах оторваться, ему так хотелось забрать собаку. — Ты же не собираешься забрать её? Пойми я с собакой никак не полажу, особенно с этой. Может ты просто найдешь ей хозяина, так ты поможешь ей намного больше. Чуя оставил собаке остальную еду и пошёл дальше, глазами избегая Дазая. — Ты что, обиделся? — проклятый дух шел сзади — Нет — Обиделся ведь, я все вижу Чуя остановился. — Да, чёрт возьми, — Чуя говорил, не поворачивая головы, — Ты не понимаешь, я ведь с детства об этом мечтал. Все время ждал возможности, иногда специально ходил по безлюдным улицам в поисках щенка. Мне наконец-то выпал шанс, но я отказался от этого из-за тебя, — у поэта заболело горло от сдерживаемых эмоций, — Ничего, у меня много знакомых, думаю я быстро найду ему хозяев, — Накахара пошёл дальше. Он молчал всю дорогу и только когда пришел к библиотеке заметил, что Дазай исчез. Ни малейшего представления куда он делся, искать его все равно бессмысленно, да и врятли с ним что-то случится, так что Чуя просто пошел к Ацуши. — Накахара-сан, добрый день! Вы вчера выглядели мрачновато, я переживал — парнишка, сияющий подобно солнцу сидел за столом — Привет, Ацуши, — Чуя подошёл и сел за тот же стол, — Я вчера просто стих придумал и старался не забыть. А ведь ты не единственный, кого насторожил мой вчерашний вид, я что и вправду так жутко выглядел, — поэт посмотрел на свои руки, как будто в этом был смысл. — А, извините, я не хотел вас обидеть. Так вы написали стих, спустя столько времени, вам надо срочно отнести его в издательство — Я уже отнёс. Босс был в не себя от радости. Правда он опять начал вытворять странные штуки — Да, он не меняется. Нам не в чем его винить, он просто слишком увлечен литературой — Знаю я, но привыкнуть никак не получается Разговор зашёл в тупик, повисло неловкое молчание. — Знаете, Накахара-сан, вы в последнее время странно себя ведёте, — Под давлением стеснения Ацуши опустил глаза, — У вас что-то произошло? — О чем это ты? — Ну, — парень ещё больше занервничал, — вы последнее время не появлялись в библиотеке, хотя раньше никогда не пропускали. Да и впринципе странно себя ведёте, ну не то чтобы странно, скорее не так как обычно. Ещё и вас обвинили в убийстве, а по городу вообще прошел слух, что вы сошли с ума, кричите на пустоту — И ты веришь в то, что я сумасшедший — Я не знаю во что я верю. Но вы ведёте себя странно с тех пор, как мы ходили под мост. Я подозреваю, что в вашей жизни что-то изменилось — С чего ты взял? — Интуиция — Как я мог забыть, про это, — Чуя закрыл глаза и усмехнулся, — Ты не ошибся, в моей жизни появился один очень странный человек. Он постоянно меня преследует из-за него со мной происходят странные вещи — Так это он вам портит жизнь? — Нет, не то чтобы портит. Если честно, я не знаю. Он меня частенько бесит, говорит всякие глупости. Иногда мне хочется, чтобы свалил куда подальше. Но когда он уходит, становится одиноко что ли. А когда он рядом мне так спокойно. С ним плохо, а без него ещё хуже. — Накахара-сан, вы что влюбились? Чуя вскочил от неожиданности, на его щеках уже красовался румянец. — Что?! Нет, конечно нет, я просто. — — Хах, извините, это было неуместно с моей стороны — Да как вообще можно влюбиться в такого придурка, он же чокнутый на голову, и шутки у него дурацкие, творит все, что ему вздумается, исчезает и появляется когда захочет, постоянно ставит меня в неловкие положения, дураком любит выставить, он мне такой бред предлагал, а я ж ему проспорил, и зачем я только с ним связался, а ещё он собак не выносит, не понимаю, как можно не любить этих прекрасных существ. Нет нет и ещё раз нет, я не могу полюбить такого человека я…- Чуя и сам не знает зачем начал говорить всё, оно само вырвалось. Проговорить все это в слух было необходимо, чтобы убедить себя самого в своих чувствах, кажется он мог бы говорить об этом без запинки хоть до утра. — Накахара-сан, пожалуйста, успокойтесь, я всё понял, вы не в кого не влюблены — Вот и правильно, — Чуя успокоился и сел обратно 6а стул, теперь ему неловко за своё нездержанное поведение, а ведь раньше он бы никогда не сделал ничего такого. Опять повисло молчание, лучше прервать его, а то мало ли Ацуши ещё о чем-нибудь догадается. — А где Акутагава? Что-то я его давно не видел — У него тоже наплыв вдохновения. Он заперся у себя дома, никого не выпускает и сам не выходит. Говорит для творчества ему необходимо полное одиночество — А о чем он хоть пишет? — «Не твоего ума дела», это все что он мне сказал. — Он не меняется, готов поспорить, что именно ты станешь первым ценителем его творчества — С трудом в это верится Беседу прервал тихий стук в дверь, если бы он не попал в момент тишины, его бы никто и не услышал. На пороге появилась не высокая девочка. — Ацуши, пора уже, — девочка смотрела на блондина, а рыжика как будто немного стеснялась — Я понял, спасибо, Кёка. Накахара-сан, нам пора идти, — парнишка встал из-за стола и пошел к выходу — Что? Куда идти? — Это секрет, — парнишка мило улыбнулся Дазая по-прежнему не видно. Ходить без него рискованно. Но ведь это Ацуши, он точно не может причинить вреда. Чуя поймал себя на мысли, что такими темпами он станет параноиком.